Два варианта текста Н. А. Александрова

В августе 2024 года, два года спустя после того, как я впервые увидел книгу «Я встретил себя» уроженца Болотного, писателя Николая Александровича Александрова и сборник стихотворений поэта Николая Ивановича Тельпухова «Лебедь Черная», изданные в 2022 году по заказу администрации Болотнинского района новосибирским Издательским Домом «Историческое наследие Сибири», у меня наконец появились время и возможность полностью прочесть их.

Внимательное прочтение этих книг привело меня к маленькому «открытию», спрятавшемуся на их страницах, мимо которого я беспечно «проходил» ранее: внезапно я обнаружил два варианта одного и того же текста «Зеленый чай», опубликованные в одном и в другом издании.

Самым первым вариантом текста «Зеленый чай», вероятно, является текст, опубликованный в 2022 году на страницах 290-293 книги Николая Александровича Александрова «Я встретил себя». Текст имеет полное название: «Зеленый чай (о Н.Тельпухове)».

Второй вариант текста «Зеленый чай», имеющий полное название «Зеленый чай», был опубликован все в том же 2022 году в виде одного из предисловий на страницах 5-8 сборника стихотворений Николая Ивановича Тельпухова «Лебедь Черная», изданном под редакцией писателя Николая Александровича Александрова.

Текст «Зеленый чай (о Н.Тельпухове)» в книге «Я встретил себя»

Сначала познакомимся с вариантом текста, опубликованном в 2022 году на страницах 290-293 книги писателя Александрова «Я встретил себя»:

«Из окна моей детской комнаты, с высоты второго этажа, хорошо был виден заснеженный просторный двор, высокий сеновал напротив, а под ним теплые бревенчатые стайки, но только в нашей, самой крайней справа, жила корова Зорька. А если расплющить нос и посмотреть направо, то была видна труба Красного уголка Дистанции пути, а слева за одноэтажной бревенчатой Вечерней школой две водонапорные башни.

Наступал 1961 год. На улице бушевала вечерняя и обильная метель, а в доме вихрилась и путалась своя суета – готовился новогодний стол, уже подходили гости с подарками и в моем укромном углу, как и у старшей сестренки, копились конфеты и душистые апельсины. Потом пришли гости, и с клубами пара в коридор протиснулись девочка, основательно укутанная шалью, и мальчишка в шапке с опущенными и завязанными под подбородком ушами. Мама начала помогать им раздеваться, а взрослым крикнула, выглянув на лестницу:

- Там веник в углу, обметайтесь.

Женщины все время смотрелись в зеркало, которое отец недавно прикрепил к стене в коридоре. Они украшали себя блестками, кокетничали и смеялись. Но вот отец пронес в гостиную комнату огромную чашку с парящим картофелем и все, как по команде, расселись за праздничным столом.

- Наливай! – командовал отец и откупорил бутылку водки, ловко сорвав с горлышка пробку в виде металлической бескозырки.

- Хлеб? – всплеснула руками мама. – Опять про хлеб забыла!

Она умчалась на кухню, а я хочу признаться, что всю последующую жизнь она всегда забывала поставить на стол хлеб.

- А что, Тельпухова не будет?

- Николая Ивановича редактор в Кандереп отправил, срочный репортаж в первый номер.

- А на чем он в такую метель?

- Он, на райкомовской кошевке.

- На кошевке – это полегче? А что другого дня не нашлось?

- Товарищи, да что вы волнуетесь, в Кандерепе он новый год встретит, не дурак же он в такую метель ехать – перемело даже по нашим улицам, а в поле и подавно.

Мы играли в детской комнате, потом в просторном коридоре, потом на печи и полатях, но самое интересное, конечно, разыгрывалось за столом. Гости уже шумели и наперебой предлагали тосты. Отец решил похвастаться новым приобретением – радиолой «Рекорд» и поставил пластинку с модной песней: «Течет река Волга, а мне семнадцать лет». Но на него нашумели и сказали убрать музыку. И опять тосты, и уверенные разговоры о новом счастье и достижениях. И вот наступил торжественный момент Нового года: включили радиолу и все встали в ожидании Кремлевских курантов. Но дверь вдруг отворилась, и в дом ввалился Тельпухов, весь в снегу. Он сорвал шапку ушанку, обрызгал нас холодным снегом и закричал:

- Я приехал, ребята! Я прорвался!

- Коля! Ты?!

В это время приемник ударил куранты.

