Глава 59 Перемены

   
59 глава. Перемены.

В те годы компьютеры стремительно входили в повседневную жизнь. Ярослав сразу оценил их возможности при подготовке макетов книг, обработке фотографий и иллюстраций, при работе с аудиофайлами — возможности казались безграничными. Манили и игры, которые, словно невидимые спруты, поглощали время и внимание. Володя, как и многие подростки, не избежал этой участи. Ребята играли и часто обменивались игровыми дисками. Ярослав не возражал против увлечения сына, пока тот добросовестно выполнял школьные задания и посещал кружки. Но однажды отец заметил, что коллекция дисков у Володи стала подозрительно обширна. Он понимал, что это немалые деньги, а сын никогда не просил средств на новые игры. Обеспокоенный Ярослав решил разобраться. В присутствии Володи он начал собирать найденные диски: с книжных полок, из ящиков стола, с подоконника. Вскоре стопка достигла тридцати сантиметров в высоту. Масштаб «коллекции» поразил отца: стало очевидно, что такое количество дисков не могло появиться просто так.
— Откуда у тебя столько? — твёрдо спросил Ярослав.
— Мы обмениваемся, друзья дали на время, — попытался оправдаться сын.
Ярослав внимательно посмотрел в глаза изворотливого Володи и заметил, что он прячет взгляд за дужки очков. Художник нутром почувствовал ложь.
— Назови имена и фамилии твоих друзей. Я пойду к ним и лично узнаю, давали они тебе это или нет! — потребовал отец.
Володе пришлось признаться, что все диски они с приятелем «свистнули» в магазине.
— Собирайся. Мы идём туда. Ты извинишься и вернёшь всё обратно.
Через несколько минут отец с сыном направились к станции метро «Чернышевская», где находился тот самый магазин. Сгорая от стыда, Володя вернул украденное продавцам. Этот случай стал хорошим уроком, отучившим его присваивать чужое.
Воскресным утром Любаша, увлечённая творчеством, сидела за фортепиано, сочиняя новый вокальный номер для музыкального спектакля. Художник вышел на кухню, чтобы поставить чайник на огонь. В коридоре он столкнулся с женой соседа-сантехника. Возле раковины стояла маленькая Маша и играла со струйкой воды. У плиты хлопотал пожилой сосед. На небольшой сковороде он разогревал манную кашу, в центре которой таял кусочек сливочного масла. Ярослав обратил внимание, что на второй плите, которой пользовалась семья соседа-алкоголика, на маленьком огне стоит миска с кипящей водой. Художник подошёл к раковине.
— Машенька, позволь, я наберу воды, — обратился Ярослав к дочке. — И, пожалуйста, не балуйся, пока здесь хозяйничают взрослые, — попросил он.
Девочка отошла в сторону и села на стул. Отец налил воду в чайник. Пожилой сосед помешивал кашу и слегка причмокивал, предвкушая предстоящую трапезу. Ярослав включил газ и поставил на конфорку свой чайник.
— Я обратил внимание, вы почти не готовите овощи и не покупаете фрукты, — обратился он к соседу.
— Да. А зачем? У меня в комнате всегда есть палка копчёной колбасы, а также имеются хлеб и коньячок, — сосед улыбнулся. — И я всегда могу перекусить, когда проголодаюсь. А фрукты я никогда не любил.
— Это не совсем здоровое питание! — возразил Ярослав. — Мне кажется, овощи и фрукты крайне необходимы, а иначе можно заработать серьёзные болезни.
— Не хочу всего этого... Не привык, — ответил пенсионер.
В эти же минуты в комнате соседа-алкоголика жена совещалась со своим не вполне трезвым мужем.
— Нам нужно действовать решительнее! — выкрикивала она, обращаясь к своему непутёвому мужу. — Иначе мы так и останемся навсегда в этой комнате!
— Мы пытались устраивать протечки. Продукты им уже не испортишь — холодильник с кухни они унесли. А что ещё мы можем сделать? — недоумевал муж.
