Граф - лохматый друг

 
 Мой дед, Иван Афанасьевич, проживший жизнь моряка и механика, был не только любителем рыбалки – всей широтой своей деревенской души также любил и домашних животных (не только мяукающих и гавкающих, но также хрюкающих и мычащих). Но особую страсть он питал, конечно же, к собакам. Об одной из этих собак и пойдет речь в моём рассказе. Именно с этим псом и связаны мои подростковые и юношеские годы.

 К слову о внешности деда: у него продолговатое лицо с голубыми глазами, по телосложению он сухопарый, жилистый, высокого роста, со смуглым цветом кожи. В любой как бы то ни было жизненной ситуации, он обладал быстродействующей реакцией и никогда не терялся. Обладал добрым и отзывчивым характером. В некоторые моменты своей жизни был строг, но справедлив; но иной раз любил посмеяться и мог по-дружески подколоть человека так, что тот не мог на него обижаться.

 Ту собаку, о которой я хочу рассказать, звали Граф. Это был черношёрстный, дворовый пёс, до мозга костей, с карими глазами, которые излучали доброту, нежность и преданность своим хозяевам. Только к чужим соседским собакам он испытывал злобу и постоянно на них задирался.

 Об обстоятельствах, при которых дед решил взять этого дворового пса, я напишу ниже. Предшественник пса Графа, немецкая овчарка Джек, был съеден бомжами при неизвестных обстоятельствах; об этом дед Иван узнал от мужиков, работавших в мастерской шиномонтажа, куда он приходил развеять скуку пенсионного возраста разными разговорами о достоинствах и недостатках отечественного автопрома и само собой – о рыбалке. Дед был очень расстроен и потрясён до глубины души трагичной кончиной своего любимца, что отказывался верить в происшедшее с Джеком.

 Всю неделю после этого печального известия мой дед не мог спокойно спать. В один из дней посещения мастерской шиномонтажа хороший знакомый Ивана Афанасьевича, Пантелеев Сергей, предложил ему выбрать из своих псов, коих в его дворе было шесть голов или около того. И он выбрал дворового пса с шерстью тёмного окраса, немного грубой на ощупь; этот пёс был уже состоявшимся самцом (кобелём). Дед застал эту черношёрстную дворнягу беспечно резвившимся и бесстрашно играющим с другими собаками во дворе этого хозяина.

 Обстоятельством, вынудившим отдать этого чёрного бесшабашного пса, стало то, что к тому моменту Пантелеев не мог финансово содержать всех собак.
В определённые моменты жизни наш пёс был беспечным и по-детски наивным и простодушным. Эта черта характера проявлялась в поведении пса Графа не только по отношению к близким людям, но и к соседям, нашим знакомым и т.д. Особенно Граф любил играть с детьми.

 Иван всегда брал Графа с собой на рыбалку на р. Вятка. Почти всегда он запирал его в машине, и это имело катастрофичные последствия для обоих: пёс, задыхаясь и плывя до лодки, мог и перевернуть её, но к счастью, дед Иван вовремя брал его за передние лапы, когда тот, весь вспененный и взмыленный, доплывал до него. После того, как дед успешно спасал лохматого друга, то усаживал его ближе к носу лодки, чтобы он не раскачал её. Два таких заплыва пса Графа впоследствии приучили деда никогда не забывать привязывать его к машине или к дереву у берега реки.

 Свою любовь к животным, в особенности к собакам, Иван Афанасьевич выражал в состоянии одиночества, когда все близкие уезжали, и никого не было дома. Эта особенность поведения выражалась в том, что перед тем, как лечь спать, дед брал в дом и клал в ноги на кровать пса Графа, а кот ложился с другой стороны. Всех нас, близких, поражало такое чудачество нашего старика.
 
 В период тех тяжёлых осенних и весенних месяцев, когда у всех собак начинается линька, пёс Граф был вял и мрачен, судя по выражению его глаз и характеру действий. Бывало и такое, что пёс вообще терял аппетит. В эти тяжкие дни и недели пса выручал дед Иван и его дочь Инна – они оба вычёсывали собаку старой расческой и пальцами выщипывали большие клоки шерсти, кладя их в пакет. От этих гигиенических процедур Граф млел, жмурился и махал от удовольствия хвостом и еле слышно, гортанно бурчал.

