Чёртова орлянка

I
Жил-был мужик. Шёл он, шёл и вдруг обмер. Или наоборот - как бы родился, в чувство пришел? Стоит, полотенчиком подпоясанный, в шапочке банной, почти что голый. Смотрит мужик по сторонам: там бурелом, там трясина, тут болото. Как сюда забрался, да и зачем? Нет мыслей. Не иначе бес попутал.
И только подумал мужик о бесовщине, глядь: зверёк какой-то по кувшинкам скачет вглубь болота. Издали и не поймешь - вроде кошка, да только где это видано, чтоб кошки на одних лишь задних лапах ходили?
— Эй, нечистая! — сказав это, мужик на всякий случай перекрестился. — Стой, кому говорят?
Зверёк на кувшинке обернулся - мужика аж потом прошибло. Тварь хоть и мелкая, но страшная: рогатая, носатая, зубы скалятся - в пасть не помещаются.
— Вс;, — крикнула тварь, - подсобил уже, больше-то не надо! Свободен, гуляй!
— Как я здесь оказался? Ты меня, нечистый, почто сюда зав;л? Где деревня моя?
Вместо ответа тварь скорчила гадкую рожицу, показала мерзкий язык и побежала дальше.
Посмотрел мужик ещё раз вокруг - ничего ему не знакомо. Постучал себя по бокам - монетка одна за поясом, да и только. Ступил аккуратно на кочку болотную - вроде крепко на ногах стоит. Нечего делать, надо за бес;нком идти - уж он-то округу знать должен. Иль лучше помереть прям тут?
Ухищряясь перепрыгивать с кочки на кочку, мужик напрягал все извилины, пытаясь вспомнить приведшие его сюда события. Ну пил он с Петрушей, ну потом Авдей вроде заявился. Вот и монетку, видать, похмелиться отложил. Кажись, ещё по бабам хотели пойти - а дошли ли? Как отрезало.
А спереди - хлюп-хлюп - этот мерзопакостник бежит. Пока мужик с одной кочки на другую переступит, тот уже пять перескочит.
— Стой, говорю, –- пугает мужик, — ежели догоню, мало не покажется!
— Это ежели догонишь! — и голос у него мерзкий такой, колючий. Бесовская сила, не иначе. — Отстань, кому сказано!
“Опротив креста всякая тварь бессильна”, — подумал мужик и ощупал грудь, проверяя наличие оного. На месте. Не оставит, значит, Господь.
А чертёнок уж на другом конце болота. Вылез, кулаком погрозил, да в кусты. Мужик давай быстрее за ним - поскользнулся да и рухнул в болото.
“Ничего, не глубоко, — заключил он, смахивая с лица тину. — За вс; мне гадина ответит.”
Расталкивая ряску и коряги, добрался мужик до берега. Присел, выжал как мог полотенце, да не помогло. Мокрым, конечно, неприятно, но ведь убежит нечистый, пока сушиться будешь.
Стараясь не шуметь, полез мужик через кусты. Глядь, а за ними полянка, и нет на ней ничего, окромя одного поваленного дерева, пня, да лужи. А на бревне, нога на ногу, нечистый этот сидит. Насвистывает себе под нос что-то.
“Ну всё, — думает мужик, — досвистелся! “
И только он хотел на гада прыгнуть - а никак. Ноги к земле приросли, как намертво - не слушаются и вс; тут.
— Говорил я тебе отстать? — посмотрел на него чертёнок. — Теперь проблем от тебя не оберёшься.
— Богом заклинаю, отродье, отпусти, хуже будет!
—Заклинай, заклинай, — отмахнулся нечистый, — вот остальные сейчас подтянутся - посмотрим, кому хуже!

II
Вдруг лужа у пня забурлила, точно вскипела. Сначала одна лапа из не; показалась, серая, склизская, потом другая, ничем не лучше. Вцепились в землю, и давай вытягивать тело из лужи этой, словно бы из дыры. Голова показалась: вместо волос тина; глаза огромные, пустые, как у лягушки; губища толстые, а с них слюна прямо-таки льётся, пузырится.
— Здравствуй, ч;рт, — пробурлило существо, вытягивая из лужи брюхо.
— Здорово, ч;рт!  — бросил чертёнок и соскочил с бревна. — Как дела, чудище болотное?
— Грех жаловаться, — ответил Болотник и, когда вылез из лужи полностью, захохотал. Смех у чудовища был какой-то мокрый, могильный. Сам он высился под три аршина ростом, жирный, впятером не обхватишь. А в полупрозрачном теле, полном ряски, ила и всякой другой гадости, то и дело проплывал косячок рыб;шек. — Ты что-то припозднился, Бес.
— Задержали. Да и окромя нас нет ещё никого.
— А этот? — Болотник указал на мужика толстым водянистым пальцем.
— Да увязался, — отмахнулся Бес, — с самого болота за мной тащится.
— Отпусти! — набрался смелости мужик. — Домой верни, окаянный!
