Глава 1

Когда-то Тайлер устроил меня на должность официанта, а теперь он пихает пушку мне в рот и убеждает умереть ради вечной жизни. А ведь он был моим лучшим другом. Меня часто спрашивают, знаю ли я Тайлера Дердена.
Ствол упирается мне в глотку, а Тайлер уверяет, что на самом деле мы не умрем.
Я нащупываю языком глушащие отверстия в стенке ствола. Хлопок при стрельбе связан с высвобождением пороховых газов, и лишь отчасти со скоростью пули, преодолевающей звуковой барьер. Чтобы изготовить глушитель, нужно всего лишь насверлить небольших отверстий в стволе, много-много отверстий. Это уменьшает давление пороховых газов и снижает скорость пули до дозвуковой.
Если насверлить кое-как, пистолет взорвется и оторвет руку.
- Это никакая не смерть, - говорит Тайлер. – Мы войдем в историю. Мы никогда не постареем.
Я отодвигаю дуло языком к щеке и пытаюсь вдолбить Тайлеру, что он путает нас с вампирами.
Здание, где мы находимся, будет уничтожено через десять минут.
Чтобы получить нитроглицерин, нужно соединить на ледяной бане одну часть 98 %-ной дымящей азотной кислоты и три части серной кислоты, а затем пипеткой добавить несколько капель глицерина.
Я знаю об этом, потому что Тайлер знает об этом.
При смешивании нитроглицерина с опилками получается дивный пластит. Многие смешивают нитроглицерин с ватой, а в качестве сульфата используют английскую соль. Тоже работает. Кто-то мешает нитроглицерин с парафином. Но у меня с парафином ничего не выходит.
Мы с Тайлером на крыше небоскреба «Паркер-Моррис», и у меня во рту пистолет. Мы слышим дребезг и смотрим вниз. Пасмурно, даже на такой высоте. Это самый высокий небоскреб в мире, и здесь, на крыше, так холодно и тихо, что я чувствую себя обезьяной, которую запихнули в ракету и запустили в космос.
От обезъяны многого не требуется.
Потянуть за рычаг.
Нажать на кнопочку.
Она понятия не имеет, зачем это нужно, а потом просто умирает.
С высоты сто девяносто первого этажа толпа зевак похожа на пестрый ворсистый ковер. Прямо под нами разбивается окно – вот откуда дребезг. Мы наблюдаем, как вылетают осколки, а следом вываливается картотечный шкаф, похожий на огромный черный холодильник. Десятки ящиков летят с небоскреба как с отвесной скалы. Медленно вращаясь в полете, они постепенно уменьшаются и наконец исчезают в плотной толпе.
В эту минуту на этажах небоскреба такие же безвольные обезьяны из «Подрывного комитета» проекта «Разгром» без разбора уничтожают экономическую историю до последнего клочка бумаги.
Говорят, мы губим тех, кого любим. Знаете, справедливо и обратное.
С пушкой во рту, когда между зубами зажат ствол, говорить удается одними только гласными.
Нам осталось десять минут.
Члены комитета выбивают еще одно окно. Осколки вылетают словно брызги, словно стая голубей. Следом из оконного проема показывается письменный стол из темного дерева. Он балансирует на подоконнике, скользит по нему, и перевернувшись вверх тормашками, в завораживающем полете растворяется в толпе.
Небоскреб «Паркер-Моррис» будет уничтожен через девять минут. Обернув опоры фундамента достаточным количеством динамитного желатина можно повалить любое сооружение. Главное – поплотнее подбить его мешками с песком, иначе взрывная волна не ударит по опорам, а рассеется по территории подземной автостоянки.
В книгах по истории такую информацию не найти.
Три способа изготовить напалм: 1) соединить в равных частях бензин и замороженный концентрат апельсинового сока; 2) соединить в равных частях бензин и диетическую колу; 3) густо развести в бензине протертый наполнитель для кошачьего туалета.
Могу рассказать как получить нервно-паралитический газ. Или как смастерить бомбу для автомобиля.
Девять минут.
Небоскреб «Паркер-Моррис» скоро рухнет, все сто девяносто этажей, медленно как срубленное дерево. Как лесина. Повалить можно все, что угодно. Странно осознавать, что место, где мы находимся, скоро станет всего лишь точкой в воздухе.
Мы с Тайлером у края крыши, и у меня во рту пистолет. А я думаю лишь о том, насколько он чистый, этот пистолет.
Мы наблюдаем, как очередной картотечный шкаф вываливается из окна. В полете из него выскальзывают ящики, а ветер подхватывает листы белой бумаги и уносит их в сторону. На какое-то время мы даже забываем о бредовых идеях Тайлера.
Восемь минут.
Теперь из выбитых окон валит дым. Подрывной отряд приведет в действие детонатор через восемь минут. Детонатор запустит основной заряд, несущие колонны будут разрушены, а фотографии здания Паркер-Моррис отправятся в учебники истории.
Пять последовательных кадров серийной фотосъемки. Вот здание стоит. На втором кадре оно уже наклонено на восемдесят градусов. На следующем – на шестьдесят градусов. На четвертом кадре каркас изогнут полуаркой, и видно, что он пошел трещинами. На последнем кадре все сто девяносто один этаж здания Паркер-Моррис обрушены на национальный музей, истинную цель Тайлера.
- Отныне мир принадлежит нам, – говорит Тайлер, – и пришло время избавляться от старья.
Знать бы чем все это кончится, я бы с удовольствием оказался на месте этого старья.
Семь минут.
Мы с Тайлером на крыше, и у меня во рту пистолет. Столы, картотечные шкафы и компьютеры летят в толпу зевак, собравшуюся вокруг здания. Дым тянется из выбитых окон. В это время в трех кварталах отсюда подрывной отряд посматривает на часы. А я думаю о том, что весь этот произвол отчасти связан с девушкой по имени Марла Сингер.
Шесть минут.
В нашей тройке сложные отношения. Я бегаю за Тайлером. Тайлер бегает за Марлой. Марла бегает за мной.
Но я отталкиваю Марлу, а Тайлер, с некоторых пор, отталкивает меня.
И речь не о том, кто кого любит. Речь о том, кто кому принадлежит.
Тайлер ничего бы не добился без Марлы.
Пять минут.
Мы можем войти в историю, но это вряд ли.
Хотя…
Кто бы знал об Иисусе, если бы не было Библии?
Четыре минуты.
Я отодвигаю дуло языком к щеке и говорю Тайлеру, что если он хочет войти в историю, я могу ему помочь. Я видел все собственными глазами.
Я помню все!
Три минуты.