Я вижу солнце

Эта доканывающая меня жара начала снова разливаться по городу, проникая в самые затаенные тенистые места и вытесняя людей с улиц поближе к кондиционерам. В нашей машине он был.
И когда из суетливого, постоянно сигналящего, узко-уличного близкодействия автомобилей мы выбрались за город, стало как-то полегче. Мы понеслись по зеркально ровному асфальту прямолинейной трассы. И хотя двигались в коридоре горячего марева из дрожащего над дорогой воздуха, стало немного свежее. Слева по склонам гор громоздился здешний загород в серовато серых кубиках жилищ, двориков, террас и еще чего-то мне неведомого. Благо ехать было не далеко, и уже через полчаса мы въезжали на территорию резиденции нашего сирийского компаньона. Но едва я вылез из автомобиля, как на меня сразу обрушился жар хорошо протопленной парилки, и настроение снова ухнуло вниз. Мой взгляд привлек ни столько красивый старинный особняк, сколько маленькая тенистая беседка неподалеку в апельсиновом саду, где так захотелось разместиться.
Но увы. Переговоры с арабами — это то еще занятие, во всяком случае не для моих нервов. Казалось бы, вчера были решены, оговорены все вопросы и оставалось только вычитать текст юристам и подписать договор. Но как бы не так, все началось с начала и пошло по большому кругу. И хотя шеф держался молодцом, мы с переводчиком часа через три сильно сдали. Меня уже тошнило от кофе с кардамоном, а тут еще заболел зуб. Ноющая боль вкупе с жарой это проклятье. И тут в моем , измученном кардамоном  мозгу, всплыла картинка.
Тенистая беседка в апельсиновом саду. Дождавшись очередной паузы, я выскочил на «свежий» воздух. В беседке действительно было хорошо, почти прохладно, легкий ветерок тихонько шуршал листвой, и если бы не зубная боль, я был бы почти в раю наполненном ароматами
сада и шахерезадными запахами Востока. Я прикрыл глаза. Внезапно слева раздался какой-то
шорох, и за тем что-то с грохотом упало. Я повернул голову и увидел то, что не заметил раньше.
Справа метрах в пяти  за деревьями и находился источник запаха Востока – обычная бытовая свалка. Впрочем, со словом обычная я поторопился. По этой куче всевозможных отходов вместо привычных нашему взгляду крыс, бегали огромные ящерицы  с вполне крысиными повадками.
Зачарованный зрелищем, я не заметил, как  откуда- то  передо мной возник старик араб с чем-то вроде большой мотыги в руках и в обычном здесь белом балахоне.  Он поздоровался, я в ответ кивнул. Он что-то  сказал на арабском, и я на на языке жестов пояснил. что не бум- бум в арабском.
В это время две самые большие ящерицы активизировались друг против друга, и старик не раздумывая метнул в них мотыгу, при этом он выдохнул: Scheise. Я подумал что мне послышалось, но чтобы внутренне не мучится, спросил его, говорит ли он на немецком. И о чудо, он довольно бегло заговорил на языке Гете в характерном арабском варианте , но я  его понимал, и как оказалось, он меня тоже! Мы разговорились. Выяснилось, что его сын уже много лет живет в Германии, у него там семья, хорошая работа, и  вообще разумеется, он молодец. Лет пять старик жил у сына - отсюда знание языка. Мы  с обоюдным интересом  говорили о Германии, о России . Во время разговора я сделал какое-то неловкое движение головой, и резкая зубная боль вызвала гримасу на моем лице. Старик заметил и спросил , что со мной. Я забывшись, сказал по- русски: зуб болит, а потом перевел на немецкий.  И тут старик захохотал. Он смеялся громко, задорно. Я озлоблено вопросительно смотрел на него.
Отсмеявшись , он извинился и сказал :зуб по арабски это мужской половой орган.
 И тут уже пришла очередь расхохотаться мне. Представьте картинку: сидит мужик с гримасой на лице и когда его спрашивают, что с ним, он отвечает , что болит… Мы еще немного поговорили, и я ,придушив воспитание спросил, а почему он уехал и из Германии ,о которой  он, кстати, очень хорошо отзывался.
- Не ужились в  семье сына?
- Нет, что ты. Они все хорошие, я их люблю - ответил он. Потом немного подумал, в упор посмотрел на меня, и спросил:
-Ты видишь солнце? Я удивленно утвердительно хмыкнул.
- Так вот - это мое солнце. И земля, и воздух, и небо - здесь все мое. А там - все не мое…
Банальные в общем-то слова вдруг вызвали во мне какой-то неестественно одобрительный отклик, Я ощутил вдруг  то, что    вся эта жара вкупе с переговорами вдруг как то определилась и с концентрировалось в коротком – не мое.
У входа в дом появился Джобран наш переводчик и позвал меня. Я распрощался со стариком и поплелся работать.