— Их дочка часто играет с водой на кухне. Я кипячу воду в миске и, как бы невзначай, столкнусь с ней в коридоре. Их сын уже пострадал, а теперь и дочка будет ошпарена... — поделилась жена своими жуткими планами.
Сосед-алкоголик, хоть и был потрясён коварством жены, промолчал, словно соглашаясь с её замыслом. Это подтверждало известную поговорку: «Муж и жена — одна сатана».
Ярослав снял с плиты закипевший чайник и направился в комнату. В коридоре раздался настойчивый звонок в дверь. Художник бросил взгляд на пожилого соседа, и тот дал понять, что займётся этим сам. Ярослав удалился в комнату, а пенсионер, выключив огонь под сковородкой, побрёл в прихожую, шваркая шлёпанцами по полу. Открыв дверь, он увидел мужчину, облик которого был строг и необычен: укороченный двубортный чёрный сюртук, котелок на голове, трость в руке. Взгляд пришедшего был холоден и равнодушен. Это был Рок.
— Я агент, — пояснил он.
— Как вы надоели! — вспылил пожилой сосед. — Мы никуда не собираемся переселяться! И не ходите сюда больше! — с явным раздражением воскликнул он и захлопнул дверь перед носом незваного гостя.
— Позиция понятна, но поправима... — обращаясь к самому себе, прокомментировал Рок.
Пожилой сосед прошёл в свою комнату, налил в рюмку коньяка. Он не заметил, как из копчёной колбасы выполз небольшой коричневый рачок с растопыренными клешнями. Рачок сделал небольшой полукруг по  разделочной доске и снова спрятался в колбасе. Выпив рюмку, пожилой сосед отрезал кружочек колбасы и отправил его в рот.
Тем временем оставшийся на лестничной клетке Рок сначала стал прозрачным, а затем и вовсе невидимым. Он просочился сквозь чёрный вход квартиры и оказался на кухне. Маленькая Маша, заметив, что рядом нет взрослых, снова подошла к раковине, включила кран и начала полоскать в струйке воды свою пластиковую игрушку. Рок посмотрел на играющую девочку, словно хищник на жертву, прошёл мимо и вышел в коридор, направляясь к комнате нетрезвого соседа и его жены. Он тихонько постучал в дверь и приготовился укрыться за открывающейся створкой. На стук в коридор вышла жена пьяного соседа. Никого не обнаружив, она предположила, что источником шума была играющая с водой Маша. Других соседей на кухне не было.
«Час настал!..» — пронеслось в голове женщины. Стараясь не шуметь, она подошла к плите, сняла миску с кипятком и, обхватив её вафельным полотенцем, направилась в сторону туалета.
Эту сцену Бог Возмездия наблюдал на своём мониторе. Он откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд на Ангела. Тот молча кивнул, расправил белоснежные крылья и, подобно соколу, бросился сквозь пространство: Санкт-Петербург, улица Таврическая, дом 43, пятый этаж. Мгновение — и Ангел уже рядом с Ярославом, который, допив чай, неспешно разбирал свои живописные эскизы.
«Дочка в опасности! Дочка в опасности!» — вторил Ангел, встряхивая художника за ворот рубашки.
«Маша в опасности!» — вспышкой молнии пронзило сознание Ярослава.
Он вскочил и вылетел в коридор. Его дочка перестала играть  с водой и закручивала кран. Из туалета выходила соседка — жена сантехника. Она несла миску с кипятком на уровне плеч, придерживая её полотенцем. Невидимый Рок, затаившись в углу, напряжённо следил за сценой. Ярослав бросился к дочке и, заслонив её своим телом, увёл с кухни. Неожиданное появление художника заставило соседку вздрогнуть: миска выскользнула, кипяток хлынул на пол, ошпарив ей ногу. Вскрикнув от боли, она метнулась в свою комнату. Раздосадованный Рок, круто развернувшись на каблуках, прошёл сквозь входную дверь и исчез.
Ярослав рассказал обо всём Любаше. Она слушала его, бледнея от ужаса.
