Очки дома забыла

ОЧКИ ДОМА ЗАБЫЛА

Когда я шла на работу в университет сегодня, мне показалось, что я забыла дома очки. Дойдя до рабочего места, я порылась в своей обширной сумке, но их не обнаружила. Из;за очень специфического слабого зрения я не смогу написать что;то важное и сложное. Придётся посвятить день решению хозяйственных задач. Как ведь бывает в жизни: годы проходят, а беспорядок на рабочем месте остаётся. Всё время не до него!

На столе под покрывалом лежит стопка книг — чтобы не запылились и не растерялись. Это научные произведения профессора ботаники Евгения Леонидовича Любарского с соавторами. Они лежат здесь с 2021 года. Тогда все его произведения без соавторов были оцифрованы научной библиотекой имени Н. И. Лобачевского Казанского (Приволжского) федерального университета и представлены в электронной коллекции, а произведения в соавторстве — нет. Это связано с нарушением авторского права: требуется расписка от всех соавторов, а если этих людей нет в живых или связи с ними нет, труды не могут быть включены в коллекцию. Поэтому я сделала их электронные копии, но, кажется, так и не загрузила их на другие интернет;платформы с научной литературой. Будет чем заняться на досуге.

Летом 2021 года я внезапно взялась оформлять книги из серии «Наследие ботаников в Казанском университете», чтобы библиотека не отказалась от создания электронной коллекции на тему «Казанская научная геоботаническая школа» из;за моей нерасторопности и недостатка материалов. 1 декабря умер сам профессор. Я просто перестала копаться в его трудах и занялась трудами его учителя — профессора ботаники Михаила Васильевича Маркова. Ведь об этом он сам попросил меня на предпоследней нашей встрече. А потом я не хотела убирать книги в шкаф, ключей от которого у меня нет. Хотелось сохранить энергию автора для разных своих трудов. Ведь никакого напоминания о нём на кафедре ботаники и физиологии растений сейчас нет. Эти книги переданы в музейный фонд, и прятать их в мой стол и шкаф мне не разрешается. У меня всё непросто!

Полочки на моём рабочем месте заняты всякой всячиной: банки, склянки, пузырьки, книжки… Всё поросло пылью. Пакетики, верёвочки, линейки, ручки — всё в беспорядке на столе.

Есть пара настольных ламп — тёмно;коричневые, с изогнутым корпусом, такие показывают во всех исторических фильмах о времени СССР. Одна лампа с родным проводом в тёмно;коричневой с крапинками нитчатой оплётке, другая — с более современным прорезиненным проводом. Обе в рабочем состоянии. Иногда на практических занятиях по ботанике для студентов;первокурсников нужно подсветить воду с растением элодеей: при ярком освещении в клетках листьев этого водного растения, которое так любят выращивать аквариумисты, активируется движение цитоплазмы — внутриклеточной жидкости, и это можно наблюдать под микроскопом.

Три чёрные коробочки с готовыми анатомическими препаратами лежат на столе: их студенты рассматривают на практических занятиях под микроскопом. Кто;то пропустил занятие, и я достала их из шкафа, чтобы студент смог восполнить пробел. Что внутри? Зелёная нитчатая водоросль спирогира (Spirogyra). В малиновой пластиковой подставке на рёбрах стоят 17 предметных стёкол — каждое в своей прорези. На каждом предметном стекле под тоненьким квадратным покровным стёклышком размещены нити этой водоросли, специфическим образом законсервированные на 100, 200 и более лет.

Вторая коробочка точно такая же. В ней — та же водоросль, но в фазе жизненного цикла конъюгации. Там лежат нити от разных экземпляров водоросли, соединённые между собой мостиками;протоками. По ним содержимое двух соединённых клеток объединяется, и в ходе ряда биологических процессов формируется зигоспора из четырёх клеток: три клетки погибнут, а одна позже прорастёт в дочернюю водоросль.

Третья коробочка такая же по внешним признакам, но в ней другая зелёная водоросль — хара (Chara). Это уже не нитчатая водоросль: её тело структурировано наподобие органов высших растений. Каким образом? Расскажу об этом позже, когда очки помогут мне без напряжения печатать самые сложные тексты.

