Первые шаги

- Ты испытывала когда-нибудь такое, как ускользает истинное и неповторимое ощущение жизни?
- Разве можно ощущать жизнь?
- Мы её ощущаем всегда, но особенно в те моменты, когда из пелены серых облаков выскользнет вдруг луч солнца, обжигающий своим теплом, когда хмурый человек, всегда хмурый, дрогнет и его всегда угрюмое лицо преобразит улыбка, когда неожиданно исполнится ваша мечта и вы почувствуете свободу выбрать новое желание…
- Но это всё чувства…
- А разве не чувства определяют состояние жизни?
Этот диалог я услышал из спальни своих родителей, когда проходил в ванную комнату, чтобы лёгким душем прогнать сонное состояние.
Прогнал и ступил бодрым молодым человеком на плитки кафеля пола и замер, пройдя несколько шагов к двери. Неожиданно всплыла картина из очень далекого детства, когда вот так, поднятый сильными руками мамы из металлической оцинкованной ванны меня опустила на разогретый солнцем цементный пол веранды после купания, я прошёл несколько шагов к своей кроватке-качалке, оставляя мокрые следы маленьких ножек. И вдруг понял, что с этого момента я помню начало своего детства. А, значит, и жизни!
Но это было открытие, сделанное под воздействием вчерашней медитации перед сном, когда требовался пример из своей жизни. А я не мог вчера его привести. За ночь мозг провел титаническую работу, чтобы услужить мне, а, по сути, самому себе.
И я поспешил в свою комнату, чтобы заполнить новую страничку своего электронного дневника.
Серое вещество моего организма поймало то, о чём только что говорили в своей комнате родители.
И я сравнил жизнь с красивой таинственной женщиной, которая сопровождает человека, но уходит, поняв, что она  равнодушна ему, пылкая, чувственная, элегантная и очень нужная… другому.
Последнее остановило мои рассуждения. Я попытался понять родителей, чтобы ответить на главный вопрос: что все-таки ускользает, как нужность, точнее, необходимость в чем-то? Люди становятся старше и отмахиваются от близости сердец, от унисона ритма их биений, а пытаются насладится именно своими ощущениями, ограничиться только своими потребностями, словно продлевают своё детство, которое неразумно и автоматически преобразовано главной потребностью просто жить и расти.
Мне захотелось пойти к свое стареющей маме и неизменному в своей образности отцу и выложить свой взгляд на предмет их утреннего спора.
Но не успел этого сделать, потому что ожил мой Redmi китайского происхождения и услышал насмешливое приветствие Вики:
- Проснулся, кавалер?
- Да какое там? Кавалер – это когда рядом… - буркнул я.
- Так почему же не остался им?
- Ты не приглашала…
- Сам не мог понять, что тебя ждут?
- Ждешь до сих пор? Мне недолго собраться.
- Поздно, приехали мои родители…
- Значит мой уход был оправдан.
- Ты всегда точен во всем. Аж от этого страшно! Шучу.
- Выходи лучше за меня замуж, пока родители дома. А то уедут в Алжир и жди их ещё год.
- Ты делаешь мне предложение? Официально? Серьёзно?
- Со всей ответственностью дипломированного дипломата.
- Твоего чемодана? А кольцо для помолвки готово?
- Заскочу в ювелирный и прибуду через час.
- Согласна, но не подводи, через два часа у меня будет новое предложение…
- О разводе с твоим девичеством?
- Целую, милый мой человечек и жду!
Я приоделся, вышел к завтраку. Отец читал новости по телефону в ожидании гренок и чая.
Я сделал торжественное лицо:
- Мама и папа сегодня я еду за кольцом для Вики. Мы решили пожениться.
- Наконец-то, - воскликнула мама, вытерла руки передником и им же промокнула глаза.
- Дождались…-  буркнул отец.
Подумал: «Полная идиллия!», но сказал:
- Мам, сегодня я вспомнил, как ты купала меня в старой ванночке.
- Неужели, тогда тебе было полтора годика…
- Такого не бывает, - отозвался отец, - люди помнят себя, минимум, с трёх лет.
Но тут же поправил себя:
- Может быть, но как яркий эпизод.
- Было лето. Мы жили на окраине города в одноэтажных домах на Ленинградской улице. У нас была веранда с цементным полом. Ванная комната отсутствовала, потому что в ней жил какой-то бухгалтер из ГОРОНО. А на веранде у нас была кухня с керосинкой, ещё жила бабушка. Вы были молоды и я у вас первый ребёнок.
- Нет, второй, - всхлипнула мама, - первый умер от воспаления легких.
«Господи, - подумал я, - когда-то мне об этом говорила бабушка. А я забыл».
Я вспомнил её круглое доброе лицо. Оно всегда оставалось молодым. И это было удивительным. Оказывается, доброта не стареет. Бабушкино лицо всегда сияло приветливостью и каким-то необъяснимым счастьем, хотя, по её рассказам, ей пришлось испытать очень много в жизни. Она любила моего отца и в спорах между молодыми всегда становилась на сторону папы. «Почему ты меня не поддерживаешь?» - сердилась мама . «Потому что его родители умерли, и он остался один на один с тобой, а я всегда с вами». «А если он не прав?» «Он предложил тебе свою жизнь, а больше у него ничего нет, доченька, не пьёт, не курит, работает «от» и «до», помню ответ бабушки.
Детство с ней помнится хорошо, потому что впитывал мудрость мамы мамы.
Ехать в магазин не пришлось. Оказывается, родители обо всем позаботились заранее. Вика была в восторге от колечка.
- Неужели мы стали взрослыми? - спросила она, положив голову на мое плечо.
- Наверное, - отозвался я и рассказал о возникшей картине детства.
А после подумал, что ещё тогда я шел не к качалке, а к ней, к девушке, ещё не родившейся, но ожидаемой мною.