Подмена народной культуры лезгин в Дагестане

СИСТЕМНЫЕ ФАКТОРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ ЛЕЗГИН В ДАГЕСТАНЕ: ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ


В статье на основе междисциплинарного историко-политического и этнографического подхода рассматриваются процессы этнокультурной трансформации в Южном Дагестане с 1940-х годов до наших дней. Автор исследует административно-командные решения советского периода, определившие современное состояние лезгинского культурного наследия. В фокусе исследования находятся четыре ключевые проблемы: диспропорции в научной реконструкции национального костюма, ассимиляционные тенденции в музыкальном и хореографическом фольклоре, проблемы этнической атрибуции испикской поливной керамики и лезгинского коврового искусства в музейных фондах. На основе фактического материала предлагается комплекс мер по выводу промыслов из кризиса с привлечением федеральных институтов.


I.Современная оценка институциональных диспропорций


В современном Дагестане в отношении традиционной народной культуры лезгинского этноса констатируется наличие устойчивого деструктивного нарратива. Лезгинский народ, являясь крупнейшей моноязычной общиной республики, сталкивается с отсутствием системной государственной поддержки своего этнокультурного суверенитета. В отличие от промыслов других народов Дагестана (Унцукуль, Балхар, Кубачи, Кайтаг, Табасаран), традиционные ремесла лезгин не интегрированы в республиканские программы целевого финансирования, возрождения и развития.

В официальном экспозиционном и культурном пространстве Дагестана фиксируются:

•Отсутствие научно верифицированных, полных комплексов традиционного костюма;

•Замещение автохтонного хореографического и музыкального фольклора восточными (азербайджанизированными) аналогами;

•Тенденция к деэтнизации и размыванию этнической принадлежности лезгинских исторических экспонатов в государственных музеях.

Попытки лезгинской интеллигенции поднять данные вопросы на уровне Правительства и Народного Собрания Республики Дагестан (РД) ограничиваются декларативными заявлениями ведомств, не приводя к конструктивным шагам. Современное сохранение элементов наследия опирается исключительно на инициативу частных лиц вопреки негласному административному сопротивлению. Для понимания сложности решения этих проблем необходимо выявить их исторические первопричины в послевоенной советской системе управления.


II. Историко-политические детерминанты и административные решения (1920–1940-е гг.)

Начало трансформации лезгинской традиционной культуры относится к послевоенному периоду советской истории. Процесс направлялся Дагестанским обкомом КПСС и претворялся в жизнь партийными функционерами, контролировавшими научные и культурные учреждения ДАССР. Однако ключевым фактором выступало внешнее геополитическое влияние партийной номенклатуры Азербайджанской ССР, преследовавшей долгосрочные ассимиляционные цели в отношении разделенного лезгинского этноса.

При создании СССР лезгины были разделены административной границей между Дагестанской АССР и Азербайджанской ССР. В советском Азербайджане под руководством М. Багирова (глава правительства АССР в 1921–1953 гг.) и Н. Нариманова (председатель ЦИК СССР от ЗСФСР в 1920–1925 гг.) был запущен планомерный процесс снижения роли нетюркских этносов. Было заблокировано возвращение Кубинского уезда в состав Дагестана. Есть предположение, что также и с этим мог быть связан арест видного государственного деятеля Н. Самурского в конце 1937 года (расстрелян 1 августа 1938 г.). Для делигитимизации его наследия Дагестанский филиал АН СССР получил политический заказ на легализацию «шифровки», которую упорно и совершенно безосновательно связывают с именем Самурского, хотя причастность напрямую Самурского к этой и другим шифровкам такого характера не только не доказана, а даже юридически опровергнута последующей его реабилитацией.
После устранения Н. Самурского и кратковременного нахождения на посту М. Сорокина, первым секретарем Дагестанского обкома стал Абдурахман Даниялов, чья политика полностью координировалась с Баку. В 1942 году по указанию И. Сталина, мотивированному доводами М. Багирова о «неблагонадежности» местных кадров в условиях войны, в Махачкалу прибыл административный «десант» во главе с Азизом Алиевым в составе 250 азербайджанских чиновников. С 1942 по 1949 год эта управленческая группа полностью контролировала партийно-хозяйственный аппарат ДАССР. Семь лет внешнего управления заложили основу для изменения внутренней национальной политики республики. Опираясь на патронаж Баку, Сталина и Берии, А. Даниялов (изначально выдвинувшийся в кулуарах власти благодаря поддержке Н. Самурского, заметившего его в Гунибском районе) реализовал комплекс этнополитических проектов:

1.Укрупнение аварского и даргинского этносов: Проект искусственного создания доминирующих этнополитических центров (путем административного давления на академическую среду АН СССР) для предотвращения консолидации иных дагестанских народов.

