Скольжение по краю бездны

Смерть всегда рядом со мной, она как мать, долгожданного и горячо любимого ею малыша, следит внимательно, неотступно и с восхищением.

С предвкушением ждёт и ловит мой последний момент, миг перед шагом за кромку. Иногда она подходит очень и очень близко.

Крадётся как тень будущего по дороге из прошлого, подбирается ко мне своими лёгкими и неслышными шагами, не оставляя следов на песке. Всё ближе и ближе, и уже готова меня обнять, заключить в крепкие материнские объятья, или как самая пылкая любовница, которая обовьёт руками и ногами, и не выпустит, пока не получит своего.

Дышит прохладным ветерком тихонечко в затылок, и тогда бегут мурашки по телу, встают дыбом волосы, даже там где их нет. А сердце, нет, не пропускает удар, не замирает и не несётся вскачь, оно так же спокойно отсчитывает свой рабочий ритм тик-так, тик-так. Не в первый раз, правда дружище?

Сколько раз я проскальзывал между её цепких костлявых пальцев в самый последний момент, даже не замечая её белозубой доброжелательной усмешки. Не в этот раз любимый, до следующей встречи!

Иногда я не обращал на Неё внимания, иногда запоминал встречу с ней на всю жизнь.

Первая встреча, которую я твёрдо помню, произошла в мои два года. У меня сильнейший жар, и уже ничего не болит, только легкость в немощном тельце и серость разлившаяся вокруг. Меня везут на заднем сиденье легковушки, закутав в шерстяное, бледно-зеленое одеяльце. Успели в больницу, как потом мне рассказывали - врач ох…, что довезли живого. В тот раз, она ласково и нежно погладила меня по головке, и молча ушла.

А вот мне уже семь лет, я живу в центре города, в коммуналке, и всё свободное время провожу во дворе и на улице. У моего друга появился новенький блестящий двухколёсный велосипед, долго выпрашиваю прокатиться. Несусь радостный вниз по длинному и прямому проспекту, имени вечно живого вождя мирового пролетариата, ветер выбивает из края глаза слезу, а я вдруг с нарастающим ужасом понимаю, что забыл, как тормозить.

Перед перекрёстком пытаюсь повернуть в сторону. Падаю, обдирая кожу с коленок и локтей (шрамы на всё жизнь), качусь и останавливаюсь на изумрудном травяном газоне, перед проносящимися мимо железными чудовищами на огромных чёрных колёсах.

Она опять не довольна - что, проехал мимо меня, маленький гонщик? А ведь чего мне стоило, уговорить упрямого еврейского мальчика, отдать за просто так свой новый велосипед, покататься другому?

У меня же, одна забота, дотащить клятый велосипед до дома, этому механическому убийце хоть бы что, даже краска не отлетела, а я еле иду, хромая на обе ноги, мне больно и обидно, и за мной по асфальту тянется дорожка из кровавых клякс.

Как для кого, а для меня молния, ударившая где-то рядом, в лесу или на озере - банальная вещь, это как поздравительная открытка, специально её не ждёшь, твёрдо знаешь, что она придёт по расписанию, словно пассажирский скорый поезд, и становится странно, если её долго нет.

Вот я на летних каникулах, в деревне, в гостях у своего сурового деда, фронтовика и разведчика (это у нас семейное, уже четвёртое поколение) и у самой любимой, среди всей моей родни, бабушки (с грубыми, потрескавшимися от работы, но такими ласковыми руками), которая принципиально не говорит со мной на русском.

Мне 12 лет, я не пошел играть со своими друзьями, так сложилось не по моей вине, просто случайность. Они играли на берегу озера и спрятались от ливня в старой заброшенной баньке. Залетела в открытую дверь шаровая молния... и вот я стою на деревенском кладбище, рядом с тремя свежевырытыми могилами.

Нет горя или слёз, и это не банальное детское безразличие, просто меня окутывает какая-то лёгкая грусть и ограждает от всего окружающего.

И вновь я чувствую Её присутствие рядом с собой, она прошла вплотную ко мне, чуть-чуть не задев своим старым, пыльно-серым, с дырками и заплатками плащом. Она вновь передала мне свой привет – не забывай дорогой, ещё увидимся!

