Врагам генуэзской республики

Тёплым воскресным утром
к городской поднимались площади
генуэзские шлюхи —
как заезженные
под всадником лошади,
не стыдяся срамной красоты.
Осеняли крестом их старухи,
искривляя беззубые рты.

Вверх, к лигурийским склонам,
к тенистым садам Аквасола,
где воздух прозрачный дрожит
среди куполов и лестниц,
ждали своих кудесниц,
в юбках скрывавших ножи,
под башнями Порта Сопрано.
Казнь чья назначена рано —
корсары, удалая публика,
те, кто в прибрежном море
приносят беду и горе
врагам генуэзской республики.

«Повесить в цепях главарей!» —
судья огласил приговор.
«Команда же будет наказана:
миланский, ступив топор,
Генуе в назиданье —
отсечена будет рука
с пиратской галеры
у каждого моряка».

Кусками отрубленных рук
на белом мраморе пьяцца.

Запугивать Геную вольную?
И кто же?
Подеста?
Чужак из миланских проходимцев
приказывает калеками сделать кормильцев,
защитников города?
Мужей?
Хватит! И бита и порота!

Генуя восстанет!
Генуя терпеть не станет!

Монахи толпе шептать,
подталкивать, подстрекать —
и камни летят в сторожей,
и брызнула сталь ножей.

Вот кто-то метнул в скакуна —
конь вздыбился, на бок упал.
Монахи кричат: «Сатана
в подеста тем камнем попал!»

И чудо случилось на плахе:
мёртвые главари
крутят глазами с петли,
в ад уходить не спеша.
Ожили, задышав!

Вскричала толпа: «Их прости!
Видишь?! Господь их не принял!
Miracolo, San Giovanni!
Висельников отпусти!»