Чучундра

- Сударыня!- мне он однажды сказал.
- Где бродите Вы, Я без Вас заскучал!
Всё вспыхнуло, всё закружилось –
И я поняла… что влюбилась...


***
 Как всегда на завтрак, Егор сварил   любимую гречневую кашу. Он добавил в неё мелко порезанной морковки с луком, тушёной   на медленном огне. Так его научила  подруга Настя. В самом деле, каша стала гораздо вкусней, да и завтрак несколько разнообразился. Настасья   советовала, есть также и овсяную кашу. И поясняла, что овсяная каша хорошо чистит организм, поэтому её тоже надо есть по утрам, хотя бы несколько раз в неделю. А, вот не любит он овсянку, и есть её не станет. Пусть Анастасия  сама её ест.  А теперь чай с лимоном. И вот тут овсяное печенье   будет очень кстати.

Понятно, что Настя из добрых побуждений советует, но уж как пристанет:  « … делай зарядку, маши руками, чтоб кровь в организме не застаивалась, пальцы на руках и ногах разминай, да ещё и уши свои три постоянно!». А недавно вообще заявила: - «на Соловьёва в телевизоре безотрывно не смотри ,  переводи взгляд в стороны…».  Да ещё и подмигивать велела. А кому подмигивать - то? Ей что ли за тысячи километров, ведь, не увидит, всё равно. Хотя… кто её знает….  Интуиция у неё, видишь ли…

Привык он к ней, хотя ведь странно это. В Интернете с Настей  в конце лета подружились,   в «Одноклассниках».  Хотел сказать, познакомились …, но нет,   никто там не знакомится. Более того, там тщательно скрывается возраст, иногда место проживания и уж почти обязательно внешность. Народ в «Одноклассниках» собрался возрастной, чаще пенсионного возраста. А что ещё делать на пенсии без привычной занятости на работе?  А если ещё и семья разбежалась,  кто куда...   Вот, и остаётся...  сидеть в «Одноклассниках»…  Сам-то он  не любитель там долго тусоваться, заглядывал изредка. Так,взглянуть иногда, как поживают друзья – приятели - подружки детства, школы, однополчане и земляки.

 Но однажды Егор получил письмо, в котором некая «одноклассница» пишет: «Сударь, позвольте поприветствовать вас и поинтересоваться по какой причине Вы предложили мне дружбу? Я вижу, что прежде мы знакомы не были. Но, возможно, Вы из города N, и Вас привлекли мои альбомы с ретро – фотографиями города. Мне часто предлагают дружбу по этой причине, но страница у меня теперь закрыта после нескольких попыток хакеров там напакостить».  Стиль письма показался ему необычным, ему стало интересно взглянуть на его обладательницу. Тем не менее,  он честно ответил, что дружбу не предлагал и что, вероятно, это ошибка.

 Он машинально  нажал на её имя, и  страница открылась. Странно, но он совсем не помнил, что предлагал ей дружбу. С аватарки, сидя на какой-то завалинке, на него смотрела женщина средних лет и, как ему показалось, вполне привлекательной внешности. Она улыбалась, и показалась ему вполне адекватной и приветливой.   Егор тоже не стал со своей стороны прерывать дружбу с новой «одноклассницей». Вскоре между ними началась переписка в стиле 19 века, которая обоих увлекла и позабавила. Теперь их «встречи» стали ежедневными, им было приятно и легко общаться. Общение ни к чему не обязывало, не напрягало и не тяготило ни ту, ни другую сторону и даже забавляло и украшало его повседневное однообразие.

