Крушение личной жизни и много умствований

                (предыдущее http://proza.ru/2024/09/09/732)


(2)

  Вернувшись, когда впечатления  поездки улеглись, я опять озадачился вопросом: во что превращаюсь?
Некогда я прочёл гениальный рассказ Чехова про двух соседей по южному селу, где повествование ведётся от лица одного из них, яро порицающего лень другого в эдакую жару. Тот лузгает семечки, сползает с лавки в тени лишь, чтобы попить или поесть, ничего не делая. Всё это время сосед-рассказчик только наблюдает за ним и осуждает, критикует, обвиняет… Этот сосед, получается, я. 
Не зная, как поступить в безвыходном (как полагал) положении (руки на себя наложить нельзя, пока родители живы, от перемен в стране не ожидал ничего хорошего), я стал придумывать афоризмы на волновавшие темы.
Получалось одно мрачно-ироничное:
«Если мы произошли от кого-то прекрасного и мудрого, то о нас можно сказать, что в семье не без урода.
Если же – от обезьяны, то, видимо, я что-то пропустил. Неужели… уже произошли?   

Беспокоитесь за будущее? Успокойтесь, в будущем нас не будет.

Легче пинать историю, чем пенять на себя.

Озарение
Истина потому посередине, равноудалённо от обеих сторон, что им одинаково не нужна.

Прошлое выдаёт себя за настоящее, не желая делиться властью с будущим, ведь многих устраивает жить в завтрашнем вчера или во вчерашнем завтра.

Очеловечивание – долгий путь, расчеловечивание же происходит на раз под крики: «Ура!» или «Ату!»…

Эволюция: звери выбились в люди.

Конечно, каждый – вселенная, но чаще – почти необитаемая».

И так далее. Ясно, что никто у нас подобное не напечатает. Впрочем, я и не тешил себя этой надеждой, а писал в стол, для себя. И никому не показывал.

  В этом состоянии я ещё ухитрился увлечься мамой своего ученика, что была немного младше меня. Это была явно не суженая, но она так радовалась каждому моему приходу или звонку, столь пылко отдавалась, была хороша собой, ноги росли чуть ли не от ушей, и как будто неглупа, что я едва не совершил ошибку. Спасла меня поездка на дачу к её родителям, куда она пригласила. Потенциальная «тёсча» показала мне: какой дочь станет в её возрасте, и это оказалось неплохо, но «тесть» был отставным воякой и, судя по замашкам, не менее чем полковником. Высоченным, ещё выше и здоровее меня. Эти любят орать на всех, прижимая хвост перед генералом. А тут перед ним был штафирка в моём лице, да ещё что-то о себе мнящий.
Но поначалу он вёл себя гостеприимно и хлебосольно. Меня повели в экскурсию по саду, где от цветов рябило в глазах, кусты, обсыпанные ягодами, обрамляли участок, ветки яблонь и груш ломились от плодов, вишня давно собрана, как было сказано со значением «тестем», и сегодня снимем пробу с наливки и настойки… Райский сад, да и только! По этикету полагалось восхищаться садом и огородом, как мне было сказано по дороге туда, и я цокал зубами и закатывал глаза, за что получал от неё тычки – мол, переигрываю. Хорошо ещё, что меня не спросили про какое-нибудь растение, пришлось бы отшучиваться цитатой из чешской комедии, где герой на вербу сказал: «Да это же… дуб! Или иное фруктовое дерево».
В гараже стояла белая «волга», дом – деревянный двухэтажный. Место престижное. Грядки – по линеечке, аккуратные. Дорожки каменные. Клумбы, цветы вдоль дорожек, на альпийских горках, везде. Всё буквально вопияло: выгодная партия моя подруга, одним словом. Выгодная партия… как КПСС, куда вступали для карьеры.
Подруга просила меня вести себя прилично, мол, понравлюсь отцу – устроит на хорошее место, не говоря на какое. Сам он, по её загадочным словам занимал место высокое и хлебное.  Ну, для меня, будь паинькой… пожалуйста… - просила она.
Это сразу не понравилось мне. Независимость куда важнее. Но обещал не хамить и улыбаться. Сын её был в спортивном лагере. Парнишка мне нравился, хотя он и история – это были две вещи несовместные.
 
