Не бойся меня Глава 9-10

Глава девятая

Капитан дочитал последнее предложение и отодвинул клавиатуру. Одиннадцатый час, пора перекусить, и на боковую.

«С ума сойти!.. А я чуть было не поверил… Ох, Дуся, Дуся… Ну и наворотила!.. Подтверждённое присутствие, предполагаемое, вероятное… высоко, средне, низко…Эй, подруга, а понятие «презумпция невиновности» тебе о чём-нибудь говорит?.. Эдак можно любого в «иксы» записать, со всеми вытекающими последствиями!

Вот я, например, могу в любой день и час зарулить в какую-нибудь Замогиловку, скажем, на рыбалку, просидеть полдня на берегу с удочкой, где никто не видит, ни одной рыбёшки не поймать и поехать домой, а на полпути меня – хвать!.. Руки за спину, мордой в землю, профилактика по почкам… Вы арестованы, потому что на заднем дворе Замогиловской школы найден труп некой местной жительницы со следами удушения неким хитрым приёмом и защищённого полового контакта. А я – самбист, и презервативы на всякий случай всегда имеются. Готово дело – получи и распишись… хорошо хоть «вышку» у нас отменили, а то могут и порешить за здорово живёшь…

Теперь понятно, почему ты себе в напарники не кого-нибудь из бывалых оперо;в определила, а этого молокососа ё… грёбаного… Любой бывалый мигом просёк бы: дельце у тебя шито нитками не просто белыми, а ещё и пушистыми. Попробуй-ка на основании этих твоих, с позволения сказать, изысканий, пойти за ордером на арест. Получишь?.. Хрена ты лысого получишь, а не ордер.

«Маловато будет!» – скажет такому умнику любой следователь или прокурор. Ордера не дадут, а посмеются вдоволь. И стыда потом не оберёшься... Да бог с ним, с ордером. И с молокососом грёбаным. Судя по твоему поведению, дружище Валентин со товарищи абсолютно правы: руководила тобой одна лишь бабья спесь и пустые амбиции. Плюс стремление непонятно кому непонятно чего доказать: мол, все вы, ребята, слепые котята, а я – во;на какая!..  Мегре, блин, в юбке… Доказала?.. 

И ещё спрашивается: какого хера ты попёрлась к этому своему «иксу», не имея ничего, кроме голых подозрений в неких «присутствиях»?!.. И молокососа своего с собой потащила?.. Кстати, невредно бы поинтересоваться, дошли вы до него в тот вечер или прямиком на крышу отправились, ширнуться да трахнуться, будьте вы оба прокляты… А у кого интересоваться-то?.. Его, «икса», спросить, что ли?.. Та;к он тебе и сказал… Хотя спросить, вообще-то можно – если он не при делах, то и скрывать ему нечего. Наши тогда к нему точно не заходили, опрашивали жильцов того, четвёртого подъезда, а его квартирка, судя по номеру – в первом. А что, и спрошу, почему бы нет – прямо с утра и займусь, сегодня поздновато уже…»

Кому поздновато, а кому и нет… Завалиться на боковую помешал визит человека, в своё время ставшего примером в выборе жизненного пути. Мамин брат, отставной милицейский подполковник, оторвал палец от звонка только при виде недовольной физиономии племянника в приоткрытой двери.

– Привет, Юрец-огурец!.. Чего трубку не берёшь?

Лишь сейчас Бондарь вспомнил: приступая к разборке Дусиных сочинений, он отключил связь, чтоб не отвлекаться, и оба аппарата, естественно, молчали.

– Здрассте, дядя Паша. Так, гулял…

– Ага, гулял он. А мобильный – дома забыл?

– Вроде того. Срочное что-то? Ты на часы смотрел?.. Может, я пять минут как с операции, устал как собака и спать хочу?

– Не ври старшим. Я всё знаю и про твой отпуск, и про рапорт.

– Уже донесли… А что – рапорт?.. Имею право…

– Донесли, донесли. Можно, я зайду?

 – Ты уже зашёл. Проходи, будь как дома. Только тебе же завтра на службу к семи, или я чего-то не помню?.. Или твой банк лопнул?