— И что же нам теперь делать? — с тревогой спросила она.
— Нужно подать заявление в милицию, — решительно ответил Ярослав. — За угрозу жизни ребёнка. Это охладит её пыл и, надеюсь, обезопасит нашу дочь от будущих выходок с её стороны. Возможно, нам придётся уговорить соседа-пенсионера расселиться. Жить рядом с такими людьми просто опасно.
Любаша согласилась, и Ярослав отнёс составленное им заявление в местное отделение милиции.
В тот же вечер раздался телефонный звонок. Жёсткий женский голос потребовал к трубке жену пьющего соседа. По насупленному лицу и молчанию соседки Ярослав понял: из милиции предупреждают об уголовной ответственности за любые угрозы в адрес Маши. Эта мера действительно остудила пыл готовой на преступление женщины. Однако Любаша и Ярослав уже всерьёз осознали: нужно срочно разъезжаться.
На следующее утро пожилой сосед надолго засел в туалете. Прошёл час, другой... Ярослав позвонил внуку пенсионера и, сообщив ему о случившемся, вызвал скорую помощь. Приехавшие врачи увезли старика в больницу, откуда ему уже не суждено было вернуться. Там выяснилось, что у него рак толстой кишки. Помочь ему, видимо, уже не смогли или не захотели. В те циничные времена к старикам относились без должного внимания, словно их уход был выгоден государству, избавляя казну от лишних выплат.
Внук покойного пожилого соседа, высокий молодой человек, вскоре встретился с Ярославом и Любашей, чтобы обсудить расселение. Обратившись в петербургское агентство недвижимости, они запустили процесс. Внуку умершего пенсионера за две комнаты предложили пятьдесят тысяч долларов, и он охотно согласился. Любаша и Ярослав, добавив почти все свои скромные накопления, смогли купить трёхкомнатную квартиру на Придорожной аллее, недалеко от Суздальских озёр. Сосед-алкоголик с женой получили отдельную «однушку». Риелторы сработали профессионально: был найден инвестор, который выкупил квартиру на Таврической целиком, удовлетворив интересы всех сторон.
Вскоре Любаша, Ярослав и дети, упаковав вещи и книги в картонные коробки, переехали в просторную трёхкомнатную квартиру на Придорожной аллее, 9. Район оказался на редкость живописным: прямо перед окнами шумели высокие берёзы — последние свидетели некогда обширной рощи, в которой по летним ночам заливались соловьи. Совсем рядом манили прохладой Суздальские озёра, и одна мысль об этом наполняла Любашу тихим счастьем. А соседство с проспектом Художников, улицей Есенина и Сиреневым бульваром само по себе настраивало на лирический, творческий лад. В квартире закипел ремонт. Первым делом, чтобы справиться с сухостью бетонных стен, их покрасили эмалью, поклеили обои и уложили новые полы. Ярослав, как художник, принялся проектировать и мастерить мебель. Целый год он пилил мебельные щиты и долбил стены, обустраивая их новое жильё. Когда соседка снизу, уставшая от шума, пожаловалась, Ярослав с улыбкой попросил её воспринимать происходящее как стихийное бедствие, которое неизбежно закончится. Так началась новая жизнь на новом месте.
Любаша продолжала дарить свои книги ведущим библиотекам. Среди них были Российская национальная библиотека в Санкт-Петербурге, Центральная библиотека в её родном городе Таре и даже библиотека Кремля.
Шёл 2006 год. Осенней ночью Ярославу привиделся необычный сон. Он оказался в тёмном коридоре их прежней квартиры на Таврической улице и заметил, как из ванной комнаты через дверную щель валит густой горячий пар. Открыв дверь, он обнаружил, что эмалированная ванна до краёв наполнена горячей водой, которая уже переливалась через край. Обернувшись, Ярослав увидел в коридоре чёткий силуэт матери: она стояла неподвижно, сжимая в руках два полиэтиленовых пакета с вещами.
— Вот я и собралась!.. — произнесла она.
После этих слов Ярослав проснулся.