Однако, через некоторое время, он  заметил, что их переписка, оставаясь всё такой же приятной и, по прежнему, ни к чему не обязывающей, всё же изменилась. Общение стало более раскованным и вольным. Раз такое дело,  Егор при прощании стал посылать ей смайлик «поцелуй». Забавно, но ему было очень приятно «целовать» её. Она поначалу сопротивлялась его «поцелуям» и, отшучиваясь, говорила: «Что Вы делаете, Сударь, мы так мало знакомы. Вам невместно так вести себя. Всё это возможно лишь по истечении двух-трёх лет нашего общения. И я, юная девушка не могу позволить Вам эти вольности. К тому же Вы не представились моим родным и не были у нас дома». Он охотно принял её игру и, не задумываясь, отвечал тем же. Этому способствовало ещё и то, что она поменяла на аватарке фото взрослой женщины на юную девушку. Девушка, как и все в юности, конечно же была прелестна. И он, глядя, на юные пухлые губки, ещё охотнее стал посылать ей «поцелуи».

***

Дети разбежались по своим делам и Настя, впервые за долгое время осталась наедине сама с собой и… со своими чувствами, в которых она почти утонула. За окном, медленно кружась, падали крупные и пухлые снежинки. Погода, как цирковая гимнастка, выполняла сумасшедшие кульбиты. Вместе с погодой за окном выполняли цирковые кульбиты и редкие прохожие. В течение двух недель температура почти ежедневно менялась и земля то оттаивала, то покрывалась коркой льда.  А погоде  соответствовало, как  самочувствие её тела, так  и эмоциональное состояние её души. Настя смотрела в окно, и не видела, ни как тихо падал снег, укутывая землю пушистым белым покрывалом, ни забавных поз прохожих, пытающихся удержаться на ногах.  Слёзы ручьём текли по щёкам, но она не замечала и своих слёз. Егор уже неделю не появлялся в «Одноклассниках». Забавная, милая переписка, которая длилась почти два месяца, неожиданно прекратилась, и она,  вдруг, почувствовала себя рыбой выброшенной из воды на берег. Воздуха, который так ещё недавно наполнял её радостной энергией, вдруг,  не стало, и дышать теперь было нечем…


Что это?! Что с ней случилось?  Подобного состояния ей   не довелось испытать даже в юности. Юность и молодость ей достались нелёгкими и невесёлыми. Правда, она, неисправимая оптимистка, даже не догадывалась о своей невесёлой юности. Просто жила и радовалась каждой минуте жизни. Хоть и недолго, но Настя всё же  была замужем, позже ещё были два-три недолгих романа, но подобных чувств тогда не было, от слова СОВСЕМ. А сейчас дорогой ей человек неожиданно исчез в просторах Космоса. Дорогой?! А она и не знала прежде, что дорогой. Да и не дорогой вовсе, а … как воздух. Когда был, хоть и виртуально рядом, пусть несколько десятков минут в день, она и не замечала, что он так ей необходим. А сейчас без этих нескольких минут общения в день  … нечем дышать…. 

Как тень бродила она неприкаянно, забывая, что начала мыть посуду, гладить бельё и снова забывая окончить начатое. Дети берегли её, не приставали, объясняя её состояние повышенной метеочувствительностью. Такой они   раньше её не знали. Она тупо сидела в интернете, но Егора НИГДЕ не было. Он и раньше заглядывал сюда ненадолго. А последнее время общение их в «Одноклассниках» вообще стало недолгим и очень сдержанным, в обсуждениях он совсем не участвовал. Его присутствие в интернете отражалось краткими  записями в окошках: … был тогда-то… был несколько минут назад… был недавно…. А ей и этого хватало.

Наконец, Егор появился! Первой её эмоцией была совсем не радость…  Кажется, это была обида? Как ты мог… а ведь я без тебя дышать не могла …   А потом проснулась РАДОСТЬ! Так ты болел?  Значит, ты – ЕСТЬ! И ты просто болел… какое счастье. И уже потом интернет понёс к нему от неё слова сочувствия, заботы и сдержанной радости от свидания и предстоящего общения. И уже ночью появился осмысленный анализ происходящего  – а что же это вообще-то было…? Анализ не дал результатов, ведь несмотря на её бальзаковский возраст, подобные чувства ей ранее были неведомы.