– Банк не мой, и он не лопнул, а я… я теперь, как и ты, в некотором роде в отпуске. Месяц почти. А тебе не говорил – уж извини, грузить не хотел.

– В некотором роде отпуск, без работы и зарплаты… Выперли?..

– Есть немного. Вот и зашёл, поинтересоваться: у тебя ничего на примете нет, для старого цепного пса?

– Ну, не такой уж ты и старый… У меня – точно нет, надо начальство спросить – глядишь, и подыщут чего… Слушай, давай начистоту: ты ж не работу искать пришёл, месяц проваландовшись?.. Да ещё на ночь глядя? У тебя самого; связей невпроворот…  А?..

– Угадал. Пришёл тебя отговаривать. Или ты твёрдо решил всё кинуть?.. По-моему, зря.

– Может, и зря... – капитан сгрёб обратно в коробку просмотренные дискеты, повёл по экрану мышкой, собираясь выключить компьютер, – А может, и нет…

– Покажи-ка… Ишь, сколько у тебя тут всего… Юрка, а ты, случаем, не в писатели решил податься? Детективы сочиняешь?

– Не, дядь Паш. Это всё не моё. Это Дуськино.

– Кравченко?.. Этой, что разбилась?.. Интересное что-то?

– Бред, между нами говоря. Мильён недоказуемых домыслов, и больше ни шиша. Посмертные улыбки ей мерещились, и возомнила наша Дуся себя великим сыщиком...

–  Как ты сказал?!.. Улыбки?..

– Ну да, бывают у самоубийц и прочих всякие гримасы, вот она и собрала их до кучи, от царя Гороха до наших дней, привязала к ни в чём не повинному, скорее всего, человечку… Чушь полная.

– Погоди-погоди… Слушай сюда. Я ведь не всю жизнь подполковником был, и начинал ещё участковым в Ракишино – есть такое местечко, верстах в ста отсюда. Деревня немаленькая, больше сотни дворов, свой детский садик, школа, клуб приличный… там бы сейчас поработать – полный кайф. Ни черта не делаешь, хозяйство заведи – хочешь свиней, хочешь пчёл…

– Так что мешает? Поезжай туда, заведи… Пенсия у тебя есть – нафига работать?.. Только ты ж не о пчёлках собирался говорить?.. Я пока чай поставлю, а ты подумай, собери мысли в кучку, а то до утра не расскажешь. Или пивка?..


– … Вот так я там и околачивал груши, пока не грянул гром. Да, деревня большая, народу всякого хватало, а работы менту – кот наплакал. Максимальный криминал – сельповская продавщица Манька обвесит кого сверх меры или школьники из рогаток окна побьют. И на этом счастливом фоне приехала туда как-то летом погостить городская девчонка… Приехала живая, а увозили уже в закрытом гробу. 

– Ого!..

