Кино с улыбкой

РОССИЙСКИЙ ФИЛЬМ

Честный мент:
— С какой конкретно целью вы присвоили деньги ваших вкладчиков?
Гнусный банкир:
— Я хотел вывести валюту за рубеж и там с любовницей потратить краденое на свои грязные удовольствия.
Честный мент:
— Всё равно не понимаю. Должен же быть мотив.

АМЕРИКАНСКИЙ ФИЛЬМ

— Сержант, что там у вас?
— Полковник, метеорит уничтожил Вашингтон, русские ракеты в двух минутах, марсиане штурмуют Капитолий. Приказывайте!
— Сержант, всех раненых грузите в свой «Форд» и в больницу, марсиан отбросьте на исходные позиции к Марсу, русскому президенту позвоните — пусть отзовёт ракеты. Вашингтон отстроим к пятнице.
— Полковник, вы герой нации!
— Сержант, это моя работа.

ИТАЛЬЯНСКИЙ ФИЛЬМ

— Мама, я пришёл. Прощай тюрьма! А что у нас сегодня на завтрак?
— Поднимись сначала к жене. Бедная девочка столько лет почти ни с кем не встречалась.
— Ну, мама.
— Спагетти. Ты на работу собираешься устраиваться?
— Зачем? Дядя Сальваторе обещал устроить меня в полицию. Он утром освободился.
— Сын, пригласи дядю на семейный обед. Вам двоим надо хорошо поесть. Сдаётся мне, что к ужину вы с ним опять сядете.

ИЗРАИЛЬСКИЙ ФИЛЬМ

— Скажите уже, это вы президент США?
— Да.
— Тогда это покушение на президента.
— Сорри?
— Пистолет обязательно доставать или достаточно моих слов? Дома мне даже арабские торговцы на слово верят. Это ужас, как долго пришлось к вам лететь…
— Пистолет?! Охрана!
— Ой, не могу! Ваша охрана меня впустила как родного.
— Понимаю. Но чего вы от нас хотите — вы лично?
— Я? Я ничего. Просто дождался своей очереди на убийство американского президента. Каким-то гоям можно, а мне нельзя? Типичный антисемитизм.

АНГЛИЙСКИЙ ФИЛЬМ

— Майкл, ваш удар. Кстати, сегодня вечером в Сити будет открыт закрытый клуб для джентльменов.
— Хм. А мы приглашены?
— Несомненно, Майкл. Ведь мы джентльмены.
— Боюсь, это повредит нашей репутации. Что если там окажется хоть один не джентльмен?
— Майкл, тогда этот клуб перестанет для нас существовать. Будем его игнорировать.
— Предлагаю начать игнорировать прямо сейчас — тогда и ходить не придётся.
— Хорошо. Я уже начал. Но бокс не терпит пауз, Майкл. Ваш удар.

ФРАНЦУЗСКИЙ ФИЛЬМ

— Дорогая, ты его очень любишь?
— Да, очень.
— А меня?
— И тебя, очень. Только не останавливайся. А зачем тебе это?
— Действительно.

УРАЛЬСКИЙ ФИЛЬМ

Пётр Первый: Повелеваю тебе ехать на Урал и открыть там десять, нет — сто железоделательных заводов. Будешь пушки лить. Я из них по шведам стрелять буду.
Демидов: Не губи, царь-батюшка. Я не умею.
Пётр Первый: Смотри, шельма, укорочу на голову. Или, вообще, бородёнку вырву. Работников себе на месте найдёшь. Людишек не жалей. А чтобы не разбегались, цепями их приковывай к станкам. Много не корми, экономь. Нет пушек — нет и тебя. Воруй, но пушки мне давай.
Демидов: Всё, ладно, государь, я уже еду. Шея у меня не лишняя.
Мамин-Сибиряк и Бажов в голос: Не так всё было!
Пётр Первый и Демидов: А как?
Мамин-Сибиряк: Шла девочка Алёнушка по лесу. Видит: зелёная змейка под камнем от жары прячется. Напоила она ту змейку, укрыла от солнца, тут змейка ей и говорит: «Я, — говорит, — царица царства подземного, могу указать места, где железные руды лежат. Но ты никому не сказывай, иначе всем вам…»
Бажов: Вот так и было. Алёнушка пришла домой и всё в точности записала. Говорит, никому теперь верить нельзя, только тебе, Бажов, я укажу то место, где бумажка тайная лежит. И указывала!
Пётр Первый и Демидов: Нам укажи, нам верить можно!