Это любовь? Нет! Любовь – это что-то нежное, доброе. Любовь - это забота, ласковые взгляды и прикосновения. А что было с ней? Боль, страдание, потеря, невозможность жить, дышать… сумасшествие какое-то. Это очень больно. И как ей понять, что с ней, и как   теперь с этим жить ...  Счастье обретения открыло все запоры, замки, задвижки и в теле и в голове. Если раньше ей и в голову не приходило представить голое мужское тело и производить с ним какие-то действия, то сейчас стало возможным всё. Теперь она уже не испытывала ни малейшего стыда,  и каждую ночь  раздевала его, медленно снимая с него одежды, гладя и целуя его грудь.  Она неспешно изучала его губы, спрятанные в бородке и усах. С каждым разом она  растягивала  всё дольше это неведомое ранее наслаждение, наблюдая, как его мощная ракета приходит в боевую готовность, приподнимает его  трусы  и, освобождаясь от чехлов, устремляется вверх.

Виртуальный опыт дал результат и, когда Егор позволил себе вольность в переписке, она не стала избегать продолжения темы, как это стыдливо делала прежде, стараясь не показать своей неопытности.    Она стала осторожно вносить    приобретённый ночами опыт.  Егору это понравилось, он хвалил её. Ей же было неловко  и не по себе, но к счастью интернет скрывал эту неловкость. А однажды всё изменилось.   Егор, вдруг, изменил характер общения, стал сдержанным и немногословным. Общение стало редким и непостоянным. И ей снова   не хватало воздуха. Она потеряла присущую ей приветливую и спокойную уверенность. Нервы стали подводить, она  часто плакала, закрывшись в ванной. Покрасневшие глаза объясняла неожиданно возникшей аллергией на любимых кошек. В  переписке с ним стала писать глупости, а потом придумывала глупые объяснения к этим глупостям. Егор отдалялся всё больше, и это было вполне естественно. Кому охота тратить своё время на общение с неуравновешенной, и ставшей такой непривлекательной, личностью.

***

Смеркалось.…  На город опускалась ночь. Егор выключил телевизор и подошёл к окну. Сегодня сильно потеплело на улице, небо цвета тёмно-синего бархата стало ясным, да вдобавок по этому бархату кто-то  рассыпал яркие звёзды. Сверху, сияя золотом, в окно заглядывала красавица Луна. Скоро Новый год, и в окнах домов напротив заблестели и засверкали разноцветные гирлянды. Вчера заходила навестить его неизменная соседка Клавдия. Принесла ему пирожков с капустой и целую охапку гирлянд. К ней   на каникулы приехали внуки, они и привезли гирлянды, да   она и сама к их приезду прикупила гирлянд и украшений. Внуки вчера не только ёлку, а и весь дом ей украсили.  Вот и для Егора ещё осталось украшений.  Егор стал отказываться,  он и ёлку-то  ставить не собирался. Но строгая Клавдия отказа не приняла, сказала, что на днях внуки зайдут, развесят у него гирлянды  над телевизором и на окнах.
 
Он смотрел на Луну и  щемящая тоска сжимала его сердце. Конечно, он сразу догадался о причине её появления. Он вспомнил свою недавнюю «одноклассницу» Настю. Три месяца они общались в сети, а потом она исчезла. Это ведь Настя рассказывала ему в переписке о том, что в древности вокруг нашей Земли, которая в те времена называлась Мидгард – Землёй, вращалось не одна, а целых три луны: Фата, Леля и Месяц. В наше время осталась только одна – Месяц. Настя постоянно оставляла на его странице свои стихи, рассказы и рассказики, которые сама и сочиняла. Любила она поделиться и рассказами из древней истории, которых знала множество. Не любил он этого на своей странице, а вот теперь … не хватает.