– Вот именно, ого… Убили её, бедную… Не в деревне, нет, а в ближнем лесочке. Там и лесу-то три ёлки в четыре ряда, на одной опушке пёрнешь – на другой слыхать, а водились и грибочки, и ягодки. Её, девочку ту, повели в лес сёстры троюродные, из местных. Сами по грибам, а ей малинник показали, и разошлись. А когда назад засобирались, эту Таиску и не нашли, подумали – сама домой подалась, не тревожились, и мне, само собой, никто ни слова не сказал, пока бабка с дедом шум не подняли, но это уже назавтра, аж к обеду. Я, понятное дело, полсела под ружьё поставил, прочесали лес раз, другой… дождь, сука, напаскудил – лило как из ведра весь вечер и ночь…
– Да, свинство…
– Я и говорю. А потом нашли её туфельку, и одна из сестричек… они, чтоб ты знал, двойняшки, не отличить… она, Наталка, по-моему, и говорит: «Позавчера в клубе Колька...» Колька – это наш местный добрый молодец, паренёк как паренёк, только выпивал уже, обормот…
– А сколько ему было?
– Двадцать один, год как из армии. Так вот этот Колька к ней приставал, она ему по морде, он разозлился и посулил… угрожал, в общем, и слова его она, Натка, вспомнила: «Кровь за кровь!»
– Мало ли чего скажешь сгоряча, по рылу схлопотавши…
– Ну да… особенно если на поддаче. Я его взял за шкирку, а он упёрся: знать ничего не знаю и вообще не помню!
– А вот это уже подозрительно…
– Ага. А девчонка всё не находится… я, понятное дело, сообщил в район, оттуда прискакали майор с капитаном из угрозыска… с ними он уже не хорохорился. Один нормальный допрос, и раскололся.
– Так это он её?..
– Точно так, сознался наш Колька. Сказал, раззадорила она его сильно… там же, в клубе, вся местная тусовка видела, как сопливая девчонка ему нос по морде разбросала… Вот он и задумал отомстить, выпил для куражу, пошёл в лес…
– А откуда он знал про лес, Колька твой?.. Нестыковочка выходит…
– Да в том-то и дело, что знал!.. Эта Наташка, она сама ж ему и сказала!..
– Ё-моё… Так у тебя там и убийца, и соучастница образовались?..
– Да не, не то. Какая соучастница… Она нечаянно, сдуру сболтнула, когда утром его встретила… за сапожками для Таиски ходила, он подвёз на «Газоне» своём, она и ляпнула. Так что знал парнишка, знал… А нестыковочка вышла чуть позже. Он следакам сказал: мол, задушил девчоночку по пьяной дури, сам испугался и скинул с глаз долой в старую силосную яму возле коровника, там, где туфлю нашли. Только в яме-то никакого тела не оказалось!.. Вот и нестыковка…
– И тело, получается, пропало?!
– Да ты дослушай. В яме не оказалось, а потом ещё дождь прошёл, вот тогда и выползло оно, тело. Там у нас карьер был, не слишком глубокий, но берега крутые, вот под обрывом она и нашлась. Сидела, песочком засыпанная, и, не поверишь, улыбалась…
– Улыбалась?.. Сидела?!..
– Именно.

Чай давно остыл, за окном начинало сереть.

