3 ч 7 гл Акулы и мои прогулки по побережью

Часть третья  Глава седьмая

Акулы и мои прогулки по побережью — как я плавал с акулами

На чердаке я прятал до дембеля огромный хвост акулы-лисицы — полтора метра длиной. Поначалу я думал, что это была лососевая акула, а потом узнал, что хвост принадлежал акуле-лисице, которая достигала шести метров. Но моя была четыре, что тоже нехило.
И вообще диванные болтуны до сих пор считают, что акулы в Татарском проливе маленькие, небезопасные и вообще водятся только в тропиках. А ведь только в Татарском проливе на выпасе было шестнадцать видов акул. К нам иногда заходили и косатки, эти сволочи типа хитрые: подойдут поближе и пасут из-под воды, а самим невдомёк, что вода прозрачная. В этом случае надо валить подальше. Эти людоеды могли запросто с берега кого угодно достать. Ам — и нет солдатика. И у меня большие сомнения, что косатки по глупости застревают на отмелях у берега. Думаю, охотятся, залетая с разгона, а там Облом Петрович притаился. Звери ходят по берегу, подбирают дары моря, а им, косаткам, это и нужно, чтобы как бы между прочим кого-нибудь схватить. И таких случаев немало было. Зазевался зверь какой — и ку-ку! Это сейчас всё всем рассказывают по инету, а в Союзе было всего два канала телевидения, и кому это надо рассказывать, что косатка кого-то сожрала? В советское время советских граждан было запрещено пугать такими страшилками, ведь лучший и безопасный отдых был только в СССР.
У нас в посёлке не было ТВ, только радио, которое глушилось военными. Пограничная зона. Это сейчас, когда все радиотехнические части с побережья убрали, постепенно стали развивать туризм. Хочешь — езжай без пропусков, правда, у нас море холодное и особо не искупаешься. Я попробовал: вода прогревается только сверху, а ниже холоднее, и планктона нет, глубина прозрачная, и там всё видно.
Акула мако — этот вид более чем обычный для наших дальневосточных вод.
Отдельные особи могут достигать в длину более 4 метров и весить до 500 кг, но обычно они длиной 3,5 метра; практически это как средняя сельдевая акула.
В заливе Петра Великого акулы мако попадаются на глаза людям нечасто, но встречаются и севернее, и заплывают к нам с юга, мигрируя за стайными рыбами (скумбрия, сардина и др.). В отличие от белых акул, на тюленей-ларг они обычно не охотятся.

Мако относится к опасным для человека видам, хотя нападает относительно редко, и случаев со смертельным исходом немного. При попытке выловить такую акулу она может причинить серьёзные травмы.

У неё острые длинные зубы, мощная челюсть и непредсказуемое поведение, поэтому акул мако следует остерегаться: при их появлении купальщики должны сразу выйти на берег или забраться в лодку. У берегов Северного и Южного Приморья этот вид акул встречается намного чаще, чем белая акула.

Акулье мясо сложно готовить из-за специфического запаха мочевины. Акульи стейки, если их правильно приготовить, очень питательны и вкусны, к тому же в мясе нет костей. Поэтому акулье мясо считается изысканным деликатесом. Но у него есть одна опасная особенность: в нём накапливается ртуть, что вредно для здоровья при ежедневном употреблении. Однако раз в месяц или полгода его можно есть без особого вреда.

Справка:

Род акул семейства сельдевых. Тело узкой, стремительной формы, голова почти коническая, рот в форме острой параболы. Зубы у этих акул длинные и узкие, внешне похожи на шило и очень остры.

Акулы имеют пять жаберных щелей, два спинных плавника и анальный плавник; лопасти хвостового плавника почти симметричны. Распространены почти повсеместно в тёплых и тропических водах — как в прибрежной зоне, так и в глубинах океана. Эти акулы размножаются яйцеживорождением.

В настоящее время существуют 2 вида, относящиеся к данному роду. Размер акулы мако колеблется от 2,5 до 4,5 м, максимальный зафиксированный вес — около 800 кг.