Болотник расхохотался так, что весь затрясся, а рыбки внутри него в панике расплылись кто куда. Отсмеявшись, он пристально посмотрел на мужика пустыми рыбьими глазами и пригрозил:
— Помалкивай пока. Потом решим, что с тобой делать.
Отошли нечистые к пню, да давай о сво;м: кто скольких людей загубил, кто где больше напакостил. Бес за пазухой поковырял да выложил на пень медяк оплавленный.
— Это что? — не понял Болотник.
— А это я опосля пожара нашёл, — заулыбался Бес, — в пепелище раскопал.
— Это ладно, — ухмыльнулся Болотник, засунул лапу в пузо, немного поковырялся в н;м и вытащил блестящую золотую.
— Эка красота-то… — протянул черт. — Откуда?
— От Морского царя.
И они с почтением смолкли, разглядывая монету.
Мужик стоит, дёргается, шевельнуться пытается - вс; без толку. Как камень стал, не шелохнуться. Вроде бы бежать, пока эта бесовщина на монетки свои любуется, да только вот вырваться не выходит.
— Здравствуйте, ч;ртики.
С другого конца островка к ним, пританцовывая, подошла девушка. Красивая она была, но чем дольше мужик е; разглядывал, тем больше страшного в этой красоте подмечал. Лицо - бледное, губы - синие, словно у покойника, а волосы - зел;ные. Вся худая, как скелет.
— Русалка! — заулыбался Болотник. — А я уж боялся, не придёшь.
— Я думал, мы только своими собираемся, — надулся Бес. — Я б тогда тоже мог всех своих позвать!
— Ну будет тебе, будет, — Болотник потрепал его за плечо. — Русалка давняя моя подруга, интересно ей, чем мы тут балуемся.
— А монетка, — не унимался ч;рт;нок, — монетка-то у Русалки есть?
Без слов Русалка положила на пень серебрячок, и, скрестив руки, уселась на бревно.
Сначала издали что-то заплюхало, а затем на островок прыгнула жаба. Да не просто жаба - с корову размером. Восседало на ней небольшое (не больше самого Беса) существо серого цвета с длинным острым носом и такими же длинными растрепанными волосами. Тело прикрывал поношенный и выцветший сарафанчик.
— Кикимора! — обрадовался Бес. — Выбралась таки!
— Ну как я такое могла пропустить? — она спрыгнула с жабы и присела, изображая реверанс. Жаба квакнула и поплелась пастись к кустам.
— Ну, — сказал Болотник, — теперь можно и начинать.
— Нельзя! — взвизгнула Кикимора. — Баенника не дождались. Он, зараза, обидчивый - не простит.
И тут же со стороны болота что-то забулькало вперемешку с матершиной. Глядят - Баенник в ушате плывет, ковшиком гребет. Злой весь, маленький, красный, ругается. Промучавшись ещё немного, он чертыхнулся, спрыгнул на берег, да плюнул в сторону болота.
— Здорово, черти.
— Ну вот все и собрались, — пробурлил Болотник, — можно и начинать. У всех монеты есть и что ставить?
Чудища закивали, доставая кто откуда денежки. Затем все вывалили на пень ставки: Бес - крысиный скелет, Русалка - верёвку водорослевую, Кикимора - деревянную ложку, Болотник - ржавый крючок. Один Баенник стоит, руки в боки.
— Ну а твоя ставка? — нетерпеливо застучал копытцем бес.
— А я, якщо проиграю, в баню вас без очереди запущу.
Болотник расхохотался, но все согласились. Взялись за монетки.
— Стойте! — закричал мужик. — А я как же?
— А ты чего? — опешила бесовщина.
— Я тоже играть хочу. У меня и монетка есть.

III
Некоторое время черти совещались. Старались говорить тихо, чтоб мужик не слышал, но иногда до него долетали обрывки фраз:
— Да я не нарочно его сюда, на нём добираться быстрее было!
— Утопить его и дело с концом. Где это видано, чтобы живые с нами играли?..
— Тебя утопить, дуру. Крест на нём - не видишь, что ли?
— Крещёный, значит? А ежели потом накажут?..
— А давайте так поступим…
Пошептались ещё немного, и наконец Болотник объявил:
— Ладно, крещёный человек. Будешь играть с нами, коли есть монета и коли есть что ставить. Но смотри: проигранного не воротишь.
И тут же обмяк мужик, силы к нему вернулись. Подошёл он, слегка покачиваясь, к чертям, достал из-за пояса монетку. Снял свою банную шапку и бросил на пень.
— Вот моя ставка.
А сам думает: быть может, дорогу назад смогу выиграть? Коли не сыграю - точно убьют, диаволы, а вот если выиграть…
— Так значит, — прошипел Бес, — играем в орлянку. Подкидываем монетку: орёл - ты в игре, решка - делай новую ставку или уходи. Победитель-то вс; и забирает.
Мужик кивнул. Со звоном подлетели монетки и упали на пень. У мужика отлегло - орёл. Баенник, выкинув решку, плюнул и полез на бревно:
— Нема у меня ничего с собой больше!