– Вот такая у меня в деревенской молодости случилась улыбка, – рассказчик вылил свою чашку в раковину, – Ты говорил, пивко есть. А водки не найдётся?
– Водка на рассвете – это что-то новенькое. Хочешь отметить начало нового дня?
– Нет. Помянуть хочу души невинные.
– Ту девчонку?
– Её. И Кольку, остолопа, с нею заодно... За упокой – не чокаясь, – «дядя Паша» выпил, помолчал, – Его ведь расстреляли, и мне всегда казалось – ни за что. А теперь почти уверен – точно ни за что.
– Но он же признался!..
– Ага, признался. Убил, а куда труп дел – не знал… А как про изнасилование услыхал – чуть с ума не сошёл, орал: «Не я!.. Я у Капки был!..» Капка, чтоб ты знал, фельдшерица тамошняя. Кто там только не бывал… – бывший участковый ухмыльнулся, покрутил головой, – Да-а… Но от него отреклась, наотрез. А главное – группа крови совпала, его и насильника.
– И какая группа была?
– Первая.
– Во, блин, улику нашли… У меня тоже первая, и вообще её у людей, если не ошибаюсь, чуть не пятьдесят процентов. Можно ж было оспорить…
– Сорок три. Оспорить, говоришь?.. А кому оно надо?.. Приговорили пацана, и все дела... Налей ещё грамульку, и пойду я, а то засиделся у тебя. А ты подумай всё же, насчёт рапорта. Ты уйдёшь, на тебя глядя ещё кто-нибудь… а взамен – кто придёт?
– Пей, да меру разумей… Шучу, шучу… А-а, всё равно ночь псу под хвост...  Давай-ка и я с тобой ещё по чуть-чуть… Хочешь, теперь я расскажу, тоже про улыбки?.. Тоже молодые, тоже мёртвые, тоже сидят, только не в карьерах и не одна, а побольше. Я вот тебя послушал и обалдел, сам себя спрашиваю: а тебе это ничего не напоминает?.. И вижу – ёбть!.. Всё как у Дуськи… то есть в том круизе. И в гостинице ещё.
– В каком круизе и гостинице?.. Когда?
– На вот, погляди… – Бондарь вывел на монитор нужные страницы, – Ровно через двадцать лет после твоей деревни. 
– Так ты говоришь, Дуся твоя их раскопала две сотни?.. Двадцать лет!.. Круто… А кто этот её подозреваемый?.. «Гражданин икс»?
– Обыкновенный мужик, – капитан полистал свои пометки, назвал фамилию, имя, отчество, – Интеллигентный, врач по профессии. А что?
– Василий Иванович?.. Ни хрена себе!..
– Ты его знаешь?
– Не близко, но… прямо по Пушкину: «Ты ей знаком?.. Я им сосед…»
– Сосед?.. Ты что, переехал?.. Он же на Карамзина живёт, а ты…
– Да не в городе!.. У него дача в посёлке, рядом с моим хозяином… то бишь с бывшим. Ты наверняка слышал – там в конце апреля его дочка пропала, Виктория Круглова. Слыхал?
– Кто же не слыхал! Нас на три недели на уши поставили – в брониках с автоматами наперевес по улицам рассекали, народ пугали… А при чём тут этот доктор?.. Ту барышню ведь какой-то молодой урод умыкнул, которого потом наши в парке грохнули. Разве нет?
– Ну да, урод… Как будто. Но была и версия, что урод-то не сам по себе Вику похитил, а сообщники у него были, или один подельник хотя бы… Перерыли весь город и там в посёлке всё, да… так вот, я тогда же с ним беседовал. Ты прав – мужик как мужик, ничего особенного… Его в чём-то таком заподозрить у меня и мысли бы не возникло. Но, как я понял, моя деревенская историйка мимо Дуси проскочила?
– Конечно. Ты же сам сказал – фото той девчонки не делали и в протокол не вносили. И что сидячую нашли – тоже, небось, не указали?
– Именно так. Наведаюсь-ка я к нему, кривомордому, ещё разок…
– Почему – кривомордому?
– Увидишь – поймёшь. Он, по большому счёту, богом изуродован почище черепахи – спина кривая, нога сухая, вся в шрамах после костного нагноения, и пол-лица парализовано. Квазимодо, одно слово.
– И что ты ему скажешь?.. Извините, уважаемый, не вы ли случаем двести баб порешили?
– Нет, это уж слишком. Так, о том о сём…позондирую.
– Опять про похищение спрашивать?.. Я бы на его месте и на порог тебя не пустил – сколько можно?..
– Зачем про похищение?  Он в прошлый раз на рыбалку приглашал. Вот я удочку возьму, да и загляну…
– Поедешь с ним куда-то?.. Может, и меня прихватишь, в напарники и для подстраховки?
– На фига мне с ним куда-то ездить? У него там прямо на участке пруд неслабый, карасями зарыбленный. Их и половлю.
 – Окуньки-карасики – это замечательно… – Бондарь порылся в столе, разочарованно крякнул, – Куда же я его подевал?..
– Кого?
– Хрена моего!.. Придётся на службу заскочить… Ты сегодня к нему хочешь?
– Нет, конечно – он же человек занятой, день и ночь алкашей от чертей спасает… Позвоню предварительно, согласую.
– Отлично. Тогда я тебя кое-чем предварительно экипирую. Ты, пока рыбку ловить будете, сможешь отлучиться на минутку?.. До ветру типа?.. И в гаражик к нему мимоходом заглянуть?..
– Да не вопрос… И что я должен там делать, в гараже?
– А вот что…


Глава десятая

Клёв на докторском пруду ожиданий не оправдал. Карасей, и не только, здесь наверняка хватало – то и дело в толще воды мелькали серебристые тени, но выловить первую рыбку удалось нескоро.

– В июне всегда так, – утешил хозяин, – Вам такую присказку: «Пришёл июнь – на рыбалку плюнь» – слышать не доводилось?..
– Слышать-то слышал, но на деле вижу первый раз. С нерестом как-то связано?
–Да, скорее всего… Но отчасти я и сам виноват – запамятовал о  вашем приходе, с утра перекормил малость.
– А чем кормите, если не секрет?