- Один! Два! Три! – считали все хором, а Тельпухов уже скидывал тулуп, под которым оказалось еще и пальто. – Четыре! Пять! Шесть! – для его прибора разгребли место на столе, тут же шумно раздвинули стулья для табурета. – Семь! Восемь! Девять!

- Коля! Держи! – мам протянула Тельпухову фужер:

- Десять! Одиннадцать! Ура!!! – И гимн! Самый лучший гимн в мире, самой счастливой страны – Советского Союза.

Тельпухов нам очень понравился, он был самым смешным. Он бурно рассказывал, как Кандерепские мужики проводили его, пробивая, как трактором, дорогу своими тяжелыми санями, перед его легкой кошевкой до самой Турнаевской развилки, и только потом отпустили одного ехать в Болотное. Задание он выполнил, передовиков сфотографировал, интервью взял и теперь в первом Новогоднем номере газеты «Путь Ильича» будет обширный рассказ о героях Кандерепа.

Мы с сестрой и малыми гостями сидели под праздничным столом и шалили. Нас пару раз уже выгоняли, но мы по-партизански пробирались опять в комнату и прятались под столом. Вдруг Тельпухов отодвинул свой табурет и сказал:

- Ребята! Я такое стихотворение сегодня написал! Хотите прочту? – и, не дожидаясь согласия гостей, он встал на табурет и в его руке чудесным образом появился тетрадный лист бумаги, и он начал читать:

Вы пили чай,

Заваренный смородиной.

Побегами почти с загаром девичьим

И листьями, как башенки, зубчатыми,

Прохладными от утренней росы.

Николай Иванович не читал, он кричал свое стихотворение, делая удивительные акценты, то возвышая голос до громогласного, то понижая, чуть ли не до шепота:

Встревоженные,

Лягут вам в ладони,

Пахнут в лицо лесной глубинной свежестью.

Потом, в реке промытые, повиснут,

Покорные,

Смиренно и бессильно.

Я слушал и не понимал, почему если это стихотворение, то такое не складное. Я уже знал несколько и они все читались легко и в рифму:

Молитвенно сложив ладони листьев

Над котелком с клокочущей водой.

И на минуту ярь смирив кипенья,

Вдруг одарят нежнейшим ароматом,

Таким исконно русским,

Что с другими

Его не перепутать никогда.

Мне показалось, что комната наполнилась запахом смородины. Тельпухов спустился с табурета со счастливым видом победителя и все разом и вдруг захлопали в ладоши.

А я понял, что к нам домой пришел настоящий поэт.»

Текст «Зеленый чай» в книге «Лебедь Черная»

Второй вариант текста «Зеленый чай», опубликованный на страницах 5-8 в книге «Лебедь Черная»почти полностью идентичен первому варианту текста«Зеленый чай (о Н.Тельпухове)».

Незначительно изменено предложение во вступлении. Вместо «…А если расплющить нос и посмотреть направо, то была видна труба Красного уголка Дистанции пути, а слева за одноэтажной бревенчатой Вечерней школой две водонапорные башни…» появилось «…А если расплющить нос и посмотреть направо, то была видна труба «красного уголка» Дистанции пути, а слева - красная и очень красивая водонапорная башня…».

Во втором варианте текста вместо «…Наступал 1961 год…» появляется «…Наступал 1963 год…».

«Кандерепские мужики», которых автор в первом своем варианте «Зеленого чая» величаво называет еще с заглавной буквы именно как «Кандерепских», становятся в новом варианте текста обыкновенными «кандерепскими мужиками».

Новый вариант текста на этот раз имеет и как будто бы нового автора. Под текстом мы видим подпись:

«Николай Чуховской

Болотное, 1963 год».

Николай Чуховской – это, конечно, никакой не новый автор, а один из многочисленных псевдонимов Александрова Николая Александровича, активно используемых им в своем творчестве.

О чем произведение«Зеленый чай»?

Главный сюжет произведения посвящен фигуре Николая Ивановича Тельпухова – поэта и журналиста, в 1960-х годах жившего и работавшего в Болотном.

Николай Александрович, красочно описывая в своем тексте встречу наступающего не то 1961, не то 1963 года, феерично выводит повествование на неожиданное, совпадающее с боем Кремлевских курантов, полуночное появление из морозной и снежной мглы, царящей за пределами теплого и светлого родительского дома, странного, закутанного одновременно в тулуп и в пальто, человека, оказавшегося знакомым его родителей.