Одна из главных особенностей этой разновидности — повышенная агрессивность. Они готовы атаковать всё, что движется, без разбора.

Самое опасное в этих акулах то, что они крайне подвижны и очень быстро плавают. Они двигаются сильными и резкими рывками, скорость которых может достигать 110 км/ч, и способны выпрыгивать из воды на высоту до 7 м. С лёгкостью выпрыгивают из воды, разинув пасть, и хватают свою жертву. Люди, увидев этого хищника, особенно в таком полёте, уже никогда не смогут его забыть!

У них длинное вытянутое тело, а рыло сужается и кажется заострённым; на челюстях расположены загнутые, острые как бритва зубы. Самки гораздо крупнее самцов, их длина превышает длину самцов на полметра. Они могут достигать 4 метров и весить 500 кг.

Самая крупная зафиксированная акула мако была 4,5 метра в длину. Питается она в основном другими акулами, только поменьше размером, кальмарами и другими обитателями морских глубин. Ну и, естественно, нападает на людей.

Собирая королевских крабов на мелководье бухты, я краем глаза заметил что-то крадущееся серое. Быстро выскочив из воды, увидел проплывающую в трёх метрах от берега длинную узкую акулу. Потом она исполнила свои прыжки и скрылась. Это была акула мако. Говорят, таким образом она разряжается после неудачной охоты. Так ли это на самом деле, я не стал проверять на себе, но стал ловить крабов с пикой из металлического прутка. И, конечно, выше колен я уже в воду не заходил и смотрел в оба.

На просторах Татарского пролива обитает порядка 16 видов акул, но, конечно, просто так их не увидеть, и мы довольствовались тем, что акул с путины привозили рыбаки. В основном это были акулы-ламны — лососевая и сельдевая. Но только изредка наблюдали и другие виды. Были там и косатки, но к берегу они подходили крадучись, на глубине и незаметно, а потом поднимались головами вверх и смотрели, кто это там ходит на берегу. Иногда их выбрасывало набегающей волной на берег, когда они охотились на мелководье. Солдатам выпадала удача сфотографироваться с таким хищником. Из черепов доставали зубы, чтобы подарить кому-либо или привезти домой как ожерелье на память. Из сырой туши вырезать акульи зубы сложно, так что я немного разваривал головы в котлах, а потом без труда вытягивал белые зубы.

Однажды рыбаки из артели Ванинского порта, имевшие свою базу на бывшем рыбном заводе, притащили на буксире акулу-лисицу. Её длина составляла 4 метра. Она попалась после того, как запрыгнула внутрь сетчатой ловушки. Рыбаки подарили мне хвост акулы-лисицы, только у них не было формалина, чтобы обработать сам хвост, и он немного протух в позвоночнике. Акулы часто запрыгивали в ловушки — это такие сети на стеклянных шарах-поплавках — и портили улов. Их даже отстреливали из мелкашки в голову и везли на разделку. Мясо пахло мочевиной, и его надо было долго отмачивать в воде, но получалось неплохо, вкусно — как мясо тунца.

После обеда у меня было около трёх часов свободного времени для прогулок вдоль скалистого берега. И один раз я, исследуя берег в поисках крабов, ушёл слишком далеко. На пути встретился скальный километровый обрыв с узкой полоской для прохода. Из стен этого обрыва торчали высокие скальные рёбра, покрытые гигантской ржавчиной, что указывало на большое содержание железа. И, наверное, я удачно подошёл, потому что волны медленно отступали в море: вероятно, и здесь присутствовали отливы и приливы.