А вот я студент универа на картошке, закончился очередной трудовой день на совхозных полях, тормознули с другом попутку - грузовик забитый прессованными тюками сена. Мы вдвоём расположились на верху, в забитом сверх бортов кузове, держимся за какие-то верёвочки.

Солнце, молодость, веселье, беззаботность.

Старая грунтовка, петляет крутыми поворотами по ухабистым пригоркам, между взорванных и оскалившихся острыми краями гранитных скал. Вокруг влажный после дождя, пахнущий разогретой смолой и разнотравьем, густой и тёмный еловый лес.

С удивлением смотрю на катящееся и задорно подпрыгивающее перед грузовиком колесо, со скрежетом сминаемого металла, грузовик вылетает в глубокий кювет, оставляя на дороге за собой, глубокую рваную борозду.

Слетаю в бок, как осенний листок, медленно и плавно. Встаю, на мне ни царапины (сколько лет отрабатывал падения, до сих пор ни одного перелома, спасибо родному спортзалу Динамо и двум годам муштры в ДШБ).

Кабина всмятку, всё в кровище, два трупа на сиденье, мой друг каким-то чудом зацепился в кузове, потом посмотрели – воткнул пальца на всю глубину, содрал пару-тройку ногтей под корень и всё.

И вновь от Неё послание, как нежный шепоток прямо в ухо, как старый заезженный анекдот, который уже давно не смешит, а вызывает лишь жалость - что думаешь, парнишка, рановато для тебя, ещё не наигрался?

Моё осознанное заигрывание с Ней она не принимала. Причём не принимала, от слова совсем. Пролетевшая через плечо навылет автоматная пуля - это оказывается, мой и только мой выбор, Она тут не причём.

Хождение с голыми руками на бандитские стрелки – ну, понимаешь, тебя ж друзья попросили и это с твоей стороны простая услуга, а Она в это время, занятая вся такая была, и к вам не только не успевала, а и не собиралась вообще.

Спасение незнакомой девчонки от изнасилования, толпой отморозков с горячей кровью - ну это твоё взыгравшее либидо и сумасшедшие гормоны, а от меня тебе презент – сотрясение, что бы всё-таки не наглел.

Дурацкая гонка на только что купленном, новеньком джипе по свежеотстроенной трассе - ты ж хотел испытать машинку, я только камешки в сторону смела, чисто по дружбе.

Она как любая женщина, зовешь – не приходит, по тысяче выдуманных ей самой причин; забыл – напомнит, когда и не ждёшь больше; попытаешься договориться - обманет просто из принципа.



Между пятым и шестым десятком, ко мне пришло оно, сказал бы «снизошла нирвана», но не буду употреблять выспренних слов – просто пришло оно – ничем не замутнённое счастье.

Я был готов принять Смерть в любой момент, без условий и контрибуций, без горя и радости, без долгов и желаний, без сожалений и страха, без боли и страданий.

Спокойная тихая радость и предчувствие долгожданной встречи, отстранённость от суеты окружающего мира окутывало меня, нежнее и теплее, чем пуховое одеяло.

Назвать это состояние - чувственным наслаждением ожидания конца, я не смог бы, это было, как вернуться к детскому ожиданию чуда, только без детских обид и горестей, как свидание, которое откладывал, боясь разочароваться, как мечта, которая если сбудется, то принесёт, лишь скуку и необходимость искать новую цель.

И вновь Она меня обманула. Я ждал и был готов, отодвинув в сторону всё, что мешало нашей последней встрече.

Она опять за мною не пришла, не взяла крепко за руку, не повела за собой по вечной тропе в свой величественный чертог. Оставила на память лишь сладкий поцелуй, мимолётный отпечаток её холодных и ласковых губ, проявившийся тяжестью на сердце. Прохладное пожатие пальцев и легкое касание руки, отозвавшееся немотой в пальцах моей левой руки, той, что ближе к сердцу.

И в этот раз Она не сказала - до встречи! Значит, встречи не будет? Или мы уже встретились, а я этого до сих пор не понял?