Спустя несколько дней, когда Ярослав отдыхал на даче, у мамы за ужином внезапно онемели пальцы левой руки. Хотя это и вызвало беспокойство, но не настолько сильное, чтобы бить тревогу, — ведь такое случается, когда от неудобного положения немеет рука или нога. Однако к утру недомогание не прошло. Тогда Ярослав решил отвезти маму в поликлинику, чтобы выяснить причину. Врач, заподозрив микроинсульт, настоял на немедленной госпитализации. Вызвали скорую, и мать Ярослава в его сопровождении отправили в приёмное отделение. Ярослав позвонил брату Николаю и сообщил о случившемся.
На следующий день у Антонины Петровны случился обширный повторный инсульт, парализовавший левую сторону тела. Когда Ярослав приехал навестить её, мама уже была без сознания и находилась в реанимации. Через несколько дней её состояние стабилизировалось, и больную перевели в общую палату. Братья регулярно навещали маму и ухаживали за ней: обрабатывали начинающиеся пролежни облепиховым маслом и присыпками, протирали тело водкой, делали массаж, переворачивали, сажали на горшок с помощью специального кресла и меняли памперсы. Постепенно к маме Ярослава возвращалось сознание, и она начала осознанно воспринимать окружающих.
Накануне выписки в больницу приехали Ярослав с Любашей и Николай с женой. Нужно было решить, что делать дальше, так как мать нуждалась в постоянном уходе. Антонина Петровна тихо лежала на кровати и, казалось, спала.
— Мать нужно определить в интернат или дом престарелых, — предложил старший брат Ярослава. — Она теперь лежачая, а мы все работаем. Кто будет за ней ухаживать?
— Это разумное решение, — вздохнув, произнесла жена Николая.
— Нет. Я заберу маму к себе, — решительно заявил Ярослав.
— Нельзя разлучать дедушку с бабушкой, поэтому мы заберём их обоих, — добавила Любаша.
— Вам будет тяжело, у вас же двое детей, — поучительным тоном произнесла жена брата.
— Справимся, — спокойно ответила Любаша. — У нас теперь трёхкомнатная квартира, выделим родителям отдельную комнату, — сообщила Любаша.
— Ваше дело, — пожал плечами брат Ярослава.
Разговор был окончен. Брат с женой направились к выходу, а Ярослав пошёл их провожать. Возле Антонины Петровны осталась только Любаша. Внезапно баба Тоня открыла глаза. С трудом ворочая непослушными губами, прошептала:
— Я всё слышала... Спасибо тебе...
— Вы не спали? — удивилась Любаша.
— Нет... Сделай то, о чём я тебя попрошу, — произнесла пожилая женщина.
— Хотите йогурта или фруктов? — поинтересовалась Любаша.
Антонина Петровна покачала головой:
— Вызови нотариуса. Возьми мой паспорт и документы на мою однокомнатную квартиру. Я хочу оформить дарственную.
— На сыновей? — уточнила Любаша.
— На тебя! Ты родила мне двоих внуков, им и достанется. Старшему сыну я помогла достаточно: и комнатой обеспечила, и на машину денег дала, и основным взносом на отдельную трёхкомнатную квартиру обеспечила. Много денег ушло на него, а для вас с Ярославом я ничего не сделала, — объяснила Антонина Петровна и застонала.
Любаша, заметив, что баба Тоня устала от однообразного положения, осторожно повернула её на бок, поправила подушку и растёрла застывшую спину.
— И не мешкай... Не знаю, сколько ещё протяну, — прошептала больная.
После выписки Антонины Петровны в квартиру на Придорожной аллее, где Любаша и Ярослав приготовили для неё и отца одну из комнат, пригласили нотариуса. Женщина-нотариус задала Антонине Петровне ряд вопросов, чтобы убедиться в её дееспособности: спросила дату, полное имя и подтверждение добровольности сделки. Убедившись, что пожилая женщина осознаёт свои действия, нотариус заверила документы.