Дойдя до ручья со странным названием Солеварка, я обратил внимание на его белую пенную воду. Я попробовал её на вкус: вода как вода, ничего солёного. Почему такое название дали ручью, от местных охотников я так и не узнал. Может быть, где-то есть соляные выходы, подсаливающие ручей, а может, название прилипло «от балды» или по примете. Как и у правого притока реки Луговой — ручья Монтажного. Причём тут название «Монтажный», так и осталось неясным. А вот по поводу ручья Солеварка: если он такой бурный и вылетает из горного распадка с пеной, может быть, поэтому его так и назвали — как будто он соль варит? И таких названий там много: ручей Зелёный, ручей Жёлтый, и все они — притоки одной речки Жёлтой. Почему Жёлтая — тоже неясно: речка как речка, даже очень прозрачная.
Не найдя там ничего интересного, я отправился дальше и скоро вышел в низкую долину с заболоченным озером слева. Впереди виднелся бесконечно длинный песчаный пляж с приливной волной с пенными барашками. На берегу лежало много выброшенных волнами раковин моллюсков и плавника.
Дальше была река Луговая с широким песчаным пляжем и плавающими в её глубоком устье молодыми тайменями. Выше по течению реки была огромная, разрозненная на многие рукава дельта. Жаль, что у меня не было с собой закидушки, а то бы улов получился отменным. Как только я появился, вся рыба тут же кинулась врассыпную, но затем вновь вернулась и оставалась там, как и прежде.
В глубине долины были ещё какие-то строения, но я туда идти не решился: слишком уж много медвежьих следов и останков потрошёной рыбы лежало на песке. На обратном пути я где-то потерял свою пилотку, наверное, оставил на камне. Её потом принёс наш командир и пожурил меня за то, что я так далеко уходил. Иногда он был со мной дружен, а мог накричать и не всегда по делу, а, так сказать, для профилактики на будущее.
Он мне доходчиво объяснил, что там и медведи по берегу ходят, и скрыться от них негде: материк — высокая скальная стена, в долине реки — дремучий кустарник. Только нарвёшься на пасущихся медведей, зажмут в два счёта в тиски, и куда бежать?
— Ты хоть бы с Волчком ходил, а в одиночку — погибель.
Я внял его совету и так далеко больше не гулял.
В один из дней мне пришла в голову блестящая мысль: а что, если искупаться под скалами мыса Безымянного? Я поделился ею с Беловым, на что он посмеялся и сказал, что вода сегодня прогрелась и можно поплавать у берега.
— А где можно понырять? — спросил я.
— У рыбацкого пирса; правда, там молодые акулы могут за ноги схватить.
— Ну, тогда я за мысом попрыгаю.
— Ну-ну, попрыгай, да смотри, яйца не отморозь, — посмеялся Белов.
Когда я ушёл, Белов сказал старикам, что я собираюсь искупаться за мысом, на что они только посмеялись и покрутили пальцем у виска.

Обрыв над проливом. Набитая тропинка привела меня к самому краю скального обрыва с потрясающим видом на море, которое мы называли Татарским проливом. В небе оглушительно орали морские птицы, стремительно ныряя с головокружительной высоты за зазевавшейся рыбой. Чайки, бакланы — кого только здесь не было! Многих я даже не знал. Они летали передо мной и гадили, так что с ними нужно было держать ухо востро, чтобы не попасть под их «сметану».

Спустившись к воде, я разделся догола и потрогал ногой воду: она была тёплая. Ну, наконец-то она прогрелась для комфортного купания, а то набегающие волны, перемешивая верхние и нижние слои, делали воду непригодной для плавания. Так что мне не было особой радости барахтаться в такой пятнадцатиградусной воде.

Забравшись на высокий обломок скалы, я осмотрелся: вокруг ни души, и только недалеко копошатся у берега толстые тюлени-ларги. Выбрав место для ныряния, я вдохнул как можно больше воздуха в лёгкие и, как мне показалось, красиво взмыл ласточкой над лазурной водой. Летел я доли секунды, а когда пробил своим телом верхний метровый слой тёплой воды, оказался словно в морозильной камере. Холодная, если не ледяная, вода охватила меня и понесла куда-то, отчего я запаниковал и, ожесточённо махая руками и ногами, стал выбираться на поверхность, боясь выпускать из лёгких воздух. Морская вода, в отличие от пресной, была плотной и тягучей, как мёд, и не давала сделать полноценные гребки. Подняв голову над поверхностью, я с ужасом увидел, что меня отнесло под водой метров на восемьдесят от того места, где я нырнул.