2.Размывание андо-дидойского массива: Насильственное переселение дидойцев Цунтинского района Северного Дагестана в селения депортированных чеченцев-аккинцев, направленное на их последующее включение в состав аварского этноса и создавшее долгосрочную межэтническую напряженность с чеченцами.

3.Ликвидация арчинского овцеводческого комплекса: Изъятие традиционных летних пастбищ Арчинского сельского общества в пользу Гунибского района, принуждение арчинцев к нерентабельным перегонам в Кизлярский район и лишение их права на этническую самоидентификацию (с принудительным включением в состав аварцев в переписях).

4.Депопуляция высокогорной зоны Южного Дагестана: Проведение принудительного переселения жителей высокогорных лезгинских селений на равнину, зеркально повторявшее аналогичные процессы в Азербайджанской ССР. Это разрушило исторический демографический и культурный оплот лезгин в горах и привело к утрате традиционных устоев.

5.Формирование дербентского узла напряженности: Искусственная консолидация разнородных локальных групп (осколков персов, арабов, монголов, терекеменцев) под единой идентичностью «азербайджанцы», что создало источник межэтнического трения в Самурском регионе и инструмент трансляции интересов Баку.

6.Инфраструктурная дискриминация регионов: Закрепление диспропорций в социально-экономическом развитии. С 1960-х годов крупные промышленные объекты, консервные заводы и дороги строились преимущественно в Северном и Нагорном Дагестане, в то время как горный Южный Дагестан оставался в условиях стагнации. Данный курс развивался 80 лет, вплоть до отстранения в 2018 году одного из идеологических преемников этой школы — Р. Абдулатипова.

Самодостаточная горская культура лезгин, базировавшаяся на развитом животноводстве и сильных промыслах, выступала естественным препятствием для пантюркистских планов по интеграции Южного Дагестана в орбиту влияния Баку, что и обусловило запуск механизмов культурного замещения.


III. Трансформация музыкального и хореографического наследия


Начиная с 1950-х годов в Южном Дагестане осуществлялось целенаправленное подавление советских и дагестанских радио- и телесигналов РСФСР. В условиях отсутствия альтернативного вещания (продолжавшегося до появления спутниковых систем в 2000-х годах) лезгинское население оказалось в зоне доминирования азербайджанского медиаконтента. Постоянная трансляция мугамов, исполнителей уровня З. Ханларовой и кларнетного музыкального строя сформировали у новых поколений искаженное представление о собственной фольклорной традиции.
Параллельно происходила подмена хореографического ландшафта. Первые фундаментальные исследования и сбор лезгинского фольклора были осуществлены основоположником дагестанской классической музыки Готфридом Гасановым, зафиксировавшим в 1930-е годы свыше 300 аутентичных песен и мелодий. Уникальный ладовый и ритмический строй этих произведений послужил основой для создания балетмейстером Танхо Израилевым базового репертуара ансамбля «Лезгинка». Однако в современной практике эти коренные лезгинские мотивы выводятся на сценах под обобщающими названиями, маскирующими их этнический генезис.

Взамен лезгинской культуре навязываются чуждые формы. Типичным примером является танец «Буткент», регулярно представляемый республиканскими ансамблями в качестве лезгинского народного. Историко-этнографический анализ указывает, что «Буткент» является адаптацией ритуального танца «Ханчобани» кочевого курдо-тюркского племени Ханчобанли, кочевавшего в Ширване в XVII веке. Этот хореографический элемент был внедрен в ДАССР в 1940-х годах административной группой А. Алиева. Структура танца (удержание за руки и плотный физический контакт между мужчинами и женщинами) прямо нарушает традиционный горский этикет лезгин. Несмотря на длительные протесты лезгинского экспертного сообщества, культурные ведомства республики отказываются выводить данный танец из официального репертуара.
Ознакомиться с подлинной, неискаженной материальной культурой, костюмом и пластикой лезгин первой половины XX века сегодня можно преимущественно по архивным видеоматериалам — например, по кадрам культового грузинского фильма режиссера Николая Шенгелая «Элисо» (1928 г.), снимавшегося в Ахтынском районе до ликвидации и переселения его горных сел.