Вскоре жизнь вшестером вошла в новое русло. Любаша и Ярослав купили инвалидное кресло, закупили необходимые лекарства и наладили быт. Питание родителей заметно улучшилось: под присмотром Любаши в их рационе стало больше овощей и фруктов, что благотворно сказалось на самочувствии стариков.
Любаша с Ярославом съездили в бывшую квартиру родителей, чтобы разобрать вещи. Что-то забрали, что-то пришлось выбросить. В морозильнике обнаружились три куриные тушки, на верхней полке холодильника лежал увесистый кусок ветчины, а в миске стояла целая порция топлёного сала. Всё это отправилось на помойку.
— Родители ели много тяжёлых продуктов, — заметил Ярослав.
— Это и привело к атеросклерозу, а в конечном счёте — к инсульту, —  грустно заключила Любаша.
Вернувшись домой, художник спросил маму, зачем они ели топлёный жир. Ответ Антонины Петровны одновременно поразил и вызвал горькую усмешку:
— Мы его не ели! Я только в выпечку добавляла!
Вскоре Любаша с Ярославом привели родительскую «однушку» в порядок, подготовив её к возможной сдаче: оставлять жильё без дела было неразумно. Болезнь Антонины Петровны поставила крест на её поездках на дачу. Теперь ни она, ни Алексей Иванович не могли поддерживать домик и участок в порядке. Когда брат Николай с женой в очередной раз навестили больную, Любаша предложила им вместе позаботиться о даче.
— Нам эта земля не нужна, мы туда не поедем, — отрезала жена Николая.
— Если вам не надо, я попробую оформить землю на себя, — предложила Любаша. — Тем более сейчас действует дачная амнистия.
— Делать вам нечего, — отмахнулся Николай. — Займитесь лучше чем-нибудь полезным. 
Чуть позже Любаша отправилась в Лугу, чтобы выяснить в администрации список документов для оформления собственности. Затем она заехала в поселение, где находилась местная власть, чтобы получить справку, необходимую для оформления земли. Любаша вошла в здание, прошла по гулкому коридору и постучала в нужную дверь.
— Здравствуйте! — громко поздоровалась она, обращаясь к женщине с аккуратной причёской, сидевшей за столом.
— Что вы хотите? — спросила та. 
— Мне нужна справка на две сотки земли в «Жемчужине», которые принадлежат нашему деду. Вот его данные и доверенность, — Любаша протянула бумаги.
Женщина нехотя взяла документы:
— И зачем тебе это?
— Амнистия же идёт, хочу оформить землю официально.
— Сейчас посмотрю… — строгим голосом ответила дама. Она поднялась и прошла вглубь кабинета. В этот момент явившийся из преисподней Рябой себ молниеносно вселился в неё. Женщина поперхнулась и судорожно откашлялась. Порывшись на стеллажах, она вернулась с папкой и нашла в ней необходимый документ. Затем женщина что-то написала на клочке бумаги и, хрипло выдохнув, протянула его Любаше:
— Справку надо искать… Это займёт много времени... Вот, посмотри.
Любаша взглянула на листок и замерла: написанная сумма оказалась значительной. Таких денег у неё с собой не было, да и не ожидала она подобного поворота событий. В замешательстве Любаша заметила, что с женщиной что-то происходит: её аккуратно уложенные волосы растрепались, глаза сузились, а голос неузнаваемо изменился.
— Я...  я подумаю, — пробормотала Любаша и вышла в коридор.
Она остановилась у окна, где в горшке увядала герань, и попыталась собраться с мыслями. Через минуту, глубоко вздохнув, она снова постучала и вошла.
— Я принесу вам то, что вы написали, — согласилась Любаша. — Но вы точно найдёте справку?
— А, что её искать? Вот она! — женщина цинично помахала документом в воздухе. — Я работаю до пяти часов, так что поторопись! 
— Хорошо, — ответила Любаша и, не теряя ни секунды, выскользнула из кабинета.