Тут гостевой поплавок наконец задёргался, ушёл под воду… спустя секунду на берегу билась изрядных размеров рыбина – никак не менее полукилограмма.

– С почином, Павел Михайлович!.. Ну и как вам экземпляр?..
– Солидно!
– И это, смею вас уверить, далеко не самый крупный. А чем кормлю… Никаких секретов. Комбикорм, и мясной фарш добавляю, и зерно. Вообще-то при таких, как у меня, размерах пруда специально подкармливать не обязательно – им естественного ила хватает, икорку друг у друга воруют… но я не жадный.
– Так вы спец, по части рыбалки?
– Какой там спец… чисто для отдыха. И время же надо куда-то девать… Читать надоедает, телевизор терпеть не могу, ходок я никудышный. А тут час пролетает, как минута.
– Я, честно скажу, тоже не дока. Удочку впервые в руки взял, когда по молодости попал в чудное местечко. Деревенька так себе, зато с одной стороны лесок замечательный, с другой – озеро. И уж там рыбы… хочешь не хочешь, а научишься. Ракишино, не слыхали?
– Почему не слыхал?.. Я там одно лето каменщиком отпахал, в стройотряде. Ох, и намучился!..
– Ха-ха, ещё бы… из аудитории – кирпичи тягать… Мозоли, небось, кровавые…
– Не в этом дело. Работы я не боялся – ещё в школе подсобником пришлось поишачить, хоть хромал конкретно… и кирпичи класть научился… так что с мастерком управлялся запросто.
– А в чём тогда?
– Возраст виноват. Я ведь в институт поступил после медучилища, старше всех был на курсе, вот меня и определили в бригадиры. А студенты – это вам не рабочие, не колхозницы и не солдаты – народ абсолютно неуправляемый. Каждому объясни, покажи, проконтролируй. Ужас…
– Да, таких подчинённых врагу не пожелаешь…
– Это точно. А озеро… Озеро видел, да, но не более. Ни порыбачить, ни искупаться не довелось.
– А лесок?.. Ягодки, грибочки…
– Какой лесок?.. На стройке, по большому счёту, дыхнуть некогда…
– Вам с такой ногой, по-моему, совсем не обязательно было так себя мучить, я имею в виду стройотряд? Зачем же поехали?
– Зачем?.. За длинным рублём, зачем же ещё!..  Хилое здоровье не освобождает от нормальных молодых запросов…

Налетела туча, закапал дождик, и клёв прекратился, толком не начавшись. Улов так и остался в единственном числе, гость засобирался восвояси. Но перед уходом, в силу естественных причин, отлучился и, как бы невзначай, заглянул в незапертый гараж. Там сунул руку под багажник хозяйской машины и поднёс к днищу небольшой предметик, навроде хоккейной шайбы. Сильный магнит сработал, «шайба» прилипла – не отодрать. Дело сделано, можно докладывать племяннику о выполнении.

По ходу визита бывший мент старался не смотреть на правую половину докторского лица и почти привык к его своеобразной мимике. А карася он везти домой не захотел. Стоило представить, из чего, а точнее – из кого мог быть изготовлен пошедший на подкормку фарш, как желание отведать на ужин жареной рыбки исчезло напрочь. Отъехав метров сто, притормозил и зашвырнул серебристого в придорожные кусты – здешнему бродячему коту не повредит. Бродит чёрный пушистый, видит многое… И видит, и слышит, и знает, да никому не расскажет…Мысли пенсионера уплыли в далёкое прошлое.

«Жил да был чёрный кот за углом… Та-ак... кое-что разузналось… Мелочь, но всё-таки: в Ракишине моём Василий свет Иваныч бывал. Год я не назвал, чтоб не вспугнуть, но факт остаётся фактом… Бывал, и на стройке работал.  А в деревеньке той, насколько помнится, кроме того са;мого скотокомплекса, возле лесочка, больше ничего и не строилось… теперь неплохо бы уточнить в его ВУЗе, когда конкретно наш студент там кельмой орудовал.

