На переломе

 После переезда Захара с семьёй на новое место жительства, чтобы не терять годы стажа, а также иметь средства для существования его семье, он устроился работать в местный Отдел Вневедомственной Охраны электромонтажником охранно-пожарной сигнализации. Успешно сдав зачёты на допуск к работе, изучив назначение и устройство датчиков и приборов охранно-пожарной сигнализации, стал знакомиться с новым коллективом.

 Коллектив, где предстояло проработать Захару некоторое время, был довольно большой, но у каждого была своя специфическая задача. Было две основные группы, с которыми непосредственно приходилось контактировать Захару, группа обслуживающих установленные приборы магазинов, складов и предприятий и группа непосредственно монтажников, в которую предстояло влиться новому монтажнику.

 Кроме начальника отдела, давнего знакомого отца Захара, его заместителей, бухгалтерии, целой бригады сторожей, была ещё целая команда пульта охраны, включающая в себя дежурных пульта и группу быстрого реагирования и задержания. Значительно позже вся эта многогранная структура целиком влилась в ряды Росгвардии.

 Это было время, когда Первые секретари обкомов, райкомов и прочих комитетов, плотно охватив бюджетные кормушки, не подпускали к ним Вторых секретарей и всячески гнобили остальных членов этих комитетов. В отместку за это, недовольные таким раскладом, искусственно стали организовывать дефицит тех или иных товаров, допуская к ним только приближённых.
 
 Вся эта канитель прямо или косвенно была заметна для работников Отдела Вневедомственной Охраны, особенно для электромонтажников охранно-пожарной сигнализации. Прибывая для оборудования охранной системой того или иного склада, просто поражались горами и залежами всевозможного дефицитного товара.
 
 В продовольственном магазине выдавали покупателям по полкило сахара в одни руки, а на складе лежали мешки с сахаром до самого потолка. Та же картина была и со сливочным маслом.

 На складе с промтоварами, по углам пылились стиральные машины, которые выдавали строго только по спискам. Горы китайских махровых полотенец не давали возможность монтажникам подобраться к окну склада для установки на них датчиков, а в продажу эти полотенца поступали очень редко и в небольших количествах. Банки с мясными консервами «выбрасывались» в продажу только перед истечением срока годности и то в небольших количествах, для отчёта, что были в продаже.
 
 Коронкой издевательств работников торговли и курирующей их партийной верхушки было раздача для продажи, перед праздниками, коробок шоколадных конфет с истекающим сроком годности, их могли приобретать только ветераны и в редких случаях участники войны. На складах же, коробками с конфетами разных фабрик были забиты все холодильники и подсобные помещения, вперемежку с различными другими, ставшими вдруг дефицитными товарами.

 Партийной элите нужно было создать раздрай в обществе, натравить одну группу населения на другую, чтобы под шумок «прихватизировать» себе кусочек пожирнее и желательно бесплатно. Постоянно велись дискуссии о не жизнеспособности социализма, его политической утопии, что только свободный рынок и кооперативы спасут положение страны.

 Разлад в верхних эшелонах власти усугубился «Эпохой великих похорон», пришедшийся на этот период жизни Захара. Каждый год умирал очередной Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза, что вызывало лёгкую панику населения и обостряло межличностные конфликты.

 Жизнь населения, в том числе и Захара, шла по накатанной, привычной за многие годы стезе. Захар подал рапорт в Райвоенкомат о желании быть призванным на военную службу, а чтобы зря не терять время и повысить свой профессиональный уровень поступил на вечерний факультет «Взлёт» в местный филиал Московского Авиационного института.
 
 По результатам собеседования и оценочного листа диплома первого ВУЗа Захара, он был зачислен на второй курс, в противном случае, при зачислении сразу на третий курс ему бы пришлось сдать экстерном слишком много новых предметов за сравнительно короткий срок. Особенно упирался один из толковых преподавателей курса «Основы теории цепей», который уверял, что его предмет обязательно надо прослушать на лекциях, чтобы понять суть его основы. Впоследствии этот же преподаватель, узнав способности нового студента, по некоторым предметам ставил Захару отметку или зачёт автоматом.

