О послушании и смирении

                Наш православный люд страдают одной характерной болезнью – все любят говорить о смирении и послушании, но никто не знает, что это такое. А ведь эти понятия лежат в основе спасения. Их незнание  превращает церковную жизнь в «иудейское служение», как его называл преподобный Максим Исповедник. На тему послушания сказано и написано много. Однако все эти суждения носят, как правило, более теоретический, чем практический характер и отражают  личное мнение авторов, порой далеких от истины. Толкования смирения принадлежат в основном монашествующим и отражает аскетический взгляд на мир. При этом они не понимают, что суждения инока, совершенно не приемлемы для мирской жизни. Чтобы ссылаться на Отцов, нужно понимать их учение с учетом исторических условий, личности, и богословия святого в целом, и знать, что можно говорить мирянам, а что нельзя. Максим Исповедник говорил: «Святые отцы прежде определяли способность восприятия научаемых, а затем изрекали для пользы научаемых лишь некоторую долю тайны, оставляя ее часть неисследованной». А сегодня этим никто себя не утруждает.
                Человек, связавший себя с Православием должен знать, что такое смирение и послушание, и чем они отличаются друг от друга, иначе спасение станет невозможным. В церковный лексикон слова о послушании и смирении вошли из послания апостола Павла к Филиппийцам, в котором, говоря о Христе, он пишет: «Смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Фил.2:8). Поскольку задача христианина следовать Христу, то понимание этих слов буквально привело к утрате их первоначального смысла. К сожалению, никто не прислушался к Павлу, который предупреждает: «Буква убивает, а Дух животворит» (2Кор.3:6). В результате буква убила Дух в словах о смирении и послушании, превратив их в затасканный нарратив «благочестивого» поведения.
                Что только не называют в приходской и монашеской среде этими словами – от рабского труда так называемых «трудников» в монастырях за койку и монастырскую трапезу, до трудовой повинности прихожанок в церквях «ради Христа» или «братского чаепития». По сути, термин «смирение» превратился в магическое заклинание для порабощения верующих, ибо обвинение в несмирении равносильно обвинению в смертном грехе. Отцы вещают, что если нет смирения, то обуяла грешника гордыня – мать всех грехов, а значит далек он от Христа и Царствия Небесного. Посему и прещение наложить могут. Слова величайшего духовного значения, раскрывающие тайну Боговоплощения, превратились в инструмент страха и принуждения. Если их убрать из церковного лексикона, то вербальная жизнь церкви явно оскудеет и превратится в «несоленую соль». Поэтому в силу значимости и актуальности темы, необходимо дать богословское определение смирению и послушанию.
                Как я уже сказал, термины «смирение» и «послушание» пришли к нам из послания апостола Павла. Все Священное Писание – боговдохновенно и признается Церковью, как исходящее «из уст Божиих». Для начала рассмотрим послушание применительно к «Богомужним», как их называет Максим Исповедник, действиям Сына Божьего. Ипостась Христа является Богочеловеческой, то есть, состоящей из человеческой и Божественных природ «не слитно и не раздельно», как о том сказано в определении IV Вселенского Халкидонского Собора. Это учение весьма сложное и содержит тайны, превосходящие человеческий разум. Каждому оно открывается особо, в зависимости от готовности вместить откровения свыше. Многочисленные ереси монофизитства и монофелитства возникли как раз на почве ошибочного толкования двух природ Христа. Опуская достаточно сложные исследования Отцов, суть «Богомужности» можно раскрыть в следующих словах. Как Бог, Христос не может быть не послушливым и смиренным, и не непослушным, и несмиренным, ибо Бог чужд всему этому. Следовательно, послушание и смирение, о котором говорит апостол, относятся к человеческой природе Иисуса Христа. Главной задачей Боговоплощения было возвращение человека к его первоначальному состоянию святости. Сын Божий, ради спасения, воспринял человеческую плоть во всей ее полноте, включая и пораженность естественными страстями, ибо, как писал святитель Григорий Богослов: «что не воспринято, то не уврачевано». Поэтому Христос воспринял не какое-то иное тело, отличное от  нашего, а плоть падшего Адама. Его задачей было восстановить образ и подобие Божие именно в грешнике. Учение об этом создавалось святыми отцами от Григория Богослова до Максима Исповедника и получило название «Апокатастасис» или «восстановление». С другой стороны, мы знаем, что Христос был: «Подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр.4:15), то есть был безгрешен.