Была-была, мелькала постоянно и днём и ночью и… вот полмесяца, как мелькать перестала. Сначала внимания не обратил, мало ли, чем человек занят, может очередной опус для публики готовит. Но вскоре забеспокоился - ну  вот, и всё же, где ОНА? А, вдруг, заболела? А скоро Новый год…. И даже где-то на краешке подсознания мелькнула мысль,… а… как же я теперь…. Но Егор быстро прогнал её…. Провокация какая-то…. А мысль-червячок всё не унималась. Ладно, давай разберём по полочкам. У меня всё хорошо. Мой замечательный доктор очень мне помог, я практически здоров для моего возраста и образа жизни пенсионера. Кстати, Настины оптимистичные медитации доктор одобрил, и они тоже помогли ему вкупе с лечением. Да, что такое… опять о ней!  И подруга у меня есть, приходит, когда позову, помогает по хозяйству. Ну, и вообще, тонус старается поднять. Хочется ей, конечно,   совсем, так сказать, со мной объединиться. Но, нет, я не готов, … во всяком случае, сейчас. Друзья и  соседи у меня хорошие и этого мне  достаточно.    Жизнь определённо налаживается.

Егор загляделся на необыкновенно красивое сегодня звёздное небо. Взгляд затуманился, и вдруг, раздвигая звёзды, выплыл знакомый облик. Он ласково взглянул на Егора, а милые губы приоткрылись и что-то прошептали. Ну, что тут будешь делать.   Настроение испортилось. Стал готовиться ко сну, но неожиданно    какие-то странные звуки на крыльце насторожили его. Егор выглянул в окно кухни и даже вздрогнул. На крыльце, спрятав голову в колени, сидела маленькая фигурка то ли женщины, то ли подростка. Вот дурная, крыльцо хоть и деревянное, но промёрзло от холода. Накинув тёплый халат, выскочил на крыльцо, даже не подумав, что, вдруг, это провокация каких - нибудь бандитов. Давно, видно, сидит это непонятное существо здесь. Потрогал за плечо, не реагирует, вся в комочек сжалась. Не раздумывая схватил её в охапку и занёс в дом.

Она подняла голову, и Егор непроизвольно отшатнулся. Это была женщина неопределённого возраста. Чёрные, как смоль волосы прядями свисали вдоль щёк из-под далеко не новой шапки, очки, как в фильме у кота Базилио – почти чёрные, маленькие и круглые, а над ними густые и широкие чёрные брови, причём вовсе не нарисованные, а вполне натуральные. Губы были крепко и сильно сжаты и казались узкими. Но что заставило  Егора отшатнуться – это была родинка в полщеки, покрытая густым пушком чёрных коротких волосков. Да… не удивительно, что с такой внешностью женщина решила замёрзнуть на крыльце….  На ней была куртка большого размера   и какие-то пышные тёплые штаны. Так-то всё было достаточно чистым и не рванным. Возможно, одежда эта была удобной, но это далеко не тот образ, который бы сделал женщину привлекательной. Правда, с учётом её экзотической родинки, привлечь к себе внимание вообще весьма сомнительно.

- Вы говорить можете? Кто Вы? И почему Вы решили замёрзнуть именно на моём крыльце, - участливо, но слегка раздражённо заговорил Егор.

Он уже сожалел о своём опрометчивом поступке. Ну, вот зачем он эту чучундру к себе в дом притащил? Всё произошло быстро и спонтанно, на уровне подсознания. Ну, а что он ещё мог сделать, лечь спать и ждать, когда  всё само собой рассосётся?  Хотя, наверное, надо было вызвать «скорую» или полицию, или то и другое вместе, но рассуждать уже поздно, дело сделано.

- Я – Надежда, - женщина говорила сдавленным, отрывистым, но вполне приятным голосом, практически без акцента, хотя производила впечатление, что в ней течёт восточная кровь. Из мигрантов, наверное, подумал Егор. – Я сама с Алтая, там родилась и жила. Близких родных нет, в детстве жила в детском доме.  Здесь у меня очень дальние родственники жили… бабушка троюродная. Мы не встречались, но иногда писали друг другу. Я приехала к ней. Она звала меня. Но оказывается, она умерла, а в доме живут другие люди, которые встретили меня крайне неприветливо. Я стучала ещё в пару домов, но никто не впустил... Я хотела и к Вам постучать, но не решилась. Устала и задремала на крыльце ...