И хорошо, что не было набегающих волн: море спокойно дышало и грелось от палящего солнца, а я плыл в его верхнем слое к берегу и грелся. Вдруг я увидел прорезающий верхний слой воды серый плавник; он описал довольно большой круг вокруг меня и начал сужать кольца. Я поначалу обрадовался, подумав, что это дельфин, но потом услышал доносящийся с обрыва истошный крик:
— Акула, акула!
— Чего они там орут? — подумал я, глядя на обрыв возле гостиницы.

Вода вокруг меня была прозрачная, были видны проплывающие длинные серебристые рыбки. Опустив голову под воду, я увидел то, что мне не хотелось бы видеть. Недалеко от меня плавали какие-то длинные рыбы с оттопыренными в стороны плавниками, по форме напоминающие акул. «Интересно, — подумал я, — а что они тут делают рядом с берегом?»

И тут до меня дошло, что мне кричали: «Акула, акула!»

Мать вашу… я постарался сохранить полное спокойствие, чтобы не впасть в панику, потому что был наслышан, что акулы нападают на раненое или дёргающееся животное. Я, спокойно раздвигая руки от себя в стороны, стал приближаться к берегу, почти не гребя ногами. Две пары больших рыбин прошли мимо меня, вспарывая поверхность своими плавниками, и ушли снова на глубину, а я как можно медленнее плыл в сторону близких обломков скал и, конечно, трясся от одной только мысли, что мной могут закусить. Что это были за акулы, я, конечно, не знал и не догадывался, только знал одно: влип в неприятную историю. Когда до ближайших скал осталось совсем ничего, я вдруг впал в панику и ринулся изо всех сил к большим камням, чем только привёл в движение всю серую компанию. Забравшись одним рывком на торчащий скальный обломок, я, подогнув от страха ноги и извернувшись, как акробат, оседлал его и оглянулся на прочерченные на воде полосы от торчащих над водой плавников.

Сверху меня радостно осыпали отборным матом, но я на это не обращал внимания и в душе благодарил их за своевременное предупреждение: «Ула! Ула! Акула!»
После того как я ушёл купаться, старики решили посмотреть, где я барахтаюсь и не напоролся ли на шныряющих повсюду акул. Они прошли за гостиницу и, дойдя до скального обрыва, увидели всю устрашающую картину: меня, плывущего к берегу, и несколько тёмных силуэтов, плавающих подо мной. Временами акулы по одной описывали вокруг меня круги, но близко не подходили. Мне рассказали, что это были сельдевые акулы, или ламны (Lamna nasus), и что они на людей вроде как не нападают. Но что им стоит вцепиться зубами в два ряда? И тогда поди доказывай, что они не нападают на человека. А если бы рядом плавали лососёвые акулы, то вряд ли они меня отпустили бы.
С ними вообще шутки плохи: они большие любители запрыгивать в сетевые ловушки, где рубят лосося направо и налево. Потом их, задыхающихся у поверхности, расстреливают и вытаскивают капроновыми верёвками за хвост, а после везут на разделку на пирс.
Видел я такое чудовище: лежит, глазами таращится от злости, что попалась, и ждёт, чтобы схватить за ногу того, кто подойдёт поближе. Палку толщиной с руку, схватив, терзает так, что разламывает в щепки, а что будет с ногой — да одни лохмотья! При длине в среднем 3,5 метра это были порядочные монстры, а встречались и более четырёх метров, и смотреть на них было жутко. Попадись такой акуле на зубок, она церемониться не станет, порвёт в куски. Видел я растерзанных акулами тюленей: порезы такие, словно резали гильотиной, как стейк.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 10.10.2026 г.