 Вопрос с оформлением документов и призывом на военную службу затянулся на целых два года, виной тому, как не странно были годы учёбы Захара в первом ВУЗе, где он обучался в совместных группах с зарубежными студентами. Плюс ко всему, у Захара не было всесильной «мохнатой» руки, так называемого «толкача», способного продавить этот вопрос на всех уровнях, только его желание и способности.

 Коллектив электромонтажников принял Захара вполне доброжелательно, нехватка специалистов в этом подразделении существовала всегда. Наиболее старым и потому более опытным, в бригаде электромонтажников, считался Борис – бывший прапорщик, всем говоривший, что из армии ушёл сам, хотя его периодические «уходы в штопор» говорили сами за себя. Вторым коллегой Захара был Алексей, который также ждал оформления допуска перед призывом на военную службу.
 
 Работа коллег Захара заключалась в следующем: утром прибыть на планёрку, получить задание на день и убыть на объект, где потеряться до следующего дня. Перед убытием на новый объект, предварительно исследованный техником отдела, было необходимо получить на складе необходимое оборудование и материалы. От их наличия и качества зависел результат работы всего отдела, поэтому на этом этапе к ним подключались эксплуатационники оборудования, так как потом им предстояли ночные выезды с группой быстрого реагирования и задержания в случае ложного срабатывания охранно-пожарной сигнализации.
 
 Первые месяцы работы Захара бригада работала в полном составе, но после того, как Борис увидел, что новый сотрудник разобрался в работе с датчиками, проводами и приборами оборудования, он стал частенько исчезать с оборудуемого объекта. Поутру, Борис появлялся изрядно помятым с трясущимися руками и взглядом человека «измученного нарзаном».
 
 Приблизительно через год работы бригады монтажников в таком составе, к ним зачислили молодого сотрудника Сергея, как оказалось бывшего соседа Бориса. Он то и поведал о жизненных перипетиях семейной жизни Бориса. Однажды он обратился к своему бывшему соседу:
 
– Дядь Борь, расскажи, за что тебя жена с дочкой однажды к винограднику на всю ночь привязали на комарах?
Борис слегка помялся, но потом хитро ухмыльнувшись, начал свой рассказ:
– Понимаешь, я тогда ещё служил, после полётов, как водится, мы слегка приняли грамм по двести, ну и засиделись. Домой отправился уже затемно – начал своё повествование Борис. – Подхожу к своему дому, а у меня в ручку калитки вставлен букет цветов!

 Тут Борис нервно закурил, выпустив струйку дыма в потолок, продолжил свой рассказ:
– Ну, думаю, или жена загуляла, или дочка очередного хахаля завела! Решил разобраться с ними немедленно! Да куда там – вначале от всего отказывались, а потом как навалятся обе, повалили, связали, раздели до трусов и к сохе виноградника привязали, на всю ночь оставили – обидно!
–  Дядь Борь, а я вышел ночью до ветра, слышу – то ли собака скулит, то ли ещё кто, глядь за забор, а там ты на комарах иглотерапию принимаешь – весело рассмеялся Сергей.
– А чего не помог, сосед называется! – Возмутился Борис.
– Связываться с твоей женой или дочкой, себе дороже! – Ответил Сергей, – легче у голодной собаки кость отнять, гораздо безопасней!
– Ну вот, а я всю ночь комаров кормил, истину так и не познал, жена ещё и начальнику моему настучала, а тут как раз должностные клетки стали сокращать, или иди куда пошлют или на пенсию, вот я и ушёл из армии – сетовал Борис.

 Тут только дошло до Захара, что букет тот был его, но предназначался он совсем не жене и тем более не дочке Бориса, а их соседке. Дело было так. Соседка Бориса было одноклассница Захара. Не совсем одноклассница – просто училась в параллельном классе. Она давно нравилась Захару, ещё в классе пятом он приметил эту симпатичную девочку. Ему в ней нравилось всё – её волосы, её улыбка, а особенно её глаза, они его просто завораживали.