Фактор времени, правда, работает против нас: вряд ли что-то из комсомольских архивов сохранилось. Четверть века – не шутка… Кстати, я тогда в карьере размышлял, каким макаром злодей Колька исхитрился голыми руками девчонку так лихо закопать… для этого же лопата нужна, а человек с лопатой на плече любому бросится в глаза. Если б закинул с перепугу в елки-палки, мы б её нашли… Не было у него лопаты. А мастерок – не лопата, его за пояс заткнул, и никому ни черта не видно. Он, конечно, маленький, но удаленький, песочек копать им – одно удовольствие… Дыхнуть, говоришь, на стройке некогда, и ходок ты якобы никакой?..»

Напротив банкирского особняка машину тряхнуло на ухабе, и ход размышлений тут же сменился.
  «О чём это ты тут размечтался, старый дуралей?.. Осуждённого и расстрелянного преступника посмертно реабилитировать надумал?.. А на каком, спрашивается в задачке, основании?.. Как Евдоша покойная, «вероятное присутствие» приплетёшь?.. Не смеши народ, подполковник!..  Вот в пруду бы у этого кривого покопаться… Вику нашу где только не искали… В пруду вот не искали, а может, и зря... Но на это – тоже ордер нужен, будь он неладен!»


– Прилепил, под багажником? Отлично!..  – встретив пенсионера на подъезде к дому, капитан продемонстрировал плоский чемоданчик с зарубежным логотипом, – Сейчас глянем, куда наш сосед намылится…  Как порыбачилось?.. Рыбкой угостишь? 
– Нечем угощать. Июнь – на рыбалку плюнь… Но улов есть, какой-никакой, а есть. Я тебе не говорил про одну мелкую подробность, из ракишинской истории, а там в тот год строили то ли телятник, то ли коровник, и работали студенты, яростный стройотряд. А бригадиром у них – знаешь, кто значился?
– Неужели он?
– Он, он самый… Вот так оно и выходит, Юра… Был там наш «гражданин икс», и что?.. А ничего. Догадки остаются догадками. Эх, если б я не послушал районного майора, покопал получше…
– Сомнительно. Колькин самооговор ты всё равно б не отменил. Ты там кто был?.. Ванька-участковый, и весь хрен до копейки. Ноль без палочки. Кто бы тебя послушал?.. Сейчас – дело другое. Старые дела нам не доказать, а на новом я его с этой штучкой возьму с поличным, и весь хрен. 
– А твой собственный хрен тебе не оторвут, за эти гляделки? Ты же в отпуске или как?.. Приборчик же со службы попёр?..
– Ну и попёр, я же не украл его – взял тихонько, а нужда отпадёт – так же тихонько и верну. У меня свой где-то есть, попроще, там по факту движения, но с ним маршрут не проследишь и радиус действия фиговенький, надо постоянно на хвосте у объекта висеть… оглянется, засечёт, затаится…  а этот, вражеский, к карте местности привязан. Класс!..  О, пошло дело…

Светящаяся точка на экране двинулась с места, поползла.

– Рано радуешься, племяш… Он прямиком домой едет, видишь?..

Снабжённый «шайбой» автомобиль действительно проехал от коттеджного посёлка до улицы Карамзина, время от времени останавливаясь на несколько секунд, минуту-другую.
– Светофоры, пробки, – пояснил Бондарь.
– Понял, не дурак.

Двигался «светлячок», разумеется, не прямиком. Маршрут достаточно извилистый, и тем не менее наблюдателям стало понятно: «мистер икс» сегодня на охоту не собирается. Во дворе дома восемь корпус три объект слежки остановился.

– Ничего-ничего, лиха беда начало. Если это он, то я его, падлу, вы;щемлю.
– Сам-то справишься? Может, посменно будем пасти?
– Справлюсь, не впервой. Бывало, по месяцу вели и брали за жопу, тёпленьких…  Тут ещё есть функция – пока он стоит, всё тихо, а как только двинется – звоночек… Не уйдёт.
– А если он не на машине поедет, а на поезде или самолётом? Или вообще безвылазно просидит тут весь твой отпуск?
– Значит, не судьба.