IV. Проблема научной реконструкции и музеефикации костюмных комплексов


Национальный костюм является важнейшим визуальным идентификатором этноса, концентрирующим в себе его духовные, утилитарные и эстетические функции (Серова, 2014, с. 4). Однако в Дагестане лезгинский костюмный комплекс на протяжении века остается неизученным сегментом материальной культуры. В советский и постсоветский периоды профильное министерство выделяло значительные бюджетные средства на дизайн-проекты по реконструкции одежды аварцев, даргинцев, лакцев, кумыков и табасаранцев. Финансирование аналогичных проектов для лезгинской группы полностью отсутствовало. В экспозициях государственных музеев РД вместо целостных научно обоснованных комплексов представлены эклектичные, неказистые наряды, собранные из случайных предметов одежды разных эпох. Даже в Ахтынском краеведческом музее три имеющихся манекена демонстрируют случайные, деформированные сборные комплекты.

В результате творческие коллективы Южного Дагестана вынуждены выступать на всероссийских фестивалях в убогих костюмах, диссонирующих со старинными фотографиями и картинами художников-очевидцев XIX века. Отсутствие верифицированных эталонов традиционного кроя и серебряного декора лишает молодое поколение лезгинок возможности интегрировать элементы национального стиля в повседневную или свадебную одежду, что приводит к заполнению этой ниши унифицированными религиозными (мусульманскими) стандартами. Вопрос о масштабном пошиве и реконструкции костюмов лезгинской группы до сих пор полностью проигнорирован Министерством культуры РД.


V. Вопросы этнической атрибуции народных промыслов
(Керамика и ковроткачество)


В советский период в лезгинской среде были фактически ликвидированы традиционные домашние ремесла: резьба по дереву, оружейное дело, торцовое златокузнечество и золотное шитье. Южный Дагестан обладал развитой школой поливной глазурованной керамики с центрами в селениях Испик, Кала и Кюснет, которая не была своевременно каталогизирована академическими институтами. В современной музейной практике прослеживается тенденция к деэтнизации лезгинских промыслов:

Испикская керамика: С 2000 года, с началом руководства Дагестанским музеем изобразительных искусств (ДМИИ) С. Р. Гамзатовой, в научных статьях начали циркулировать теории, пытающиеся атрибутировать оригинальные испикские блюда как «хунзахские тарелки», искусственно приписывая лезгинскую традицию ангобной росписи нагорным районам.

Лезгинское ковроткачество: В Национальном музее РД им. Тахо-Годи с лезгинских ковровых памятников систематически снимаются этнические маркеры. В ДМИИ им. Гамзатовой уникальный микрахский ковер XIX века «Лезгинская звезда» (Лезги гъед) экспонируется под замещающим наименованием «Зейва», а в описании продвигается странный тезис о том, что «аварцы называют этот орнамент персидской звездой».

В дореволюционный период лезгинское ковроткачество и производство безворсовых сумахов являлись мощнейшим экономическим и художественным брендом Дагестанской области, производившим свыше 500 тысяч изделий ежегодно, экспортировавшихся через Стамбул в Европу и США (образцы представлены в Лувре, Метрополитен-музее, Эрмитаже и Британском музее). В советский период лезгинские фабрики были закрыты. Старинные ковры изымались из сел и концентрировались на республиканском складе в Дербенте без паспортизации, под общим ярлыком «Дербент». Это привело к формированию искусственного термина «дербентское ковроделие», подменившего реальную карту промысла. Сегодня оригинальные лезгинские орнаментальные типы («капир», «касумкент», «испик», «ахты», «сафар», «турар», «лечет», «зейхур», «алпан», «конахкенд», «куткашен») воспроизводятся фабриками Хивского и Табасаранского районов и позиционируются исключительно как табасаранские. При этом классический строгий геометрический рисунок искажается, превращаясь в коммерческий китч, лишенный подлинной художественной ценности. Ковровая орнаментика является объектом нематериального культурного достояния лезгинского народа и требует строгой международной защиты от несанкционированного присвоения.

