Камни преткновения

Сценки берлинской жизни

Камени преткновения

Ноа Габриель ехал на своей новой белой «мацде» с Шаббада на Фломаркт
Конечно ездить на машине в Шаббат запрещается, а тем более запрещается
таскаться по фломарктам. Нет, гулять там наверное можно, но деньги доставать
и покупать что либо точно нельзя. Зачем тогда туда вообще ходить?
Но эти сложные рассуждения Ноа утомляли, он привык к такому образу жизни и
он ему нравился.
Вполне довольный собой, в светлом костюме и белоснежной рубашке, так идущей к его голубым глазам, с аккуратной короткой  стрижкой полуседых волос, он выглядел загорелым и отдохнувшим, после жаркого лета, которое он провел на лужайке у автобана вблизи маленького красивого озера — Халензее, где можно было загорать нагишом — так сказать, культура свободного тела. В основном это были не очень эстетичные тела пожилых мужчин и женщин. Помоложе предпочитали все же купальные костюмы. Озеро. как и синагога и фломаркты, входило в пакет образа жизни Ноа, который ему нравился и менять он ничего и никогда не собирался. Правда, купался он в озере очень редко, поскольку часто задавал себе вопрос:
А вдруг мне станет плохо и я в озере умру?

Вообще-то такое бывет. Вот известный доктор-садист Менгеле из Освенцима, в Уругвае пошел купаться, и тут его удар хватил, доктор помер. Так ему и надо.
Ноа никаких  преступлений против человечности не совершал, наоборот, регулярно ходит в синагогу, читает молитвы, помогает раввину в разных делах — мясо на Шаббат отвезти, машину в мастерскую отогнать. Раввин его за это очень ценит. А самое большое его преступление — фломаркт по субботам — ему непременно Всевышний простит.

Среди многих талантов Ноа, особенно полезна наблюдательность. Он все видит и все замечает. Как он сам говорит:
Если на другой стороне улицы лежит один цент, я его замечу. Не поленюсь, перейду улицу и его подниму.
Ноа по натуре очень деятельный и трудолюбивый, принимает участие во всем, что ему интересно. Вот и сегодня, он заметил на улице небольшую группу людей в кипах, остановил машину и пошел смотреть, что они там делают.
По дороге он быстро надел кипу, которую перед этим снял, направляясь на фломаркт рядом с
муниципальным центорм Шенеберг, где торгуют преимущественно представители арабских стран, переселившиеся в гостеприимную Германию. Здесь они получают социальные пособия на себя и свою семью, а доходы от свободной торговле на блошиных рынках никак на фиксируются и нигде не учитываются. Власти попытались было пару лет назад ввести контроль, но контролеров тоже надо оплачивать по минимальной ставке 13 евро в час. Так то на то и выходит, с арабами опять же связваться неохота, у них круговая порука. Махнули рукой и оставили этот остров свободной торговли вне горячо любимого орднунга.

Тем временем Ноа подошел к группе единоверцев и поздоровался — «Шаббат шалом».
Те оказались все иностранцы и спросили его по английски:
Вы еврей?
Да, - гордо ответил Ноа и поправил свою бархатную синюю кипу, вышитую бисером. Ноа любит красивые вещи,  по професии антиквар.
Мы приехали установить Камни Преткновения — Stolperstein — по нашим погибшим в Освенциме родным. Они жили раньше в этом доме, — обьяснил Ноа представительный седовласый господин в дорогом светлом летнем плаще. Он говорил на чистом университетском американском английском.
Так Вы американцы? - спросил Ноа, чтобы что нибудь сказать.
Да, нашему дедушке удалось попасть в Англию и избжать депортации, потом все перебрались в Америку. Мы живем в Бостоне.
Очень приятно познакомиться, я настоящий берлинец, живу здесь больше пятидесяти лет, - скзал Ноа, а потом добавил, - хотите я спою вам еврейскую песню?
Надо заметить, что у Ноа приятный тенор, он играет на гитаре и поет песни Боба Дилана и Леонарда Коэна — кумиров его молодости, впрочем, их песни не стареют.
Ноа без аккопанемента запел его любимую песню
Донна донна донна донна, дона дон
На самам деле Дона это переделанное для конспирации обращение к Всевышнему - Адонай, а песня эта на бодрый мотив, очень грустная, написанная заключенными в тюрьме
Ноа пел очень хорошо, американцы повторяли припев:
Дана-донай Дона
Некоторые прохожие останавливались и тоже подпевали. Ноа чувствовал себя таким счастливым и нужным людям! Его снимали на фото и видео, просили номер телефона.
Шаббат удался.
В это время мимо проезжал на велосипеде молодой человек, как говорят в немецких полицейских сводках, подозрительно арабской наружности, с ним были его трое детей.
Увидев эту трогательную сцену, он остановился и громко закричал:
Евреев в газ, свободная Палестина, смерть Израилю!

Ноа растерялся и перестал петь.  Американцы, опустив головы, понуро молчали.
Жизнерадостный молодой араб уселся на свой велосипед, довольный произведенным эффектом. И вместе со своими детьми, как ни в чем ни бывало, поехал дальше.
А что такого, если разрешают демонстрации с такими транспорантами, где демонстранты дерутся с полицейскими, почему нельзя на улице покричать. Собрались тут, евреев помянуть.
Нам  евреи не нужны, ни живые, ни мертвые.
Так и остались стоять пожилые американские евреи со своими камнями преткновения, этими символами прошлого. А мимо них промчалось будущее Германии, которому эти камни вряд ли пригодятся.
Ноа вежливо попрощался с гостями Берлина, сел в свою белую машину и поехал на фломаркт. Не портить же Шаббат из за одного глупого араба. А он со многими арабами дружит, они умные и ничего на улице не кричат.

08.09.2024
Санкт Петербург