  За столом потекла непринуждённая светская беседа ни о чём и обо всём на свете. Салат – из собственного, что было подчёркнуто, и он действительно был хорош, а не то, что замороженное, снятое зелёным, чтоб дошло до магазина, о чём и сказал хозяйке, подняв большой палец.  Сырная и колбасная нарезки, хлеб. Предупредили, что впереди «горячее». Было вкусно и обильно.
Всё происходило в беседке, на воздухе, в прекрасную летнюю погоду. Чего было ещё желать, казалось бы…
Тесть, видимо, подготовился к встрече с недоделанным «историком-интеллектуалом» и ввернул мне во время похода по саду китайское: «Напившись, будешь счастлив недолго; женись… - тут он подмигнул мне и слегка понизил голос, - и будешь счастлив, если повезёт… какое-то время. Посади сад и будешь счастлив всю жизнь». Я вежливо улыбнулся.
Между делом меня выспросили: где у вас дача? Какая квартира и где? Чем занимаюсь и собираюсь ли расти? На последний вопрос я поднялся из-за стола во весь свой рост и спросил: « этого недостаточно?», превратив ответ в шутку. На что «тесть» тоже поднялся и, показав на себя – длиннее меня, сказал: «Есть ещё куда!» - тоже вызвав смех. Я улыбнулся на этот раз его находчивости. Видно, не дурак мужик. За словом в карман не полезет, из тех, кто «умеет жить». 
Начали с вишнёвой наливки, продолжили вишнёвой настойкой. Потом женщины куда-то ушли, и мы побеседовали с «экс полковником» (или генералом?).
- Молодой человек, - обратился он ко мне, очевидно забыв моё сложное имечко, - что скажете о нынешних событиях?
Я помедлил, понимая, чем может быть чреват ответ. Нет, прогибаться не буду. Но и на рожон не полезу, раз обещал.
- А вы спрашиваете про прогноз и анализ или про отношение к ним?
Он некоторое время переваривал мою фразу. Потом крякнул.
- Хитёр бобёр! Это не «как изволите»?
- Нет.  Это про то, как в историческом контексте воспринимать и прогнозировать.
- Хитёр, - повторил он, - А скажи и так и так.
И внимательно посмотрел на меня.
- Хорошо. Столь крупные многонациональные образования, как наше, возникшие в результате завоеваний, в истории именуются империями. 
И взглянул на него. Он хотел возразить, но осёкся, словно вспомнив что-то.
- А у всех империй – одна судьба. Распадаться.
Он аж рот открыл, но ничего не сказал.
- Дольше всех просуществовала Римская империя. В сумме с Восточной – около двух тысяч лет.
Вижу: он выдохнул.
- Великий историк Моммзен, написавший огромный труд по истории Рима, сказал: «Много времени надо, чтоб закончила существование столь большая империя. Очень много. Но и ничего больше».
- Так-так, - сказал возможный «тесть», - а нам ты сколько отводишь?
Перейдя на «ты».
- Не я, а ряд обстоятельств.
- Каких же?
Он смотрел в упор.
- В отсутствии внешней агрессии основной причиной распада становятся обстоятельства внутренние. В частности, конфликт внутри власти.
- Вот ты о чём… - протянул он, - Но как будто урезонили этого выскочку.
- Поживём-увидим, - сказал я на это, - В любом случае, это – звоночек. Раньше такого не было
- Давай выпьем, - предложил слегка помрачневший «тесть», - За всё хорошее против всего плохого!
Выпивая, я внутренне усмехнулся: то, что для одного хорошее…
Закусив, «тесть» сказал:
- А ты – не патриот. Не служил, небось.
- Не служил, - не стал отрицать я, промолчав на «непатриота».
- Видно. Там бы патриотизму научили. Знаешь девиз Кубы?
- Патриа о муэрте, - ответил я.
- Что? – удивился он.
- Родина или смерть, - перевёл я.
- Точно. Они понимают, как стоит выбор. А ты? Что выберешь?
- Смерть, - не раздумывая ответил я, глядя ему в глаза. Сказал искренне, но он решил, что шучу, и усмехнулся.
- Ну и юмор у тебя… Чёрный. Что за имя у тебя, нерусское?
«Вот оно, полезло… - подумал я. Меня никогда не интересовала племенная принадлежность человека, а только то, что за человек. Я ничего не ответил. Обещал же ей. При этом про себя произнёс: «Верящий, что его племя произошло от лучшей, чем остальные, обезьяны – истинный патриот  своей обезьяны».
И всё-таки я не выдержал.
- Вот вы хотите знать будущее…
Он поднял на меня голову. И я, глядя ему в глаза, со значением сказал:
- А надо ли это? Лучше не знать будущего, ведь может оказаться, что оно не пожелает знать нас, таких…
- Ну, это уже слишком! – рявкнул уже явно не тесть, вставая из-за стола, и роняя рюмку на скатерть.
- Честь имею! – шутовски отсалютовал ему я двумя пальцами и быстрым шагом пошёл к калитке.
-  К пустой голове руку не прикладывают! – прокричал он мне вслед.