Ворвавшийся в дом Тельпухов успевает до окончания боя курантов получить свое место за столом, вместе со всеми выпивает из фужера не названный автором напиток и становится активным участником празднества. Сначала он веселит всех своим рассказом о том, как он героически добирался на легкой кошевке из Кандерепа в Болотное, а затем взбирается на табурет, достает тетрадный лист бумаги и читает с него свое стихотворение, которое, по его словам, он написал в этот день (31 декабря 1960 года или 31 декабря 1962 года). Стихотворение и манера его чтения Тельпуховым вызывают восторг у собравшихся. В то время, как «все разом и вдруг захлопали в ладоши», Тельпухов спускается с табурета «со счастливым видом победителя», чтобы продолжить пиршество.

Удивление от нескладности стихотворения, вызвавшего овации у собравшихся за столом взрослых, ощущение присутствия запаха смородины в комнате, появившегося, по мнению автора, после выразительного чтения Тельпуховым своего произведения, неожиданно вызывают осознание у не то шестилетнего, не то восьмилетнего будущего писателя Александрова, что перед ним явился настоящий поэт.

Явление Тельпуховав новогоднюю ночь и замечательное стихотворение этого поэта навсегда запечатлеваются в памяти у Николая Александровича, и он, шестьдесят с лишним лет спустя, легко воспроизводит для читателей мельчайшие подробности того вечера, включая полный текст запомнившегося ему стихотворения.

Почему писатель Александров в одном из вариантов текста «Зеленый чай» изменяет дату описываемого им события с 1961 года на 1963 год?

Причина изменения даты описываемого им события Николаем Александровичем достаточно прозрачна: по имеющимся сведениям, Николай Иванович Тельпухов переезжаетжить и работать из Новосибирска в Болотное в 1962 или в 1963 году, следовательно, говорить о том, что Тельпухов уже жил в Болотном в 1960 году автор не может.

В том числе поэтому во втором своем предисловии «Граница высшего поэтического знания» на страницах 16-28 сборника стихов Николая Ивановича Тельпухова «Лебедь Черная»Николай Александрович сообщает читателям следующее:

«…Видимо, кадровый голод замучил районную газету «Путь Ильича», которая в 1962 году приняла в свой теплый коллектив молодого корреспондента и начинающего поэта Николая Тельпухова…».

Одновременно автор изменяет дату повествования в своем предисловии «Зеленый чай», опубликованном в книге «Лебедь Черная» под псевдонимом Николай Чуховской, с 1961 года на 1963 год.

До этого, в тексте «Зеленый чай (о Н.Тельпухове)», опубликованном в книге «Я встретил себя», писатель Александров был уверен, что Тельпухов уже являлся жителем Болотного в 1960 году и потому, по его мнению, он вполне мог появиться на новогоднем застолье у родителей Николая Александровича в ночь на 1 января 1961 года.

Чего не знал и что не предусмотрел писатель Александров, даже изменив дату события?

Рассказывая о своей первой встрече с Тельпуховым, даже изменив дату этого события, Николай Александрович, сам того не подозревая, допускает ошибку, которую может допустить только человек несведущий в истории родного края: обосновавшись в Болотном в 1962 году или в 1963 году, Тельпухов начинает работать вовсе не в газете «Путь Ильича».

Дело в том, что весной 1962 года редакция болотнинской районной газеты "Путь Ильича" была ликвидирована по постановлению ЦК КПСС о создании межрайонных газет. Вместо нее и еще трех районных газет Мошковского, Тогучинского и Колыванского районов была создана газета Новосибирского обкома КПСС и областного совета депутатов трудящихся для районов Новосибирского колхозно-совхозного управления «Ленинское знамя». Редакция этой газеты располагалась в городе Новосибирске по адресу: ул.Кривощековская, 1. Редактором этой газеты была назначена А.В.Павлова.

Газета «Ленинское знамя» печаталась в городе Новосибирске в типографии газеты «Советская Сибирь» с мая 1962 года по март 1963 года и распространялась на территории Болотнинского, Мошковского, Тогучинского и Колыванского районов. Газета содержала материалы этих районов.

Вот именно в этой газете в мае 1962 года и начал работать Николай Иванович Тельпухов. Первым его материалом в этой газете стала статья «На переднем крае»об Ояшинском совхозе Мошковского района, опубликованная в номере от 10 мая 1962 года.

