Азбука жизни Глава 10 Часть 293 Когда отбиваешься

Глава 10.293. Когда отбиваешься

— В такие моменты человек невольно вынужден говорить то, Надежда, что при других обстоятельствах никогда бы не сказал.
Бабуля верно подметила. Я живу в своём мире, в гармонии, и поэтому лишнего не болтаю. Но стоит кто-то попытаться унизить, посмеяться или оскорбить напрямую — я принимаю это спокойно, мгновенно понимая, с кем имею дело. Я выхожу из своего мира, и у людей, неспособных уважать других, это, естественно, вызывает агрессию. И это нормально.
— Я сегодня уже понимаю, почему вызвала восторг в свои семнадцать в Союзе писателей. Мне советовали пойти с «Исповедью» в любое издательство, их в Питере тогда хватало. Но Адочка направила именно в то, предупредив: если главный редактор положит мою рукопись на подоконник, то могу его больше не беспокоить. А он, как настоящий одержимец литературой, мгновенно схватил мои листки, тут же забыв обо мне, погрузился в исповедь той семнадцатилетней девицы.
— Если бы ты слышала тогда свой голос по телефону, ты бы не удивилась, — заметила Надежда. — А он человек интеллигентный. И когда ты вошла к нему в кабинет, он и вовсе не усомнился.
— Меня, Надежда, в каждой редакции так встречали. Я как-то с другими текстами зашла в одно издательство — просто попробовать. Там работники были чуть постарше, года на два, и я произвела на них такое же впечатление. Хотя говорила с ними на нашем общем, понятном языке, улыбалась. Узнав, куда попала, я окончательно убедилась: своему первому редактору не изменю никогда.
— Опытный редактор в тебе не усомнился, если предложил три варианта…
— Франсуа, он помнил мои тексты лучше, чем я сама.
— Но ты же понимаешь, внученька, что это закономерно, — мягко сказала бабуля.
— Если учесть, Ксения Евгеньевна, что Виктория всегда мыслила здраво, то любой…
— Верно, Надежда, — кивнула я. — Любой здравомыслящий человек, неважно, сколько ему лет, это примет. Что и случилось с моим редактором.
— Вика, он уже по телефонному звонку всё осознал, — добавил Франсуа.
— Не отрицаю. А когда я вошла в кабинет и, пока шла от двери к его столу, сходу начала нести какой-то вздор, редактор, еле сдерживая нетерпение, лишь вежливо сказал, что даст ответ через полтора месяца. Представляете моё состояние? Я ведь даже с вами мыслями своими особенно не делилась. А тут такой маститый человек, не говоря уже об авторах, которых он издавал, будет читать исповедь какой-то девочки. Но он тогда отметил главное для меня: важно не что я напишу, а как это сделаю. Вот на этом я и успокоилась. С «как» я родилась.
Бабуля спокойно смотрела на меня. А Надежда с Франсуа, как и тот редактор, во мне никогда не сомневались. Поэтому он и сказал своё слово в литературных кулуарах — уверенный, что я больше не появлюсь в его кабинете, но зная, что его мнение до меня дойдёт. Он дал мне возможность поверить в себя. Как и Союз писателей. Поэтому все эти стрекочущие кузнечики — хоть на сайте, хоть в жизни — со своим мнением на меня не влияли и не влияют. Оценку я даю себе только сама.