Так состоялось не моё изгнание, как у Адама, а бегство из рая.
Меня никто не остановил, и электричка подошла на удивление быстро. Сидя в вагоне, я, усмехаясь про себя, вспоминал разговор, радуясь, что не наговорил большего.
Вскоре, под стук колёс, мысли мои приняли обычное для меня мизантропическое направление. Чтоб сильно не огорчиться, захотелось рассмотреть наше сегодняшнее непонимание, как частный случай взаимоотношений. «Отцы больше любят дочерей, - рассуждал я, - а тут явился невесть кто, какой-то репетиторишка с гонором, чтоб эту дочку забрать. Ясное дело надо его прощупать, по мере своего разумения, так ли как ты он понимает жисть, не сделает ли твою любимицу несчастной? В верные ли руки отдашь? Ценен ли для него твой опыт, положение… А коль нет, то он – фук и всё. Такого гнать только. Он её не заслуживает, как и твоей поддержки».
Дальше я подумал (видимо, в связи с тем, что поспорил с воякой), что нелюбовь к мужчинам бывает естественной, когда они одеты в неприятельскую военную форму, хотя случается, что и в ту же, что и ты. Впрочем, и без формы случается то же самое и нелюбовь встречается куда чаще любви, так что любовь должна быть названа исключением. В общем можно сказать, что если ты – не гей и мужчина, нелюбовь к мужчинам, как к возможным конкурентам, неудивительна. 

  Вернувшись, я подошёл к книжному шкафу и достал первое, что попалось, открыв в случайном месте. Это оказался толкователь снов, сообщивший мне, что
Женитьба:
Знак печали, обмана, измены.
Заграница:
Перемены к лучшему.
Книги:
Писать – к потере времени и денег,
Читать – знак радости, удовольствия, мудрости.
И это меня утешило.

Вечером она позвонила и набросилась с обвинениями:
- Ты же обещал мне! Что ты ему наговорил?! Отцу чуть плохо не стало, так бушевал! Еле уговорили его не писать на тебя заявление… Ты, оказывается, предатель родины, не веришь в светлое завтра и готов умереть, но не служить! Я думала, ты умный, а ты – идиот!
Я положил трубку. В подобных случаях я старался не забывать слова Шоу, что воспитанность мужчины и женщины выясняется в ссоре. Пусть ещё радуется, что я не сделал его генералом от инфарктерии. Поскольку сколько ему ещё не сказал!
Она снова позвонила, но я дождался прекращения звонков и ушёл к себе.
Она звонила ещё, и потому пришлось выдернуть телефон из розетки.
Ладно, друг, сказал я себе: терпеливые счастливы в браке, нетерпеливые – по одиночке.

Теперь, будучи, наконец, причислен к лику идиотов, о чём некогда мечтал, а точнее, произведён в их чин, учитывая экс вояку, я почему-то не ощутил счастья. У Деблина в романе герой, ставший идиотом в результате избиения, начинает любить всех, как истинный христианин, включая своих губителей. Однако окружающие его христиане этого почему-то не понимают и поступают совсем не по-христиански. 
Попробуйте не проповедовать, а жить по христианским заповедям, где, в том числе, «несть ни эллина, ни иудея», и узнаете, что вы –  уклонист, экстремист, социопат, антипатриот, людофоб и «поёте с чужого голоса».
Для «нашего» христианства хватает «своих» христиан, «своего» бога, карманного и удобного, "христиан", которым и которому в голову не придёт бунтовать и критиковать.
Но за такие мысли, что тогда, что сейчас – ничего хорошего никому не светило.

Чтобы отвлечься и настроиться на слегка ироничную волну, я озаботился определениями идиотизма и его разницей с дураками. Вдруг и вправду «дуракам счастье», а они не то, что идиоты? Теперь я так «лечил» себя. «Глокой куздре» была дана решительная отставка. Она в этом случае явно не прокатывала.
С кого же начать? Попробую с идиотов.
 Итак…
Не один идиот не считает себя идиотом.
Других – сколько угодно.
Есть у меня сходство с такой чертой идиотизма? Несомненно! Значит, продолжим.
Если
вы живёте в Идиотии и гордитесь этим,
то вы – настоящий идиот.
Но как понять, что это… Идиотия? Когда вокруг полно идиотизма. Тогда, пожалуй…
Если
вы не считаете себя идиотом,
это ещё ничего не значит.
Но если
при этом вы ещё не считаете таковыми остальных,
то вы – редкий идиот.
Спорно, как минимум.
Живя среди идиотов,
и желая продолжить жить,
вы можете начать маскироваться
под идиота.
Поздравляю!
Вы – на верном пути к идиотизму.
Ведь идиоты распознают не своих.
Ничего хорошего в этом случае тех не ожидает.
Да, - вздохнул я, и подумал неожиданно для себя, что
Жизнь – это далеко не всегда идиотство. Бывает и так, что идиотство – не жить.
Но это – не мой случай.
В этот вечер я (и кто-то в остальном мире узнал, если захотел), что
Идиоты – не дураки, они многое знают. Про других.
И,  в частности, какие те идиоты.