- Очки снимите, - потребовал Егор, почему-то ему крайне важно было увидеть её глаза. Как ни странно, женщина не вызывала в нём недоверия, опасности и вообще каких-то отрицательных ощущений.

- Я не могу снять очки. У меня недавно была операция на глазах и для меня опасен яркий свет. А у Вас очень яркая лампочка.
 
Действительно, Егор любил яркое освещение на кухне. Для создания романтического интима у него в комнате стоял торшер.

- Я,   домой вернусь. Только документы надо восстановить, - голосок её слегка окреп, но сидела она по-прежнему, не поднимая головы. Видно, чтоб свет в глаза не падал. - У меня ведь сумку украли. Там всё было. Я присела на скамейку около того дома. где бабушка жила и задремала нечаянно. Перенервничала, да и ослабла после больницы. А можно водички горячей? Пить хочется и замёрзла.

- Да, сейчас чайник поставлю, накормлю, да и спать ляжете, не прогонять же Вас на мороз. Завтра в полицию отведу, может  быстро вопрос с документами решится.
- Спасибо, Сударь, Вы очень добры, - прошептала гостья.

Егор вздрогнул.  Почему-то от этих слов в голове снова мелькнул образ Насти, и  ему нестерпимо захотелось, чтобы вместо этой странной женщины здесь оказалась она. Да уж не до фантастики, уже хотя бы она  в интернете объявилась. Егор  не был ни фантазёром, ни мечтателем, и с самого начала знал, что они никогда не встретятся и уж, точно, не будут вместе. Он горестно вздохнул и неожиданно почувствовал чей-то взгляд.  Странная женщина смотрела на него, не отрывая взгляда и, как будто читала его мысли.  Конечно, разглядеть её взгляд сквозь чёрные очки, было невозможно, но вот  лицо  её выражало сочувствие, желание бежать на помощь и, … странно… какую-то надежду….  И на что же надеялась эта странная, непонятно откуда свалившаяся на его голову, Надежда?  Вот уж нет, пусть даже не надеется, что он приютит её,  даже ненадолго. Завтра отвезёт   в полицейский участок, вот там ей пусть и помогают.

А сердце тихонько щемило от непонятной боли. И зачем только эта «красотка» у него на крыльце оказалась. Подарочек к Новому году. Ну да, ведь предстоит год Дракона, а он-то уж известный сказочник. Да что там,  уже начинает свои сказочные приветы слать. Но вот   что странно,   ведь   у него почему-то совсем нет зла на эту неожиданную гостью.  Даже  какое-то тёплое чувство при взгляде на неё появляется, как будто давно знает её. И не мешает ему совсем её присутствие, а ведь он уже привык к своему одиночеству и не всем гостям бывает рад. Ладно, надо идти заниматься благотворительностью, чайник поставить, да бутербродов настрогать.

- Надежда, куртку-то снимите, умойтесь. Туалет, первая дверь по коридору, ванная рядом. А то и горяченький душ примите, пока я лёгкий ужин приготовлю. Сейчас полотенце и чистую майку свою принесу. Размерчик, конечно для Вас великоват, но  извините, женских ночнушек и пижамок нет у меня. Уж, не обессудьте, - он шутливо развёл руками и ушёл на кухню, готовить незапланированный ужин.