На улице свежий ветер наполнил грудь Рождённой весной, и дышать стало легче. В автобусе, который мчал её прочь, она всё никак не могла взять в толк: почему за справку, положенную по закону бесплатно, с неё требуют деньги?
Выйдя на нужной остановке в Луге, Любаша направилась на почту, где работала её знакомая. Луга — тихий провинциальный городок, где время словно застыло. Особенно это бросалось в глаза при взгляде на храм в центре, недалеко от администрации: десятилетия сменяли друг друга, а он всё так же стоял в строительных лесах, без малейшей надежды на окончание ремонта. Все организации в Луге начинали работу вовремя, но около четырёх часов дня жизнь повсюду замирала. Любаша вошла в здание почты и, увидев знакомую, подошла к стойке с окошком. К счастью, посетителей уже не было.
— Вот это да! — увидев вошедшую, обрадовалась молодая худенькая женщина за стойкой.
— Здравствуй, Лидочка. Я к тебе. У меня проблема, — произнесла Любаша и тут же заплакала.
— Что случилось? — поправив очки на аккуратном носике, спросила знакомая.
— Справку получить не могу! Десять тысяч требуют!
— Ого! Совсем обалдели!
— Мне обязаны эту справку бесплатно отдать! Почему так?
— Не переживай, успокойся...
Лидочка взяла чистый конверт и две сувенирные пятитысячные купюры из «Банка приколов».
— Возьми конверт и положи туда эти игрушечные деньги, — предложила она. — Сначала требуй справку. Как получишь её на руки — отдавай конверт и уходи. Поняла?
— Ужас какой-то! — вытирая слёзы, прошептала Любаша.
— Бери! Другого варианта нет, — настаивала знакомая.
— Спасибо... Я попробую.
Вернувшись в поселение, Любаша снова направилась к зданию местного управления. Собравшись с духом, она вошла в кабинет.
— Я принесла, — заявила она, показав конверт.
— Положите на стол, — сухо распорядилась хозяйка кабинета.
— Сначала справку! — твёрдо потребовала Любаша.
— Неверующая Фома. Я же тебе сказала: вот она! — женщина достала документ из папки. — Вот ваши законные две сотки, смотри, — произнесла она, протягивая бумагу.
Любаша взяла справку и убедилась, что это нужный документ. Она положила конверт с игрушечными деньгами на стол и, не задерживаясь, вышла. На улице она почти бегом добралась до остановки и запрыгнула в подошедший автобус.
Раздосадованный Рябой себ, выпрыгнув из тела кабинетной дамы, растворился в воздухе. Женщина сунулась в конверт и, осознав, что её провели, судорожно полезла в сумочку за успокоительным.
Получив справку, Любаша обратилась в Лужскую администрацию. Там ей выдали выписку из домовой книги, подтверждающую право Алексея Ивановича на две сотки земли в поселении «Жемчужина». Вслед за этим она заказала кадастровый план участка — документ, ставший основанием для заявления на расширение надела до двадцати соток. Однако, как гласит поговорка, «скоро слово сказывается, да не скоро дело делается». Путь к заветной земле оказался тернистым: администрация восемь раз отвечала отказом, прозрачно намекая на необходимость «благодарности» за положительное решение. Любаша не сдавалась — раз за разом она выстаивала очереди, чтобы вновь подать документы. Утренние поездки из «Жемчужины» в Лугу превратились в ежедневное испытание: полчаса бега по лесной тропе в кромешной темноте, где каждый шорох заставлял сердце сжиматься от страха. В эти минуты её верным спутником становилась соседская собака. Словно чувствуя тревогу женщины, пёс провожал её до самой остановки, неизменно получая в награду угощение.
Поскольку две сотки уже были в собственности, Любаша, не дожидаясь завершения бюрократической волокиты, попросила Ярослава начать строительство нового дома рядом с их ветхой избушкой. Художник, которому к тому времени исполнилось почти пятьдесят, тяжело вздохнул, но согласился. Он понимал: впереди годы изнурительного труда.