У идиотов бывают мысли. Идиотические.

Встречаются редкие идиоты.
Но как встречаются, так и расходятся.

К идиотам приходят разные мысли,
но, увидев, к кому пришли,
разворачиваются и уходят.

Скрывать идиотизм не стоит.
Ради чего? Ведь вокруг все свои!

Идиоты не всегда убивают не себе подобных.
Нередко они изолируют таких, даже лечат… от неидиотизма.

Идиотии воюют друг с другом за власть.
При этом каждая утверждает,
что только её идиотизм – правильный,
и только он должен править на планете.

Есть, однако, и те, кто предполагают, что на нашу планету идиотов свезли с разных мест.
С какой целью?
Догадайтесь сами.

Говорят, идиоты не любят шутить, поскольку природа однажды уже подшутила над ними.
Но любому идиоту известно, что это – не правда.
Не в смысле, что не подшутила.

Идиоты не любят только шутки в сторону. Свою сторону.
В сторону других – сколько угодно.
Отчего ж не посмеяться над другими идиотами?

Встречаются не только редкие идиоты, но даже гениальные.
Впрочем,
и они  расходятся во мнениях,
кто из них гениальный,
а кто… просто идиот.

- Идиотов хватает разных.
- Хватает?
- Кто?
- Те, кто из них в этот момент при власти
и решают:
какому виду идиотизма сегодня цвесть,
а какой выпалывать.

Каждый из идиотов знает,
что он – не крайний идиот,
и знает своего крайнего.

Идиотам известно,
что ими управляют…
идиоты.
Тем об этом неизвестно,
но зато им известно,
кем они управляют.
В итоге
и те
и другие
недовольны.
И те
и другие
считают,
что им не повезло.
Но они знают,
что это только дуракам везёт,
а они ж – не дураки…

Большинство идиотов знает, что большинство – идиоты.
Но каждый из знающих это относит себя к меньшинству.
Идиоты надеются не на себя, а только на лучшее.

У идиотов есть одно преимущество перед не идиотами
(которые, говорят, встречаются, хотя это – явная ненормальность)-
Из идиотов не надо делать идиотов, не то, что из не идиотов.
Не зря же сказано: кому не повезло родиться идиотом,
придётся идти к этому всю свою жизнь.

Идиот никогда не согласится,
что он такой же идиот, как и другие.
И будет прав.
Он – иной…

Идиоты бываю полные и неполные.
Последним предстоит ещё немало поработать над собой.

Форменный идиот – это всего лишь идиот в форме.

Только дураки знают, что они – не идиоты.
Идиоты знают только, что они не дураки.

Влюбляясь, идиоты глупеют, становясь лучше.

Ну, как не стать идиотом, когда среди идиоток встречаются такие хорошенькие!

(вот я и стал)

У идиотов рождаются умные дети, заставляя родителей тревожится: как они, такие хорошие, смогут устроиться в идиотической жизни, которую те им подготовили?
Поэтому малышей начинают активно учить грядущему идиотизму, и это у них в большинстве проходит.

Умные люди убеждены, что вынуждены жить среди идиотов. Но жить среди идиотов и не стать ими – умные люди, не без основания, считают неразумным и небезопасным.

Идиоты ценят умственные способности. Свои. Выше всех остальных.

От идиотизма можно принимать… умный вид. Других средств не имеется.

И под занавес я написал:
"Полный идиотизм любить власть, которая держит вас за идиотов".
Откуда-то всплыла в памяти цитата:  «Как повезло властям, что люди никогда не думают». Кто это сказал… Ах, да, сам фюрер. Уж он-то знал, о чём говорит.

Дома никого не было. Мои на даче, и я разошёлся. Следовало теперь разобраться с дураками.
Вот что из меня вышло в итоге этой разборки:
Дураков нет
Утверждают: дураков в любых землях, примерно, одинаково. Нет народов умнее или глупее.

