Илья Муромец и Иисус Христос

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Илья МуромЕц заловил гомосека.
По признакам всем он был очень схожим
С запретным в Руси существом-мужеложем:

Худющий, нервозный, длинноволосый,
В глазах - грусть и ласка, шмыгает носом...
Но понял Илья - совершил он ошибку,
Нимб золочёный прям за затылком

Старый фонарь в темноте осветил.
- Боже! Прости! Что же я натворил! -
Наручники тут же он снял с Бога Сына.
- Не распознал я, слепая скотина!

- Да ты не волнуйся, Илья МуромЕц,
Я тоже на службе... Что миру конец,
Я понял, возможно, скоро придёт.
Ведь я же не овощ и не идиот,

Я же ведь Бог, стало быть - политолог,
И идеолог, и фармаколог.
Я - аналитик, историк, философ.
Понял Я: скоро ******, без вопросов.

Я вижу и чувствую - Царь Преисподней
В паству мою запустил свои корни.
Порвал он все скрепы моральных оков,
И всё окунулося в море грехов.

Алчность, бесчестие, блуд, кока-кола,
Рэперы, б****, голод в Анголе,
Танкеры с нефтью травят дельфинов,
Секса полно, а любви нет в помине.

Капиталисты плюются на Маркса,
А ж*** лижут Илону Маску.
Чайлдфри, тридцать гендеров и лесбиянки,
Сверхзвуковые ракеты и танки,

Айфоны, смартфоны и диктофоны,
Резиновый хер и супруга Макрона,
Цена на бензин, налоги на водку,
Прогнозы погоды, военные сводки,

Харрисы, Трампы, Олимпиада -
Так рвётся наружу вместилище Ада!
И посчитал Я всё это опасным.
Спасти этот мир Я пришёл навсегда.
Ах, витязь, ты со Мной согласный?
- Конечно, да! Конечно, да! Конечно, да!

- Так вот, сегодня на рассвете,
Когда Мои все дрыхнут дети,
Там, на Можайке, на горке Поклонной,
Ты пригодишься мне, славный воин.

Там, точно знаю, и ты щас уверуй,
Жуткая видом пойдёт кавалерия.
Наша, Ильюша, с тобою задача -
Их там зажмурить и захерачить.

Скоро, толково, без склок и без паузы
Открыли они на Лубянке цейхгаузы.
Иисус взял бинокль, Илья - пулемёт,
И Бога уверил, что враг не пройдёт.

А над Москвою солнце вставало,
Что предвещало битвы начало.
И, как в киноленте про Неуловимых,
Четверо всадников грянуло мнимых.

Едут, поют что-то там про седло
И что куда-то к чертям занесло,
И как они рады на этом веку,
И про мерси, и про город Баку...

На бледном коне - Смерть с огромной косой,
Под Голодомором - коняга гнедой,
На белом сидит Бонапарт в треуголке,
На рыжем - Чубайс, сбивающий с толку.

А на Поклонной шёл дружеский кипиш:
- Илюша! Ну, как ты? Противника видишь? -
Исус ткнул на запад Святейшим Перстом. -
Вали их, Илья, да и дело с концом!

Без криков, что надо всем сдристнуть с баркаса,
Илья зафигачил по всадникам трассу.
И вся эта мерзость кверху копытами
Легла, без вопросов, конкретно убитая.

Солнышко встало в Москве над горой,
И в мире настал долгожданный покой.
На шлем МуромцА тут попали лучи.
- Спасибо, Илья, ты их всех замочил!

Ну, ты заходи - место райское дам...
- Ну, нет уж, спасибо, уж лучше Вы к нам...
Исус растворился в сини небесной,
Илья же пошёл "жигулёвского" треснуть.

Дети, не верьте, что Зло победит,
Пока на Лубянке наш витязь сидит!