                В связи с этим, возникает вопрос: как Иисус мог быть безгрешным, если воспринял нашу грешную природу во всей ее полноте? Ответ на этот вопрос дают понятия  «послушание» и «смирение». Уничтожение первородного греха свершилось в момент Воскрешения Спасителя и Его прославления. Оно заключалось в восстановлении первозданного образа и подобия Божьего в человеке. Это стало возможным в силу непорочного зачатия Богородицы, которое не сопровождалось страстностью – неизменной причиной греха. Совершить такое не под силу людям, а только Богу, поскольку падшее и греховное не может восстановить безгрешное и святое. При Воплощении была задействована Божественная сущность Христа, восстановившая  святую природу Адама. Поэтому Апостол и говорил, что Христос был как один из нас «кроме греха», имея ввиду грехи вольные, не извинительные. Пребывая во плоти, Спаситель подчинил действие человеческого Божественному, не умоляя, при этом, свободы и свойств, нашей природы, то есть сохранил в Себе невольные страсти или грехи – усталость, голод, жажду, скорбь и другие. Он не поглотил Своим Божеством человека, как о том учили монофизиты, и не подавил Божественной волей человеческую, как о том заявляли монофилиты, а в зависимости от ситуации и плана Домостроительства, позволял действовать в Себе и той, и другой природам. Применительно к нашей теме, это означает, что Христос «был послушлив до смерти» в том смысле, что не позволял человеческой воле идти против Божественной. Иисус был послушлив в Самом Себе, а не по отношению к Отцу, ибо Сам был во всем Ему равен, а значит послушание Себе равносильно послушание Отцу, ибо воля и действия Святой Троицы едины во всех Лицах. Такое послушание исходило из сущности Бога, а поэтому людям – недоступно. Следовательно, смысл послушания заключается в восстановлении Христом падшей природы, когда человеческая воля во всем гармонично взаимодействует с Божьей (синергия).
                Павел не случайно поставил слова «послушание» и «смирение» в один ряд, поскольку они близки друг другу по смыслу. Послушание является формой смирения и его проявлением в действии. Без послушания Христова не может быть смирения, а без смирения – послушания. Через свободное подчинение Божественной воле наступает восстановление человека в его первозданном образе и подобии. Вот что является смирением и послушанием в богословском смысле, применительно к Богомужней природы Иисуса.  Смирение и послушание у людей существенно отличается.  У них нет второй природы и поэтому послушание во Христе – это подчинение чувств разуму, а разума духу, связывающего душу с Богом. Смирение – полное отречение от земных привязанностей и помышление о жизни будущего века. Поэтому, как дико и грубо в свете этого  должны выглядеть смирение и послушание, когда под первым понимается подчинение одного грешника другому, как правило, еще большему грешнику, пусть и в священном сане, а под смирением – толстовщина, когда, стиснув зубы и вскипая от ненависти, «смиренный» христианин опускает глаза долу при нанесении ему обид,  подставляя в буквальном смысле левую щеку для нового удара.
                Послушание – это духовное состояние, которое  вырабатывается долгими годами внутренней борьбы. Оно заключается не в подчинении старшему, а в повиновении воле Божьей, которая открывается подвижнику различным образом. Мотивом послушания становится стремление все, что не делать, делать ради Христа, а не ради кого-то или за что-то. Вот что пишет о послушании митрополит Антоний Сурожский: «Послушание – это раньше всего стремление слушать и стремление слышать не только умом, но всем существом, открытым сердцем, благоговейным созерцанием духовной тайны другого человека...Цель послушания - научить человека отрываться от собственных мыслей, от собственного отношения к вещам и вслушиваться в то, что говорит ему другой человек». Другими словами, послушание – это категория духовного общения, условие истинного братолюбия, и как следствие, дар услышать глас Божий в себе, часто взывающий к разуму через попускаемые искушения или устами ближнего. Он наделяет способностью различать суть вещей и явлений, в которых послушный ум видит Промысел Божий. Иначе говоря,  послушание – это духовное качество, способ богопознания, а не мытье полов в церкви. Поэтому, кто термин «послушание» использует для «благочестивого» обозначения трудовой повинности в храмах или монастырях, тот не только извращает Евангельское учение, но и оскверняют подвиг Христа, Который был послушлив до смерти.
                Смирение – это побуждение, волевое усилие, направленное на исполнение воли Божьей и отсечение своей; оно реализуется через послушание, то есть способность услышать (послушать) самого себя: «Внемли себе» (Втор.15:9), – призывает Господь. А для этого нужно научиться различать свою волю от Божьей. И постичь это можно только опытным путем добродетелей. Но, чтобы научиться внимать себе, нужно отвлечься от всего внешнего, то есть умереть для мира в помыслах. Именно об этом говорит Исаак Сирин: «Смирение – есть сугубое, добровольно принятое на себя умертвление для всего». Поэтому, бытующее в Церкви и монашестве «толстовское» понимание смирения, по сути,  обвиняет Спасителя в несмирении, поскольку Христос изгнал кнутом торговцев из храма и жестко обличал книжников и фарисеев: «Отец ваш – диавол» (Ин.8:44), «Гробы, полные костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф.23:27). И самое главное, –  послушание и смирение ради Христа – это не повиновение начальству и клиру, а действие Божества в человеческой природе. Непонимание этого ведет к тяжким последствиям для души.
.