 В нём будто закипала кровь его пращуров – казаков Острогожской вольницы. Генетическая память, не раз порождала в его снах видения, будто он на конях со товарищами совершает набег на поселение, где ворует молодую, стройную и красивую турчанку. И вот они уже вместе с ней несутся на лошадях по бескрайней, умытой утренней росой степи, обдаваемые духмяным ароматом молодой полыни и цветущих алых как кровь тюльпанов. Её волосы, цвета вороньего крыла, волнами струятся по плечам, она смотрит на Захара своими разящими его сердце глазами и улыбается, а впереди восходящее из-за горизонта огромное, в полнеба солнце.

 Ради того, чтобы она его хотя-бы заметила, он готов был на всё. Ради того, чтобы быть ближе к ней, он стал ходить в танцевальный кружок, хотя танцевать не любил, позже стал посещать кружок радиолюбителей в Доме пионеров, где продолжала танцевать эта девочка. Однажды он всё же решился ей открыться и предложить дружбу.

 У этой девочки был домашний телефон, а у Захара уже много лет нет, но всё же он смог найти, откуда позвонить и назначить этой девочке свидание. К встрече с этой девочкой Захар готовился основательно: тщательно прогладил стрелки на брюках, нашёл букет цветов, что в то время было проблематично.

 Это сейчас цветочные ларьки на каждом углу, а тогда нужно было уговорить соседку под надуманным предлогом срезать для него, взращённые для особого случая цветы. Не мог же Захар прямо заявить: – Тётя Лида, дай мне букет цветов, пойду девочке дружбу предлагать!

 С нетерпением дождавшись назначенного часа, когда уже стемнело, Захар с букетом в руках пошёл на свидание. Дойдя до дома, где жила его первая любовь, он в нерешительности засомневался – может как-то грубо сразу вручать букет, может его надо вручить после слов согласия? Поэтому Захар засунул букет цветов в ручку соседской калитки и с замиранием души и бешено колотящимся сердцем подошёл к окну дома, где ждала его условного стука девочка.

 После его стука, девочка очень быстро появилась в проёме калитки, но в её обворожительных глазах Захар сразу увидал тень разочарования, от чего его мысли и заготовленные фразы сразу спутались, после чего он смог только выдавить из себя: - Давай дружить, ты согласна?

– Нет, я ни с кем не хочу сейчас дружить! – холодно ответила девочка, что окончательно выбило Захара из намеченного им плана.

 Что-то невнятно пробурчав, он побрёл обратно, совершенно забыв про букет, с таким трудом добытый для своей первой в жизни любви. Захар долго приходил в себя после отказа, он всё ещё надеялся, что предмет его обожания одумается и примет его предложение, но время шло, менялись события, менялась страна, а чудо так и не случилось. Только теперь, через много лет, он узнал продолжение истории своего неудачного свидания.

 Через несколько месяцев Алексей получил предписание о призыве его на военную службу, а Захар был по-прежнему в ожидании призыва. В бригаду монтажников приходили новые люди, так же незаметно исчезали, но до них Захару не было особого дела, если бы не учёба в новом ВУЗе, вообще было бы тоскливо и пусто.
 
 В полном отчаянии Захар, через хороших знакомых попытался устроиться инженером в промышленность, где ему пообещали должность и квартиру в строящемся предприятием доме, но документы из военкомата ему не отдали, со словами, что в ближайшее время он будет призван в ряды Вооружённых Сил. Ожидание призыва слишком затянулось и напоминало езду на машине через сложный горный перевал, вот вроде уже вершина, но силы двигателя на пределе.

 Наконец одним февральским вьюжным вечером в окно дома его проживания постучали и сообщили, что ему необходимо прибыть такого-то числа на собеседование к командиру части. На этом закончился период неопределённости нахождения Захара на переломе своей судьбы.