Точное время переезда Тельпуховав Болотное нам неизвестно. Работа в газете «Ленинское знамя» не подразумевала привязанность к одному лишь Болотнинскому району, редакция газеты находилась в Новосибирске, собирать материал для статей приходилось на территории четырех районов. Теоретически Тельпухову было даже комфортнее не переезжать в 1962 году в Болотное.

В первом и во втором вариантах своего текста «Зеленый чай» писатель Александров сообщает о разговоре его родителей и гостей о том, что редактор газеты отправил Тельпухова в Кандереп с заданием сделать срочный репортаж в первый номер. Сам Тельпухов, явившийся, по словам Александрова, в дом родителей автора в разгар новогоднего праздника, опять же, по словам Александрова, «…бурно рассказывал, как кандерепские (Кандерепские) мужики проводили его, пробивая, как трактором, дорогу своими тяжелыми санями, перед его легкой кошевкой до самой Турнаевской развилки, и только потом отпустили одного ехать в Болотное. Задание он выполнил, передовиков сфотографировал, интервью взял и теперь в первом новогоднем номере газеты «Путь Ильича» будет обширный рассказ о героях Кандерепа…».

Для нас, знающих, что в 1960 и в 1961 годах Тельпухова в Болотном совершенно точно еще не было, очевидна явная недостоверность информации из первого варианта текста «Зеленый чай», опубликованного в книге «Я встретил себя».

Не менее недостоверной нам показалась информация из второго варианта текста «Зеленый чай», опубликованного как предисловие в книге «Лебедь Черная».

Памятуя, что с мая 1962 года и по март 1963 года Тельпухов работал в газете «Ленинское знамя», и лишь с марта 1963 года начал работать во вновь созданной болотнинской районной газете «Путь Ильича», тем не менее, мы не поленились и просмотрели предновогодние и новогодние номера «Ленинского знамени» за 1962 и 1963 годы.

Нами не было обнаружено никакой статьи Тельпухова о Кандерепе в январе 1963 года (в трех первых январских номерах газеты не было вовсе ни одного материала Николая Ивановича). Предновогодняя статья Тельпухова «Волокитчики», вышедшая в номере «Ленинского знамени» от 30 декабря 1962 года, была посвящена событиям в колхозе «Красный октябрь» Колыванского района.

Не менее спорной оказывается при рассмотрении и история со стихотворением Николая Ивановича Тельпухова «Зеленый чай», которое, по словам писателя Алесандрова, поэт столь впечатляюще ярко прочел перед собравшимися за новогодним столом в доме родителей автора.

Мы, разумеется, отметаем всякую возможность его прочтения Тельпуховым в Болотном в первые часы 1961 года по банальной причине отсутствия в это время в Болотном самого Тельпухова.

Но это не всё. Следует обратиться к истории появления этого стихотворения вообще. Нам известно, что стихотворение «Зеленый чай» появилось в период влюбленности Николая Ивановича Тельпухова в свою будущую жену Галину Сергеевну Власову – молодую преподавательницу русского языка и литературы Болотнинского педагогического училища, которой он и посвятил это свое произведение. Влюбленность эта произошла много позже 31 декабря 1960 или 31 декабря 1962 года, когда, по словам Александрова, Тельпухов написал стихотворение «Зеленый чай». Нам известно, что Власова и Тельпухов поженились в 1966 году и период ухаживания Тельпухова за своею невестой был недолгим. Исходя из вышеописаного, мы вправе сделать вывод, что в первые часы 1963 годы Тельпухов также не мог бы еще никому прочесть свое произведение.

Есть еще один эпизод, который вызывает сомнения в достоверности всей истории, описанной в произведении писателя Николая Александровича Александрова «Зеленый чай». Обратимся к тексту автора:

«…Отец решил похвастаться новым приобретением – радиолой «Рекорд» и поставил пластинку с модной песней: «Течет река Волга, а мне семнадцать лет». Но на него зашумели и сказали убрать музыку…».