Звоночек прозвенел на пятое утро. Нет, объект, разумееется, перемещался неоднократно, и Бондарь срывался с места, садился на хвост и сопровождал его – в частную клинику «Надежда» и обратно, на улицу Карамзина и снова на дачу, в клинику… Время шло, дело стояло, возникла ещё одна идея. Оказавшись поблизости от прежнего места работы «икса», капитан не удержался от искушения побеседовать с главным психиатром области.

– О-о, кто к нам пожаловал! – профессор внимательно изучил предъявленную «корочку», – СОБР к нам ещё не заглядывал… Конечно, знаю Васю. Хороший был парень, грамотный, способный. Кандидатскую спроворил лихо… Жаль, не пошёл по научной части, а мог бы и докторскую защитить, все данные у него были.
– Были?.. А куда делись?.. Из медицины ведь он не ушёл?
– Способности надо развивать, а он выбрал дорожку попроще. Я его не осуждаю, наркология – тоже нужное дело, и, главное, прибыльное. А почему он вас интересует? В криминал вляпался?
– Нет, не в криминале дело… Я хотел спросить: гипнозом он не увлекался? Или каким-то психотропным внушением?
– Видите ли, внушение – одна из неотъемлемых сторон работы любого психиатра, и нарколога в том числе… про так называемое кодирование от пьянства слышали?
– Слышал. На себе, правда, не испытывал.
– Ничего, это дело наживное… какие ваши годы… Так вот кодирование по сути и есть хорошее, добротное внушение… этим делом наш Васенька сейчас и зарабатывает на жизнь. Скажу честно – побольше меня и любого нашего кандидата наук, да и доктора. А гипноз – дело совсем другое, лично я им не занимаюсь, и он, насколько мне известно, тоже. Для этого нужна особая обстановка, место и время…
– Время и место?.. Вы хотите сказать, с ходу, при случайной встрече на улице, в поле или парке загипнотизировать человека невозможно?
– Именно это я и хочу сказать.  Абсолютно невозможно. И не верьте никому, кто будет утверждать обратное. Шарлатанов сейчас развелось великое множество, и народ они разводят вовсю, но факты – вещь упрямая. Даже в специально подготовленном помещении, в тишине, при нужном освещении и согласии пациента быстро ввести в транс можно лишь каждого десятого, уверяю вас.
– А как же Мессинг?.. Гудини, Кашпировский?
– Не верьте. Мессинг… ну, не знаю… фокусник. А прочее – чепуха, шарлатанство.
– Спасибо, доктор.
– Не стоит благодарности. Заходите, если что.

«Заходите… Не дай бог к вам попасть. А с чего это он так ко мне присматривался, принюхивался?.. А-а-а… понятно. Ночью спать положено, а не дежурить у планшета в ожидании звоночка. Глазки у тебя, бравый капитан, как у кролика, вот профессор и решил: бухает наш мент по-чёрному. Дело наживное, ага…»

Был у Бондаря ещё один вопрос, от ответа на который он ничего существенного не ожидал, и всё же решил не оставлять невыясненным. В городской поликлинике номер двенадцать он подождал, пока у окошка регистратуры не останется самая молодая девушка, подошёл, мельком глянул на её бейджик и широко улыбнулся.
– Здраствуйте, Варя!
– Здравствуйте!
– Не откажите в просьбе, позвольте старому усталому милиционеру вот здесь, при вас, взглянуть на карточку одного вашего пациента? Вот моё удостоверение.
– Ну какой же вы старый?.. – девушка покраснела, замялась, – А…
– Ордера у меня с собой нет, но я буквально на минуточку, одним глазком…

Одного глазка и одной минуточки вполне хватило, чтобы узнать: группа крови у «гражданина икс» первая, резус-положительная.
«Хотелось бы сказать: «Что и требовалось доказать!» Хотелось бы, да только ничего это не доказывает…»

Прошла четвёртая полубессонная ночь, наступило пятое утро, и звоночек прозвенел. На этот раз автомобиль «икса», отъехав от клиники, где нарколог спасал от запоя очередного бедолагу, подался не налево, к дому восемь корпус три и не прямо, в посёлок Мирный, а направо, явно направляясь за город, в сторону кладбища. А там, километрах в пяти далее, обширный лесной массив, простор и редкие деревушки.
Но всё это – относительно недалеко, а подальше – два районных центра, и один из них в Дусином перечне улыбок значится, а другой – нет!..
   