________________________________________


VI. Комплексный анализ путей решения и выводы


Исторические соглашения номенклатурных элит М. Багирова и А. Даниялова продолжают латентно определять культурную и кадровую политику в Дагестане. Преемники этой школы в структурах ДФИЦ РАН, Народного Собрания и министерств воспроизводят деструктивные шаблоны управления, что отчетливо продемонстрировали официальные культурные мероприятия 2024 года. Лезгинский этнос в Дагестане лишен рычагов влияния на распределение бюджета развития народных художественных промыслов (НХП). Самостоятельные попытки лезгинского общества преодолеть кризис деэтнизации сталкиваются с жесткими системными ограничениями. Единственным эффективным инструментом решения проблемы является прямое обращение к Федеральному центру (г. Москва) для изменения государственной политики в отношении разделенного лезгинского народа. На основе имеющегося опыта формируется комплекс неотложных мер:

Модель стратегического взаимодействия по сохранению наследия Южного Дагестана:

1.Федеральный центр (г. Москва): Выступает главным инициатором и источником прямого целевого субсидирования программ этнокультурного суверенитета региона, минуя неэффективные звенья республиканского распределения бюджета.

2.Базовый институт реализации — Федеральный научно-культурный центр Южного Дагестана (г. Дербент): Координирует работу по трем взаимосвязанным стратегическим направлениям:

Научная экспертиза и верификация:

Проведение независимой сквозной паспортизации ковровых и керамических фондов в Национальном музее РД им. Тахо-Годи и Дагестанском музее изобразительных искусств им. П. С. Гамзатовой.

Защита коренной лезгинской терминологии на международном уровне и введение её в строгий каталожный оборот.

Практическая реконструкция и возрождение:

Организация и государственная поддержка экспериментальной школы-мастерской под руководством мастера-керамиста З. А. Ибрагимова. Целевой выкуп современной эталонной продукции музеями России для формирования фондов «Испикской классики».

Разработка и фиксация научно обоснованных лекал лезгинского традиционного костюма для их последующего пошива и популяризации.

Академическая и студенческая интеграция:

Целевое направление студентов профильных художественных, этнографических и исторических вузов РФ на производственную практику к непосредственным носителям уникальных ремесленных технологий.

Стимулирование написания научно-исследовательских работ, курсовых проектов и диссертационных исследований, посвященных ковровой семантике и материальной культуре Южного Дагестана.

________________________________________


1.Институциональная поддержка носителей технологий:

В XXI веке мастер-энтузиаст Закир Абдуллаевич Ибрагимов совершил фундаментальный прорыв, полностью реконструировав утраченную формулу испикской безцековой свинцовой глазури и сложного рельефного декора. Однако мастеру уже 70 лет. Неизвестно что будет потом и кто сможет на его уровне продолжать это дело. Потому   его уникальные знания находятся под угрозой исчезновения без полноценной фикации. Требуется  выделение федерального гранта на создание полноценной школы-мастерской под его руководством в Сулейман-Стальском районе или в г. Дербент.

2.Ревизия музейных фондов:

Необходима независимая экспертиза Министерства культуры РФ для исправления этнографических деформаций в подписях к экспонатам (возвращение аутентичного статуса). Музеи должны закупать современные изделия З. Ибрагимова для развертывания широкой экспозиционной деятельности.

3.Привлечение академического студенчества:

Промысли Южного Дагестана должны стать базой для написания курсовых, дипломных и диссертационных работ студентов исторических и художественных факультетов вузов России, что обеспечит приток молодых кадров и научную фиксацию уходящего наследия.

Интеграция потенциала лезгинского народа с административными ресурсами Федерального центра — единственный путь преодоления затяжного культурного кризиса в регионе и спасения уникальных памятников мирового значения.



На фото: танцующие лезгинские девочки.
Самурский округ, Даг.область,1920 год.


Ш. Пашаева
18.09. 2024.