Песня «Течет река Волга» была написана в 1962 году композитором Марком Фрадкиным и поэтом Львом Ошаниным для панорамного кинофильма «Течет Волга», снятого на киностудии им. Горького (режиссер Яков Сегель, сценарий Валентина Ежова и Бориса Монастырского), премьера которого состоялась 1 марта 1963 года. В фильме песню исполнил Владимир Константинович Трошин.В июле 1962 года в одном из выпусков воскресной радиопередачи Всесоюзного радио «С добрым утром!» состоялся рассказ о кинофильме «Течет Волга», который сопровождался записью песни «Течет река Волга» в исполнении Марка Наумовича Бернеса. 10 декабря 1962 года Бернес записал на Всесоюзной студии грамзаписи новый вариант песни, выпущенный на грампластинке в 1963 году; под эту фонограмму Бернес исполнил песню также в телепередаче «Голубой огонек» 1 мая 1963 года. В том же 1963 году состоялась вторая грамзапись песни в исполнении Людмилы Георгиевны Зыкиной. Новая пластинка стала популярной в СССР, а песня на долгие годы стала визитной карточкой Зыкиной.

В конце декабря 1962 года и тем более в конце декабря 1960 года никаких пластинок с песней «Течет река Волга» еще попросту не существовало.

Что могло происходить на самом деле в доме родителей писателя Александрова в новогодние вечера накануне 1961 или 1963 годов?

Если убрать из текста Николая Александровича появление Тельпухова, его исполнение стихотворения «Зеленый чай» и грампластинку с модной песней «Течет река Волга», которой якобы безуспешно пытался похвастаться перед гостями папа тогда еще маленького автора, мы получим с большой долей вероятности реальные события, происходившие в доме родителей писателя Александрова 31 декабря 1960 года или 31 декабря 1962 года:

«…На улице бушевала вечерняя и обильная метель, а в доме вихрилась и путалась своя суета – готовился новогодний стол, уже подходили гости с подарками и в моем укромном углу, как и у старшей сестренки, копились конфеты и душистые апельсины. Потом пришли гости, и с клубами пара в коридор протиснулись девочка, основательно укутанная шалью, и мальчишка в шапке с опущенными и завязанными под подбородком ушами. Мама начала помогать им раздеваться, а взрослым крикнула, выглянув на лестницу:

- Там веник в углу, обметайтесь.

Женщины все время смотрелись в зеркало, которое отец недавно прикрепил к стене в коридоре. Они украшали себя блестками, кокетничали и смеялись. Но вот отец пронес в гостиную комнату огромную чашку с парящим картофелем и все, как по команде, расселись за праздничным столом.

- Наливай! – командовал отец и откупорил бутылку водки, ловко сорвав с горлышка пробку в виде металлической бескозырки.

- Хлеб? – всплеснула руками мама. – Опять про хлеб забыла!

Она умчалась на кухню, а я хочу признаться, что всю последующую жизнь она всегда забывала поставить на стол хлеб…».

«…Мы играли в детской комнате, потом в просторном коридоре, потом на печи и полатях, но самое интересное, конечно, разыгрывалось за столом. Гости уже шумели и наперебой предлагали тосты…И опять тосты, и уверенные разговоры о новом счастье и достижениях. И вот наступил торжественный момент Нового года: включили радиолу и все встали в ожидании Кремлевских курантов…»

«…приемник ударил куранты.

- Один! Два! Три! – считали все хором. – Четыре! Пять! Шесть!..Семь! Восемь! Девять!...Десять! Одиннадцать! Ура!!! – И гимн! Самый лучший гимн в мире, самой счастливой страны – Советского Союза…».

«…Мы с сестрой и малыми гостями сидели под праздничным столом и шалили. Нас пару раз уже выгоняли, но мы по-партизански пробирались опять в комнату и прятались под столом…».

Чем необычен этот текст?

В доме у родителей Николая Александровича не установлена новогодняя елка: о ней в повествовании не сказано ни слова, что само по себе удивительно. Посмотрите новогодние фотографии 1960-х годов ваших родителей, дедушек и бабушек. Вы обязательно заметите стоящую в углу квартиры, или в проеме между окон, или прямо посреди комнаты – украшенную праздничную новогоднюю елку. Семьи, в которых были дети, ставили елку практически всегда. Без елки встречали Новый год, как правило, только лишь пожилые одинокие люди, у которых уже несколько лет не собирались гости и родственники. Но и они старались украсить помещение хотя бы хвойными веточками.

Дети не приглашаются за один стол с родителями и взрослыми гостями перед тем, как пробьют Кремлевские куранты; дети не выступают перед взрослыми с подготовленными номерами (что было распространено в то время) и не получают за это подарки; вместо всего этого, дети предоставлены сами себе: беспризорно и неприкаянно вчетвером они перемещаются по всей квартире и уже после полуночи (когда обычно детей отправляли спать) оказываются вдруг под праздничным столом.