 Теперь несколько слов о жилище пса – оно было по-крестьянски простым; конура сколочена дедом на скорую руку, но при этом не протекала и давала Графу защиту от природных стихий (хоть от дождя, хоть от снега). Крыша у конуры плоская, с угловым наклоном на заднюю стенку.
 
 Наш пёс не любил и не признавал уют: несмотря на то, что дед Иван старательно закладывал на дощатый пол конуры старый матрас, солому, тряпки или что-то ещё для поддержания тепла, Граф всё равно даже холодной зимой весь утеплитель вытаскивал из конуры во двор и раскидывал его, где ни попадя.

 Пёс Граф был горячо предан своему хозяину. Эта преданность выражалась в том, что если пёс не был привязан в тот момент, когда дед уезжал на рыбалку и не хотел братье его с собой, то Граф мчался за машиной несколько метров, высунув набок язык и задыхаясь. Сам же дед, немного посмеявшись и дивясь напористости пса, проехав расстояние в несколько метров, всё же брал его с собой, чему тот был несказанно рад, виляя хвостом и облизывая деду руку. Стоит отметить: перед тем, как бежать за «Уазом» Граф делал марш-бросок, перепрыгивая деревянную двухметровую калитку (по молодости пёс был очень резв и вынослив).

 Наш Граф не раз выражал искреннюю любовь своим хозяевам. Но особенно сильно он переживал, если дома никого не было: бабушка и дедушка выезжали в город за покупками или по другим важным делам. Граф знал наизусть луговые тропы, что ведут в город, поскольку не раз ходил туда с ними. Но, к сожалению, когда в июне конце марта – начале апреля начиналось таяние снегов и вслед за ними половодье, то по этим дорогам никто не мог пройти до самой середины июня, так как их затопляло.

 И в этот весенний период, если дед или бабушка уезжали в город на общественном транспорте, пёс, остановившись один, если не был прицеплен, плыл по затопленным лугам. Переплыв их и отряхнув шкуру, уходил в город и бродил по нему в поисках хозяев. В случае успешных поисков Граф тыкал своим влажным носом в ладонь одного из них. В этом выражалась вся его глубокая привязанность к ним.
 
 И так проходили дни, месяцы, и годы, проводимые нашим дедом и черношёрстным другом. С Вятки оба они возвращались с большим уловом в виде лещей, подлещиков и сомов. А иногда дед и ничего не ловил. И я, внук Ивана Афанасьевича, Степан, тоже ездил вместе с ними на рыбалку в летние каникулы, когда был школьником, вплоть до девятого класса. Только правда, меня дед брал с опаской, поскольку я в процессе ловли рыбы был вертляв и не мог усидеть на месте. Из-за моей неусидчивости лодку качало из стороны в сторону, а это было очень опасно, так как на реке местами бьют холодные ключи, есть сильное течение, а глубина реки достигает семи метров.

 В один из июньских дней идиллия нашего лохматого приятеля и Ивана Афанасьевича оборвалась. Этому предшествовала несколько событий. Накануне этого рокового дня дед в своей квартире вместе со свои знакомым, электриком по специальности, Николаем, заменяя проводку и счётчик электроэнергии.

 В тот же день они закончили вышеперечисленные работы. У моего деда было больное сердце, он пил специальные лекарства; но в день проводимого электромонтажа он забыл их выпить. И эта его оплошность наложила свой отпечаток на дальнейшее развитие событий. На этой же неделе, в конце июня к нашей бабушке, жене Ивана Афанасьевича, Антонине Григорьевне, должны были приехать в гости, с которыми она в  своё время училась в педагогическом институте. Наш дед, заядлый рыбак, любил баловать ухой всех, кто приезжал к ним в гости. И в этот  раз он не хотел оставлять подруг Антонины Григорьевны без рыбы. 