Он ставил чайник, готовил бутерброды, слушал шум воды, льющейся в ванной, и неожиданно почувствовал, что улыбается. Без всякой к тому причины, на душе стало легко и тепло. Давно с ним такого не бывало. Нет, ёлку он всё же  нарядит, но не в доме, а ту, что во дворе растёт. Он сам её посадил несколько лет назад, красавица выросла – пушистая стройная. Наряжать позовёт внуков Клавдии, ребятишкам забава будет. И он с ними позабавится. Да и гостья его печальная, может, повеселеет. Стоп…! Какая гостья?! Что-то с головой сегодня у него, однако, неладно... Гостья завтра отправится по своим делам, своей жизнью заниматься. Интересно, была ли эта красота вообще замужем?  И как у неё с этим… ну, девица она ещё или всё же нет. Возраст-то, вроде, уже  далеко не юный.  Фу ты… крыша у него определённо поехала. Ему-то какое дело до всего этого. Как это там Настасья   про него как – то написала: «… тихо  шифером шурша, крыша едет не спеша…». Эх, Настенька, знала бы ты, как ты была права…

С тарелками вернулся в гостиную. Она уже была там, робко стояла около дивана. Без огромной куртки и пышных тёплых штанов появилась   достаточно стройная фигурка небольшого роста в   тёплых колготках коричневого цвета и длинной футболке до колен. На голове намотан тюрбан из полотенца, чёрных грубых   волос  не видно, и это её сделало несколько привлекательнее. Вот дурацкие очки и эта родинка на месте, а лучше бы и их не было. Хотя, ему – то какое  дело до её «прелестей». И всё же кого-то она ему сильно напоминала, кого-то приятного для него, даже  будто, родного.  Глупо, конечно, но ему показалось, что если бы она сняла очки, и он увидел её глаза, то сразу бы вспомнил, кого она напоминает.

- Что, не хороша я? Простите, и такие женщины бывают, - усмехнулась Надежда, увидев его внимательный взгляд.

- Нет, ну зачем же Вы так! Вы очень привлекательны… вот фигурка очень даже, - принялся горячо убеждать её Егор, - о, Боже, что я несу… что-то крыша едет… Год Дракона нынче…

- Ну да, ну да… сказки разные начинаются, -  неожиданно весело рассмеялась гостья. – А зачем Вы меня разубеждаете в безопасности  рядом с вами? Я теперь не усну.

- А у меня лёгкое снотворное есть, пустырник с валерьяной. Доктор как-то прописал, - Егор метнулся в спальню и принёс коробочку с  нарисованной на ней симпатичной зелёной веткой.

- Это очень кстати, спасибо, это то, что мне, действительно, надо, - и она  проглотила сразу две таблетки, запив принесённой им  водой.

- Две-то зачем, - удивился он, - одной достаточно, помогает, я пробовал.

- Так я теперь крепко засну, и буду спать до завтрашнего вечера, - усмехнулась невесело она, - И Вы не сможете отвести меня в полицию. Да и я Вам весь день мешать не буду, буду спать.  Шучу-шучу, всё нормально. Ещё раз благодарю за всё. Надеюсь, утром я уже не обеспокою Вас своим присутствием.
И она быстро ушла в отведённую ей комнату. Ну, вот зачем она так. Прямо, как Настя, почему-то подумалось ему. Та тоже… всё хорошо, милая беседа, … а потом, как ляпнет что-нибудь и настроение пропало. Нет, это уже, ни в какие ворота не лезет. Как появилась эта красавица, я всё время Настасью вспоминаю, подругу мою виртуальную. Как будто здесь она, рядом всё время.

***

Спать пора, но сон улетел в неизвестном направлении, а вернётся ли этой ночью, не сказал. Думаю, что вряд ли уже сегодня вернётся. Егор подошёл к окну. Наступила ночь, на улице никого. И только луна, по имени Месяц, с хитрой усмешкой глядела на него. Целый час он  ворочался в постели, но заснуть не смог. Пошёл на кухню, выпить воды. Проходя мимо комнаты отведённой гостье, услышал какое-то неясное бормотание, вздох и чётко произнесённое своё имя. И снова… Егор… Егор…. Что делать? Зовёт его? Да, нет, явно во сне с кем-то разговаривает.
Странно, с чего бы это я ей приснился. Заглянуть? Ага! А там она голая только того и ждёт. Не надо мне этого счастья с родинкой в пол-лица. Да при чём тут родинка, глупости опять в голове. Не нужен мне вообще никто в постели. Вот если бы там… Настенька. Фу! Опять наваждение. Всё иду спать, и никаких красоток ни с родинкой, ни без родинки, ни разных из интернета, мне не надо.
Только отошёл на шаг от двери и снова «…Егорушка…». И тогда он решился, открыл дверь и шагнул в комнату.

