Цвет Лазоревый. Обнова

Отрывок из рассказа "Обнова"

... Был у бабы Ани еще один дар. Она умела всегда появляться вовремя, чтобы подбодрить, утешить и образумить, когда это требовалось. Протереть пыльное окошко души и впустить в него солнце.

— Бабушка Аня! — попросила Танюшка, подливая гостье чаю. — Расскажите, пожалуйста, сказку!

— Затем и пришла, — улыбнулась старушка, — чтобы сказку вам, ласточки мои, рассказать. А вы сказку-то слушайте, да блинчики кушайте! Так-то лучше будет!

Мама вспыхнула от удовольствия.

— Ах, Анна Сергеевна! — проворковала она. — Ваши блинчики, я вам скажу, — это такое чудо! Такое чудо расчудесное! В Кремле, поди, лучше не кушали!

— В Кремле… — протянула баба Аня. — А на что нам Кремль? У них там своя свадьба, а у нас — своя. До Кремля-то русской душеньке всегда далеко, а до чуда — близко. О том и сказка моя будет. Может, и не сказка то вовсе, а быль — кому как на душу ляжет.

Давным-давнешенько дело ладилось, песня пелася. За морями синими, за горами сизыми, далеко далече… В землях жарких, солнышком обласканных, соленым ветром приголубленных, родилась на свет Дева чудная — Дева дивная — Цвет Лазоревый…

Глянет Дева ночью из окошечка — а звезды с месяцем для Нее в хоровод встают, да весело так сияют всеми лучиками! Рады-радешеньки, что дивный лик Ее в дальнем окошечке увидели! Пройдет Дева по земельке стопочками Своими, а где следок оставила — цветочки да ягодки вырастают. Звери дикие к Ней на поклон приходили, как котята ручные, ласку Ей дарили. И птицы небесные для Нее без устали пели, в руки к Ней давались, чтобы погладила Она их. И горы неприступные перед Ней недра свои отверзали. А там, в недрах-то, камней драгоценных — видимо-невидимо. И бездны морские к Ее ногам сокровища свои, жемчуга да золото, выбрасывали. Только не брала Она сокровищ. Зверя дикого али пташку малую — тех приголубит. И цветочек полевой пожалеет, не сомнет ноженькой. И со звездой поговорит. А до сокровищ не охотница была.

«Дай мне только, Господи, — просила Она, — сердце чистое! Чтобы достойно оно было Твой Свет вместить!» А что Господь Ей отвечал — то тайна великая. Знаем только, что все слова Его Она в сердце своем слагала.

Выросла девушка та, стала взрослой, мудрой и сильной. В цвет красоты вошла и в цвет разума. И время красоты Ее забрать не смело. И все, что велено было Ей от Господа исполнить, — исполнила. Работу великую, Богом данную, сделала. Саму себя ради работы той не пожалела: семь стрел вражьих в сердце Свое приняла, потому что тьма мстительна. Все стерпела. Все вынесла. Все сердцем Своим великим победила. И оттого еще ярче просияла красота Ее! До самых далей, до самых высот небесных, до престола Божия! И не стерпели Ангелы Великие красоты Ее. И закрыли они лики свои огнезрачные крылами пламенными. Сняли они венцы свои бесценные и положили их к Ее пречистым стопочкам. «Не равняться нам с Тобой, Цвет Лазоревый! Ни красотой, ни силой, ни мудростью! Ни какой иной добродетелью! Не превозмочь нам сердца Твоего великого, семью стрелами вражьими пронзенного! А посему — будь Ты нашей Госпожой и Царицей!»

— А дальше? — прошептала одними губами Танюшка.

— А дальше так и вышло. Стала Дева чудная — Цветочек Лазоревый — Царицей Ангелов. И служат они Ей по сей день. И всегда служить будут, ибо признали Ее достойнейшей всех людей и всех небесных сил бесплотных.

— Баба Аня! — вдруг встрепенулась девочка. — Так вы про кого нам сейчас рассказали? Про Богородицу?

— Про Нее! Про Нее, внученька! — закивала старушка. — Про Царицу Небесную и земли нашей печальницу. А ты вот до конца сказ мой послушай. Как пришел Ей час от Господа с землею расстаться да взойти на небо, закрыла Дева Цвет Лазоревый Свои очи дивные и уснула сном таинственным, благоухания исполненным. И пришел Сам Царь Царей встретить душу Ее пречистую, да и тела Ее земле не оставил; опустела гробница…

— Баба Аня! — Танюшка напряженно пыталась что-то сообразить. — А зачем вы нам это все рассказали? Ведь неспроста же, а со смыслом?

— Со смыслом! — подтвердила старушка. — Имеющий сердце да вместит! Как взошла Дева на небеса со славою великою, на земле по Ней добрая слава осталась… а более — ничего, внученька. Никаких земных сокровищ Цветочек Лазоревый не нажила, не скопила. Было у Нее два платья на смену… всего два платья… у Царицы Ангелов… Так-то, внученька! Она и оставила их бедным вдовам в подарок. А более — ничего не было…

— Как ничего? — изумилась мама.

— Ничегошеньки! — баба Аня развела руками. — О том предание святое помнит и нам помнить повелевает. Два платья всего… у Царицы Небесной… Так-то, ласточки мои! Два платья… А больше — ничего у Нее не было… кроме сердца Ее великого…