И Кикимора в числе проигравших осталась. Поковырялась в подоле своего сарафана, нашла старенький гребешок и положила на пень.
Подлетели монеты. Болотник - орёл, Бес - решка, мужик - ор;л, Русалка - решка, Кикимора - ор;л.
— Я ставлю прядь своих волос, — и с этими словами русалка вырвала клок и бросила на пень.
— Ничерта себе, — стукнул копытцами Бес, — а может мне тогда дерьмеца своего поставить?
— Тебе ежели чего поставить есть, так ставь, — вскипел Болотник, — а раз нет - так сиди и молчи.
Бес скорчил рожицу, но не стал спорить, а выставил на пень маленькое шило.
— Играем! — объявил Болотник.
Подлетели монеты. У всех ор;л - у мужика решка.
— Бедненький, — пролепетала Русалка.
—Ну что, на болота назад, мужичок? — прошипел Бес.
— Ежели ставить нечего - уходи, — пробурлил Болотник и добавил: — Пока подобру отпускаем.
— Я тоже прядь волос поставлю.
Бес аж подпрыгнул от бешенства, но Болотник его опередил.
— У Русалки волосы - что золото, — рассудил он, — а у тебя простые, мужицкие. Не пойдет.
“Волосы у нее как волосы, — подумал мужик, — золото - оно желтое и блестит как солнышко, а у этой зелёные… как водоросли”
— Будешь ставить или нет? — стукнул копытом Бес по пню. — Нечего ставить - проваливай, не тяни время!
Поразмыслил мужик с мгновение и понял - делать нечего. Снял с себя полотенце, бросил его на пень и остался в чем мать родила, один крестик вокруг шеи обвязан. Кикимора заулыбалась, запрыгала вокруг него:
— Хорошенький, хорошенький.
— Хорошенький, — согласилась Русалка.
Болотник как пузырь надулся. Баенник соскочил с бревна, подб;г к пню, полотенце погладил, пожамкал, понюхал.
— Добре, — заключил он и вернулся на бревно.
— Играем, — процедил Болотник.
Подлетели монеты - и выпали у дамской части бесовщины решки. Русалка манерно взмахнула рукой, а Кикимора обиделась, к болоту отвернулась.
— Ну вот нас вс; и меньше, — прошипел Бес, — как же ты голышом-то через трясину да через лес?
— Играй молча, — огрызнулся мужик.
— Как звать-величать тебя хоть, крещёный человек? — спросил Болотник.
Задумался мужик - а действительно, как? Ничего голова не помнит. Кто, откуда, как жил, кем был…
— Мужик он и есть мужик, — махнул копытцем Бес, — играть давайте.
Просвистели монеты в воздухе, упали на пень. У Болотника, будь он неладен, ор;л. У Беса, пропади он пропадом, ор;л. А у мужика… решка.
— Ну вот и всё, — пожал плечами Бес, — двое нас опять осталось, чудище болотное. Уж в этот раз я тебя..
— Нет!
— Как нет?
— Нет, — повторил мужик, — я буду ставить, но условие у меня есть.
— Нечестно, нечестно!  — заверещал Бес.
— Какое условие? — Болотник подошел к мужику ближе и вытаращил свои жабьи глаза.
— Если я выиграю - вы меня к дому выведите.
— Нечестно! - кричал черт;нок.
— А что ставишь?
Мужик снял с шеи крестик и положил на пень. Бес смолк.  Болотник вытаращил глаза, словно бы в изумлении, но улыбнулся.
— Будь по-твоему, крещ;ный человек. Победишь - довед;м до твоей деревни, проиграешь - ставить тебе больше нечего. Подбрасывай!
Со звоном упали монеты на пень. Болотник - ор;л, Бес - решка, мужик - орел. Мужик аж приободрился, но холодный жабий взгляд Болотника быстро его успокоил.
— Подбрасывай!
Казалось, что монетки взлетели так высоко, как это только возможно. Упали на пень, покрутились на ребре, да выпали так, как распорядилась судьба. Мужик зажмурился, смотреть боится, а надо. Открыл глаза - решка. А у Болотника ор;л.
Обступила мужика бесовщина со всех сторон. Посмотрел он на своей крест, лежащий среди ставок и мусора, и вс; понял.

ЭПИЛОГ
Много слухов ходило о том, что с тем мужиком сделалось, да все о разном. Одни говаривали, что помер он прям на том островке. Другие, что бродит по лесам, дом свой ищет, да только заместо кожи у него чешуя рыбья, а глаза огн;м горят. Поговаривали также, что мужик сбежал от чертей и деревню свою нашёл - да только погорела она, и пожар тот никого не пощадил. Встречались и те, кто и Петрушу знал, и Авдея, да только имя мужика того вс; равно никто вспомнить не мог, сколько не спрашивали.
Истинно одно - болот тех местные стараются избегать. Никто не может этого объяснить, но все чувствуют, что что-то нечистое и очень злое бродит в этих местах.
А те, кто рискнули подкрасться слишком близко, рассказывают про странный звон, разносящийся по болотам - дескать, кто-то там будто бы играет в орлянку.