Комнату освещал мягкий свет ночной лампы. Недалеко от двери, на тумбочке   под зеркалом лежали… парик чёрных волос, брови и… большая волосатая родинка. Он некоторое время не мог глаз отвести от этого откровенного пренебрежения частями тела и всё соображал, а как же их хозяйка без них?! Закрыл глаза, потряс головой и снова открыл глаза. Вся эта красота по-прежнему оставалась лежать на тумбочке. Егор с опаской взглянул в сторону кровати и обомлел. Комната поплыла у него перед глазами. На кровати вольно раскинувшись,  сладко спала не «чучундра», которую он подобрал на своём крыльце. Там была … Настя.

Это была она, Егор так часто последнее время молча «разговаривал» с ней, глядя на фото, что узнал бы её даже в толпе народа на улице. Да, это была не та юная девушка, что на фото, и к которой он привык, но это была ОНА, и этим всё было сказано. Такая же маленькая и стройная, тонкие морщинки вокруг губ и глаз, уже  не очень упругая кожа, но по-прежнему милое и уже родное лицо. Ноги плохо держали его, и он осторожно присел на краешек кровати. Его потеря нашлась. И где нашлась? В его доме на его кровати. Ему не хотелось будить, обнимать и целовать её. Он сидел, смотрел и только молил, чтоб это был не сон и она не исчезла. Сколько времени он так сидел, он не знает. В своём сне она с кем-то выясняла отношения, время от времени хмуря брови и шевеля губами что-то шептала. Видно, нелегко дались ей события последних дней, и нервы сдали во сне.

Постепенно события сна приобрели бурный характер, она дёрнула рукой, перевалилась с боку на спину и он, вздрогнув, замер, боясь даже дышать. То, что открылось его взору, было прекрасно. Майка, которую Егор презентовал гостье вместо ночной сорочки, оказалась ей сильно велика и из выреза наружу вырвалась прелестная грудь. Она не была маленькой и упругой, как у юной девушки, но оттого показалась ему ещё более соблазнительной. А вот сосок был крупный и торчал молодо и задорно. Видно этому способствовали события сна. Кто-то во сне целовал её грудь?! Егор даже задохнулся от такой мысли. Ну, уж нет, не бывать тому. Это - моё! Это – всё моё! И, скинув халат, он вмиг оказался рядом с ней, а губы  поймали соблазнительный бутончик и нежно облизали его. Она замерла, тело её вздрогнуло и изогнулось навстречу ему. А он…  он  качался на волнах блаженства и уже ничего не видел вокруг, остались только ощущения. Они ещё не были достаточно острыми, но окутали его от макушки до пят.

Комната, предметы и звуки … всё исчезло, ничего не осталось, только он и она, как неотделимое, единое целое. Он медленно гладил её, ощупывал, пробовал на вкус и вжимался своим телом в её тело. Она была стройная, но вся такая мягкая и нежная и ему очень это нравилось. Нравилось  всё -  и её тело и его запах. Он пьянил и возбуждал его. Что-то мешало ему продвигаться вперёд, осваивая всё новые уголки неожиданно обретённого им  сокровища. Мешал плед, которым она укрывалась. Долой плед! То, что возникло перед его взором,  в один миг сделало его рабом этого тела. Это были её нежные губки… те, что между её прелестных ножек, которые в истоме так раскинулись, что он почувствовал себя вулканом, который вот-вот взорвётся. Допустить этого было нельзя. Он не хотел, да и не должен был один взрываться. Только вместе, только с ней. Она же стонала, извивалась навстречу ему, страстно прижималась, но… не просыпалась. Вот, зачем она выпила две таблетки снотворного? Постой, это же была не она…  А кто тогда? Мозг не хотел работать. Он отключился и не соображал. Зато его тело… оно жило, двигалось и звенело, как натянутая струна.