Финансовой основой стройки стали деньги от аренды родительской квартиры. Ярослав начал с проектирования: решив возводить дом из газобетона, он старался продумать каждую деталь, понимая, что ошибки на бумаге исправлять дешевле, чем в камне. Задача была для него новой и захватывающей. Когда не хватало профессиональных знаний, он полагался на здравый смысл, стараясь не экономить на надёжности и прочности, руководствуясь принципом: «Лучше переделать, чем недоделать!»
Закупив необходимый инструмент, Ярослав приступил к расчистке участка от деревьев и корчеванию пней. Следующим этапом стало рытьё траншей и установка опалубки. Весь летний сезон ушёл на подготовку и заливку фундамента. Художник работал по двенадцать часов в сутки, от рассвета до заката. К вечеру кисти рук от таскания тяжёлых вёдер с бетоном сводило судорогой. Оплатить услуги рабочих не было возможности, так как средств от аренды квартиры хватало лишь на материалы. Лишь глубокой осенью Ярослав укрыл готовый фундамент рубероидом, чтобы защитить его от зимней непогоды до следующего сезона.
Освободившись от строительных хлопот, Ярослав, прогуливаясь по лесу, делал небольшие зарисовки, фотографировал, любуясь засыпающей природой. Однажды ночью ему приснился необычный сон: он идёт по прозрачной речке, вода едва доходит до колен. Вглядываясь в дно, он увидел на тёмном иле серебряные монеты разного достоинства и размера. Ему очень хотелось их собрать, но неожиданно он заметил нечто особенное — монету размером с блюдце. Не в силах сдержать трепет и восторг, он поднял её со дна. Монета сверкала металлическим блеском, и на ней был изображён двуглавый орёл. Ярослав не смог разобрать её номинал, но по внушительному размеру понял: находка невероятно ценная.
Когда Любаше в очередной раз отказали, вручив записку с суммой за решение её земельного вопроса, а это были значительные цифры, нервы у неё сдали, и терпение, словно переполненный воздушный шарик, лопнуло. Не раздумывая, она отправилась прямиком к главе Лужской администрации. Войдя в приёмную, Любаша, переполненная возмущением, громко потребовала немедленной встречи.
— Он занят и не может вас принять! — отбивалась секретарша.
Шум привлёк внимание: из кабинета вышел сам глава. Любаша, потряхивая запиской, выпалила:
— Вот! Это мне в одном из ваших кабинетов написали! А по закону я имею право оформить землю бесплатно!
— О чём вы? — недоумённо спросил глава.
— О том, что девять раз подаю заявление на оформление земли, и каждый раз — отказ и вымогательство! А у меня большая семья! Где мне взять такие деньги? Идет дачная амнистия, у деда две сотки есть! А мне тут сумму взятки на бумажке написали!
Глава взял записку с цифрами и бумагу с отказом.
— Успокойтесь, Любовь Александровна, мы во всём разберёмся, — произнёс он ровным тоном. — Подождите в коридоре, к вам скоро выйдут.
Любаша вышла в коридор и присела на стул. Через несколько минут к ней подбежал розовощёкий плотный молодой человек:
— Здравствуйте, вы Любовь Александровна?
— Да...
— Всё в порядке, произошла досадная ошибка. Ваши документы давно готовы. Вот, пожалуйста.
Молодой человек передал Любаше согласованные документы на участок и разрешение на строительство.
— Спасибо, — выдохнула Любаша, всё ещё не веря, что вопрос решился так быстро.
Дальнейшие формальности уладились на удивление легко, и вскоре они с Ярославом стали полноправными владельцами дома и участка в сказочной «Жемчужине».
— Я бы ни за что не пробился через эту бюрократию! — признался художник, с восхищением глядя на любимую. — Твоя настойчивость и терпение просто поражают. И теперь я понимаю образный смысл моего пророческого сна.
— С этого дня «Жемчужина» — наша родимая сторонка! — радостно воскликнула Любаша. — Сюда будут приезжать наши дети, внуки, правнуки, а может быть, и праправнуки!
— Это было бы чудесно, — улыбнулся Ярослав.