Не согласны? Что, у нас дураков поболее будет, как и всего прочего? Наоборот? Ах, наши – самые-самые? Пожалуйста, не путайте меня, я и сам запутаюсь.

На деле, вопрос не так прост, как кажется. Потому что каждая из земель не считает своих дураков… за таковых. Из чего не следует, что дураков в ней несчётное количество. Нет, просто она считает только чужих дураков. Своих не замечает? Или… страшно подумать… кто в ней считает, с чем или с Кем сравнивая?.. Успокойтесь, так в любой стороне. Хотя давно известно: свои дураки страшнее вражеских.
Но эдак мы с вами до крамолы договоримся, и потом это уже – другая история, а не та, в которой мне хотелось разобраться.
Нет, я тоже согласен: любой, кто думает…
(власти, не подумайте ничего плохого! Это – фигура речи, я помню, что думать можно только так, как сверху скажут)
и любые, кто думают
ИНАЧЕ,
чем мы,
и есть идиоты
(они же враги).

А так как не встретишь двух совершенно одинаковых людей, которые по всем вопросам сошлись бы во всём и полностью….
Ну, разве что, второй вторит первому, сам ничего не думая, будучи не в своём уме… а как бы пребывая в чужом.
Кто из них дурак? Это тоже другой вопрос, опять уводящий нас в сторону. Кстати, не обязательно глупее второй, который может льстить с определённой целью и легко перебежать вторить к противнику первого, когда это станет выгоднее.

Вспомним, однако, что дураков, как гласит народная поговорка, нет.
Может быть, именно потому, что сказали выше? Во всяком случае, редко сами признаются. Даже всеми признанные. Ибо про себя каждый знает, что не дурак. А вот про других не уверен. Чужая душа-то – в потёмках!
Давайте разбираться. Тем же народом (что, как помним, глас божий) говорится, будто в семье не без урода! Не тем народом, о котором вы подумали, а каждым народом. И, получается, в каждой семье…
А то, что свой урод и не урод вовсе, я знаю, как и другая народная мудрость, сообщающая о своём дурачке в каждой деревне.  А дурачок – всего лишь тот, про кого все так считают.
В городе же в наличии только юродивые и сумасшедшие почему-то. Дураков тоже нет. Так полагают городские.
Деревенские (а есть ещё такие?) уверены, что от них сбежали в город не пойми кто. Ведь где родился – там и пригодился.  А коль пригодиться не смог… сами понимаете, кто это может быть.
Но раз мнением деревенских можно пренебречь – за фактическим отсутствием таковых или в виду того, что в будущем они не просматриваются – то получается… что истина у тех, кто уцелеет!
Вот она – суровая правда жизни, против которой возражать бесполезно.
К тому же, деревенские неправы от слова «совсем», ибо немало городских, рождённых в городе, там не пригодились, а сбежав (даже из страны) – оказались вполне востребованы на новом месте.
Покончив с деревней и отчасти с городом, попробуем вернуться к первоначальной теме или к нашим баранам.
Мы уже поняли, что дураков среди них нет, как и дураков вообще, если пренебречь сёлами. Договорились, что уроды в семье – это не дураки. Толерантность наша просто зашкаливает в стремлении никого не обидеть.
Поэтому переформулируем вопрос: кто же тогда остаётся в дураках?

Если об этом спросить у баранов, то, скорее всего, окажется, что они не причислят себя к этой категории.
Пока им позволяют щипать траву, спариваться, производить потомство, и они надеются умереть своей смертью.
Но если мы – не бараны, то нам известно для чего их пасут и откармливают.
И вспомним: в нашем мире истина у тех, кто уцелеет…
А раз так,
то она будет там
и у тех,
кому достанется шашлык из баранины или баранья шерсть.

А бараны… на то они и бараны, чтоб их стричь и есть.

Хотя не один из них себя дураком не считает.

Создав эти два шедевра, я пошёл спать, стараясь больше ни о чём не думать.

Следующий день был воскресеньем, и я не подключил телефон.  Бег, душ, яичница. Прогулка, кинофильм, чтоб отвлечься. Дома потягал гири, потом штангу, сделал себе бутеры с чаем, почитал. А там и родители вернулись.
Больше я не общался с дочерью «разоблачившего» меня вояки, хотя она, пожалуй, была лучшей из моих любовниц.  И с тех пор перестал заводить романы с мамами своих воспитанников и воспитанниц. Последних, кстати, было куда меньше.

            (далее http://proza.ru/2024/09/09/883)