Ещё на столе лежит пакетик с гербарием листьев. Листовые пластинки внутри свёрнутых листов бумаги, их площадь подсчитана. Что это за листья? Овальные с пильчатым краем. В моей голове ничего не всплывает по этому поводу, хотя они лежат на столе уже года четыре.

Листья такого же качества, но от других растений: трёхлопастные — от смородины и калины, копьевидные — от повоя и вьюнка, овальные листья с зубчатым краем (не знаю, от какого растения), сердцевидные — от липы, стреловидные — от комнатного декоративного растения сингониума. Это наборы для разработки формул по определению площади листовой поверхности разной морфологии. Если какая;то форма чрезвычайно распространена в природе, значит, должна быть и формула для её определения. Бесчисленное множество трёхлопастных, копьевидных, стреловидных и других форм листьев растения формируют ежегодно из года в год миллиарды лет. Кто ещё скажет, что эти формы редки и не требуют специальных математических формул? Разрабатывать математические формулы — полезное занятие: оно может привести к другим полезным открытиям.

На столе ещё лежит неразгаданный скандинавский кроссворд. Было же время, когда хватало его и на разгадку! Разгадывать слова по описанию тоже полезно — мозги на место встают.

Есть фотокарточка — необычная. На ней соцветие с крупными красными цветками колокольчатой формы, и от каждого лепестка исходит голубое свечение. Видно биополе растения. Подарил какой;то физик.

Ещё тут черновик моей диссертации. Наверное, в нём осталось что;то интересное — то, что не вошло в основной текст защищённой диссертации.

Косточки от съеденных фиников я сажаю в опустевшие цветочные горшки, и из них вырастают пальмы. Молоденькие пальмочки уже есть. В другой комнате у меня и большая финиковая пальма есть — она закрывает всё окно. Можно подержать эти косточки в кипятке — тогда они быстрее прорастут.

На столе лежат студенческие рисунки на пожелтевших листах для черчения: щитовник мужской, щитовник игольчатый, щитовник городчатый. Хорошо нарисованы, похоже, чёрной тушью. Есть ещё такой же лист, на котором тушью написано: «Курсовой проект студентки 6 курса КГУ Леоновской С. И. Тема: „Анатомическое строение ползучего побега костяники“, Казань, 1971 год». Это рисунки и титульный лист от разных студенческих работ. Мне их по дружбе принёс Валериан Иванович Гаранин. Вот ведь как пригодилось! Без них мы с тобой, дорогой читатель, и не узнали бы, что обучение по биологии на вечернем отделении в 1971 году длилось шесть лет. Эти листы лежат в целлофановой папке, на которой надпись: «Открытое акционерное общество. Казанский завод синтетического каучука. Адрес и телефон указаны».

Ещё здесь разные книги — и учебные, и художественные, — которые университетская библиотека списала, а я собрала с открытых книжных полок и принесла. Просто перечислю названия и авторов:

В. Лархер. «Экология растений».
С. Е. Любарский. «Подорожники Республики Татарстан. Популяционно;экологическое исследование» (книга оформлена по диссертации автора — сына профессора, Сергея Евгеньевича Любарского, ботаника; специальность — экология).
Эффенди Капиев. «Избранное в 2 томах». Том 2.
«География Карельской АССР».
А. Пушкарь. «Путь к океану» (серия «Адрес подвига — Дальний Восток»).
С. М. Успенский. «Белый медведь».
Г. Вальтер. «Общая геоботаника».
П. И. Мельников (Андрей Печерский). «Рассказы и повести».
В. М. Дорошевич. «Театральная Москва».
Борис Лавренёв. «Собрание сочинений». Т. 5. Пьесы.
Также тут лежат правила соревнований по баскетболу и футболу.

Так библиотека постепенно избавляется от бумажных книг, да и люди приносят книги на открытые книжные полки. Плохо это или хорошо? Думаю, было бы лучше, если бы работники научной библиотеки имени Н. И. Лобачевского Казанского (Приволжского) федерального университета не выдёргивали титульные листы, прежде чем ставить книгу на открытую полку!

Кое;какой порядок я на рабочем месте навела. Можно и домой собираться.

Если бы я не забыла очки дома, этот рассказ, наверное, не родился бы? Хорошо, что я их всё;таки забыла!

Светлана Федорова, Казань, 24 сентября 2024 г.