Вдруг, он почувствовал, как что-то изменилось, и понял, что она просыпается. Быстро повернулся на бок, притаился, но его друг не хотел успокаиваться, он торчал, как новобранец перед строгим командиром. Срочно прикрыть пледом и усмирить дыхание.
Настя проснулась, но долго не могла унять волнение и понять что с ней.

Повернулась и увидела, что рядом лежит любимый. Сердце в груди подпрыгнуло и замерло. Наверное, ей было плохо ночью, и он на всякий случай прилёг рядом. О том, что она без парика и родинки, ей и в голову не пришло. Спит. Пока спит,  прижмусь, ведь так долго об этом мечтала. За окном ещё темно, полежу с ним немного и потихонечку уйду. Ей захотелось плакать, но на слёзы времени не было. Настя быстро сняла майку и прижалась голой грудью к его спине. Он вздрогнул и она замерла. Он слегка всхрапнул и перевернулся на спину. Ах, как хочется под усами отыскать его губы и целовать… нежно-нежно. Но, нельзя, проснётся и выгонит на мороз. Нет, он добрый, но на кухню прогонит, а уж утром за дверь. Слегка касаясь, прошлась цепочкой лёгких поцелуев до живота. Тихонько откинула плед и чуть не ахнула.  Его член стоял в полной готовности и был так мощен и красив... И она не удержалась, и уже не думая об осторожности, обхватила его губами. Егор застонал, стиснув зубы. Его трясло.  Вулкан заработал и уже совсем был готов взорваться, на нежности совсем не было ни сил, ни времени. Он опрокинул её на спину, раздвинул ей ноги и вошёл одним мощным движением, ругая себя за то, что не подготовил  и делает ей больно.

Но нет, там внутри уже было тепло и влажно. Его ждали. Значит, он непроизвольно  подготовил её, пока она спала. А Настя не успела даже понять, что случилось, неизведанная волна сладкой боли пронзила её всю. Она рванулась вперёд,  ей хотелось его всего. И  он тут же продвинулся ещё глубже, и началась борьба до победного конца. Они сплелись в одно целое и их тела ещё долго не расплетались, пока,  не случилось главное. Она стонала и кричала и, наконец, достигла пика неизведанного ею ранее сексуального возбуждения, а следом за ней достиг и он. Возбуждение спадало медленно и они ещё долго не разнимали теперь уже нежных объятий. Егор целовал её, а у Насти  даже не было сил отвечать ему. Он чувствовал себя на высоте, сколько же пришлось потратить сил и выдержки, чтоб разбудить эту взрослую девочку и вместе получить удовольствие.

- Тебе хорошо было со мной, - тихонько спросил он, хотя и сам знал, что было, не просто хорошо, а необыкновенно хорошо. Уж он-то знал, с чем сравнить.

- Это было ТАК, что я даже не смогу найти слов, чтоб рассказать тебе, - счастливым шёпотом отвечала она. – Теперь я уеду, я не буду тебе мешать. Теперь мне есть с чем жить. Ох, а парик и родинка… где?- Настя стала лихорадочно ощупывать себя.

- Я сжёг их, как лягушачью шкурку и «чучундра» превратилась в мою Настеньку, - счастливо засмеялся Егор. - А кто это и куда собрался уезжать, - уже грозно вопрошал он, склоняясь над ней и целуя.  – Про тысячу и одну ночь помнишь? У тебя ещё тысяча ночей впереди, а там посмотрим. Да и первая ещё не закончилась.
И они снова сплелись в единый клубок, который уже было не разнять никому.                Да и не надо.

ВОТ И СКАЗКЕ КОНЕЦ,  А КТО СЛУШАЛ – МОЛОДЕЦ. 

23 декабря 2023 год.