 На следующий день после проведения электромонтажных работ Иван отправился на рыбалку с Графом. В тот день солнце светило ярко и дико: то и дело оно  пропадало, а потом снова выходило из-за скученных облаков и туч. Такое сочетание погодных условий придавало настроению тоску и опустошённость, что я и чувствовал в тот день. Сильный ветер-ураган раскачивал верхушки деревьев с такой силой, что некоторые из них трескались и падали с грохотом на землю, что и было дурным знаком, на который дед не обратил должного внимания. Он хотел и меня взять с собой, но я не поехал и также уговаривал его не ехать на р. Вятку. В газетных сводках и телефонных сообщениях на тот день было написано о штормовом предупреждении.
 
 К несчастью, моя бабушка в тот день ездила на приём к логопеду со вторым внуком Серёжей, моим двоюродным братом, которому в тот год исполнилось семь лет.
Когда я позвонил бабушке и сообщил ей о том, что дед в обеденный час собрался на рыбалку, она очень разволновалась и стала звонить и уговаривать горе-рыбака, чтобы он не ездил на Вятку в этот день, но он не прислушался к нашим доводам и уехал.

 Вечером Иван Афанасьевич не вернулся с рыбалки, до него не могли дозвониться ни я, ни бабушка. Наш дед не приехал и к утру. На следующий день мой отчим и дядюшка  отправились на его поиски. Меня не взяли в силу моего возраста, да и я был не том состоянии, чтобы ехать.

 Когда мой отчим Гриша и дядя Тимофей приехали на место трагедии, то они увидели пса Графа, привязанного к дереву, стоящего мордой к реке и безутешно воющего и лающего на водную гладь Вятки. Ветер рьяно покачивал волны реки, вторил своим шумным свистом скорби Графа. В таком потрясённом состоянии пса забрали домой.

 Та местность берега, на которой они обнаружили Графа, была обрывистой и крутой, заросшая деревьями, кустарниками и ягодами, такими как: ива, липа, шиповник, дикая ежевика и мн.др. Они придают пейзажу насыщенность и широту. Шелест листвы древесных и кустарниковых культур при дуновении ветра успокаивает душу отдыхающего и рыбака.

 Почва, на которой растет вся эта густая растительность, дерново-подзолистая, местами глинистой: у самого берега её поверхностная корка обрывалась тягучими камнями, которые с шумным всплеском падали в воду.

 В процессе двухдневных поисков реку бороздили на моторной лодке взад и вперёд, вдоль и поперёк, чтобы тело деда Ивана всплыло на поверхность. После длительного разъезда старик, наконец, всплыл: он был без кепки, в светло-зелёном камуфляжном костюме. Лодки и рыболовных снастей не было.

 Деда Ивана нашли в день рождения нашей бабушки Антонины Григорьевны. Все эти дни она была, как и все мы, на грани срыва и долго плакала. Хоронили нашего горячо любимого деда в закрытом гробу по понятным причинам. Многие пришли проводить дедушку в последний путь.

 Вот так трагически закончился земной путь моряка, механика, рыбака и доброго во всех отношениях Петрова Ивана Афанасьевича.

 Наш хвостатый приятель Граф пережил своего хозяина всего на семь лет. Его жизнь оборвалась зимой, в декабре. К тому моменту пёс был уже слеп, ходил, прихрамывая, видно было, что у него болели суставы. Пёс, милый пёс умер у меня на руках: он лежал с открытыми глазами и какое-то мгновение тяжело дышал, после чего старичок вздохнул и, испустив предсмертный хрип, затих и умер.

 Нашего лохматого друга я хоронил в морозных условиях: всё вокруг было покрыто белоснежным покрывалом, и земля под ним в это время года мёрзлая до основания. Для того чтобы похоронить нашего любимца, я решил взять в помощники двоюродного брата Серёжу и своего друга, коллегу по работе, Сашку.

Похоронить пса мы решили в поле, где раньше жители села сажали картошку. Мы взяли с собой ломы и лопаты, завернули тело Графа в старое одеяло, обвязали верёвками, аккуратно положили в сани и повезли в сторону поля. Проехав через всё поле, мы остановились возле одного из пустырей и начали работу по выдалбливанию и копке ямы. С этой работой мы провозились часа три. После этого мы, все трое потные и разгорячённые, вытащили пса из саней и положили возле ямы. В последний раз я взглянул на Графа и погладил его по голове.  Затем мы аккуратно подхватили его и, положив на дно могилы, присыпали тело Графа землёй. Это был последний путь дворового забияки.