Автором описан по сути крайне незатейливый новогодний стол: Николай Александрович повествует нам лишь о «парящем» картофеле в «огромной чашке», хлебе и водке на столе, а также о конфетах и апельсинах, припрятанных им и его старшей сестренкой в укромном уголке их комнаты. Ни слова не сказано о непременных спутниках болотнинских застолий того времени – холодце и винегрете, соленых огурцах, помидорах, грибах, капусте. Уже появился и продавался майонез. Вместе с ним на праздничных столах болотнинцев в то время появились сегодня всем хорошо знакомые салаты «Селедка под шубой» и «Оливье».

А что, если писатель Александров запамятовал, и описываемое им событие произошло на самом деле в новогоднюю ночь 1964 года (1965, 1966, 1967 годов?)

А что, если Николай Александрович просто запамятовал и ошибся с годом?

В новогоднюю ночь 1964 года и последующих годов у папы Николая Александровича уже вполне могла иметься пластинка с песней «Течет река Волга», хоть в исполнении Людмилы Зыкиной, хоть в исполнении Марка Бернеса.

В каком-нибудь из первых новогодних номеров газеты «Путь Ильича» 1964-1967 годов вполне могла быть опубликована статья Тельпухова о кандерепских (Кандерепских) мужиках.

В 1965 году Николай Иванович Тельпухов уж написал и посвятил своей будущей жене стихотворение «Зеленый чай», а до этого вполне мог сочинить и прочитать перед собравшимися гостями некое иное стихотворение, до нас не дошедшее, предположим, под названием «Грузинский чай». Правда, сам писатель Александров упрямо утверждает, что это стихотворение называлось все-таки «Зеленый чай» и даже полностью нам его цитирует в своем тексте.

Почему в поисках «кандерепской» новогодней статьи Тельпухова мы ограничимся 1964-1967 годами?

Во-первых, Николай Александрович Александров в своей книге «Я встретил себя» на страницах 9-10 рассказывает нам о том, что он пошел в школу в восемь лет в 1963 году и три класса проучился в Болотном, после чего его отца перевели на работу в Новосибирск и семья уехала из Болотного. Третий класс Николай Александрович мог закончить в мае 1967 года. Следовательно, и последняя новогодняя ночь, встреченная Александровыми в Болотном пришлась на 31 декабря 1966 года / 1 января 1967 года.

Во-вторых, чем старше становились Николай Александрович, его старшая сестра и два гостя-ребенка, тем сложнее им было бы всем вместе уместиться под столом. Мы знаем, что старшая сестра Николая Александровича была все-таки старше его (насколько старше, он не уточняет); ровесниками его старшей сестры могли оказаться и гости – мальчик и девочка. Если бы гости были ровесниками и друзьями Николая Александровича, вряд ли бы он так отстраненно описал их и не назвал их по их именам. В общем, году в 1966 ребята под столом, не привлекая внимания, уже не расположились бы.

В-третьих, на странице 10 своей книги «Я встретил себя» Николай Александрович сообщает, что его «старшая, двенадцатилетняя» сестра «умерла от порока сердца». Вероятно, что это произошло даже раньше 1967 года.

Итак, вновь заглянем на страницы болотнинской районной газеты «Путь Ильича» в поисках возможных новогодних репортажей Тельпухова в 1964-1968 годах.

Открываем газетную подшивку «Путь Ильича» за 1964 год, смотрим номер первый от 1 января и на странице 2 сразу же обнаруживаем новогодний репортаж Н.Тельпухова и А.Пищаскина. Правда, он вовсе не про Кандереп и посвящен жильцам дома номер 29 на улице Советская города Болотного. Материал так и называется: «В доме на Советской».В номерах 2 и 3 материалов Тельпухова нет.

Вновь открываем газетную подшивку «Путь Ильича», но уже за 1965 год. В номере 1 от 1 января 1965 года на странице 4 мы находим новогодний фельетон Тельпухова «Колючая елка». Он посвящен традициям празднования Нового года, про Кандереп в нем ни слова. В номерах 2 и 3 материалов Тельпухова нет.

Газетная подшивка за 1966 год. Ни в номере 1, ни в номерах 2 и 3 нет материалов Тельпухова, да и про Кандереп совсем ничего не написано.

Газетная подшивка за 1967 год. То же самое: в трех первых новогодних номерах материалов Тельпухова нет.

Евгений Терентьев

09.09.2024

г.Болотное