«Ну, наконец-то… – капитан выбежал из дому, сел за руль и помчался на пределе допустимой скорости, – Сейчас, сейчас… Слишком липнуть к тебе не буду, но и оторваться не дам. Давай-давай, кати… Куда ж ты едешь, хотел бы я знать?.. Неужели на кладбище?.. А что, почему бы и нет?.. вполне возможно... И будет очередная красотка сидеть в тихом уголке, прислонившись к надгробью, со счастливой улыбкой на мёртвом личике… Но гораздо вероятнее другое – катишь ты туда, где ещё не отметился. Ты же не повторяешься, строго по одному посещению на каждый район… Вот он, момент истины!

Так-так, а вот и ты… Гляди-ка, а машинка-то у тебя – точь-в-точь как моя, одна разница – не такая пыльная… Едешь не спеша, никуда не торопишься… между прочим, и Вика пропала в такое же утро, когда ты, уважаемый доктор, по твоим же словам, проезжал мимо лесопарка к своему домику. Может, ты её и подхватил, удавил, и в пруд, рыбкам на корм?.. С собачкой только вопрос – дядя Паша говорил, там псина жуткая была… А тот пацанёнок, он-то как Марса одолел?.. Электрошокером потрещал?.. Сомнительно, ох, сомнительно… 
Что-то я слишком близко подобрался, хорошо бы отстать метров на полста… Отстаём…  Ух ты!..  А кто это там стоит, голосует?.. Катя?!..»

Катя твёрдо решила: ещё раз, и всё.
«Сегодня точно в последний раз съезжу на кладбище, поговорю с Лёнечкой, попрощаюсь и постараюсь забыть его окончательно и бесповоротно. То есть не забыть, а переоценить, что ли, пересмотреть свою отношение к нему – ведь его больше нет и никогда уже не будет. Хватит плакать и переживать по-пустому, надо жить дальше. Как жить, с кем быть?.. Жить по возможности спокойно, днём работать, ночью спать, побольше бывать на воздухе. С кем?.. А ни с кем!.. Пока, во всяком случае.
Тот милиционер – симпатичный мужчина… А признайся, себе хотя бы: не потому ли тебя сюда тянет, что надеешься снова увидеть его на той могилке?.. Вот ещё… И всё же, всё же... Дура ты набитая, и больше ничего – какое ему дело до тебя, а тебе – до него?.. Он – видала какие розы припёр к памятнику майорше своей?.. Просто так таких букетов не носят. Влюблён был, сто процентов… Ну и что?.. Был влюблён в неё, влюбится и в меня… О господи, совсем с ума сошла – к Лёне едешь, а о чём думаешь?.. Дура, и больше ничего...»

Катя глянула на расписание рейсов: до нужного автобуса пятнадцать минут. Стоять в плотной группе потных ожидающих не хотелось, и она отошла в сторонку, под тенистые липы.

«Четверть часа – ерунда… Погодка славная, постоим, подождём… Ух ты!.. Вот это да!.. Неужели так бывает?.. Вот же его машина, вот он едет, тот самый, с майорской могилки… Точно, это его машина… Как это называется?.. На ловца и зверь бежит?.. Хотя я никакой не ловец, и он уж точно не зверь. Так и быть, сяду к нему и первым делом извинюсь – наорала на него тогда, как психопатка какая-то…»

Девушка шагнула к обочине, подняла руку, машина остановилась, дверца приглашающе открылась, она села на пассажирское сиденье и только потом взглянула в лицо водителя.
– Ой!.. Кто вы?.. А где Юра?..
– Здравствуй. Не бойся меня…