Часть 2. Утро

От автора: читать рассказы цикла следует с первой части и далее, иначе многое будет непонятно.
---
        Дарья Ивановна, с трудом перебирая ногами и придерживаясь за стены, прошла на кухню. Нужно было приготовить поесть, время было обеденное. Костылём она пользоваться не любила, ей казалось, что он сразу делает её старой бабкой. Хотя, по сути, в её девяносто с гаком лет - кто она? Старая бабка и есть. Да только каждый хочет казаться себе моложе и верить, что есть ещё силы. Дарья Ивановна криво улыбнулась своим мыслям.
Пока закипала вода в кастрюле, она присела рядом и задумалась. Почему Бог до сих пор не забирает её? Тяжело ведь так жить. Но заодно и страшно, никто ведь не знает, что там, после смерти. Да и есть ли что-то. Но груз усталости всё равно давил. И ладно бы усталости физической, но когда давно похоронила мужа, всех своих детей и даже старших внуков, поневоле задумаешься, всё ли в порядке на белом свете. Вон, Мишка, внук, ну что ж такое. Дался ему этот мотоцикл, и до пятидесяти не дотянул. Хотя и мать его не дотянула, а дядька тоже недалеко ушёл.
Хоронить детей было тяжело, нестерпимо тяжело. А вот похороны собственного внука были какие-то другие. Просто не верилось, что это происходит. Больше походило, что видишь сон; сон не страшный, а нереальный, неправдоподобный. Ум понимал, а сердце всё равно отказывалось верить в происходящее. А ведь намедни было уже сорок дней, посидели с внучками, помянули. Дарья Ивановна уже пару лет не выходила из дома, спуститься с пятого этажа хрущёвки было для неё большим испытанием, и в кафе на поминках она не была. Старшая внучка, Алёна, привезла еды, потом пришла младшая, посидели, помянули. Плакать Дарья уже не могла. Столько слёз и радости, и горя было пролито за девяносто лет что, похоже, их запас просто кончился. Внучки молодцы, не забывают её, заглядывают каждый день да через день то одна, то другая. Хотя самим уже за сорок, у всех семьи и дети, а ухитряются доехать на другой конец района до неё, старухи. Да что тут скажешь, они теперь все на машинах, а в пробке стоять всё равно проще, чем в автобусе.
  Дарья Ивановна глянула на плиту. Подсоленная вода закипела. Хотела сварить макароны, но вспомнила, что младшая внучка навезла ей целую морозилку пельменей. Вот ведь тоже, ворона, сообразила что привезти своей старой бабке, чем же она их жевать будет. Старшая внучка была явно сообразительнее, да в семье не без урода.
  Дарья тяжело поднялась со стула, сделала пару шагов до холодильника. Кухни в хрущёвках маленькие, идти недалеко. Руки тоже слушались плохо, но через пару минут содержимое пакета с пельменями уже бултыхалось в кипящей воде, а потом и перебралось в тарелку на столе. Сверху был уложен с трудом отколотый кусок масла. Хорошо хоть, желудок справляется, многие и так не могут в её возрасте; да немногие и дожили.
И тут вдруг пришло воспоминание, как муж встречал их с первенцем из роддома. Какие они были тогда молодые, как она удивилась, увидев сверкающую машину (и как смог договориться, в те годы?) и Витю, в шляпе и плаще, с букетом цветов. А в её руках был конверт со спящей малышкой. Воспоминание было таким ярким и радостным, что Дарья Ивановна широко улыбнулась и в уголках глаз появилась влага. Откуда, слезы вроде кончились ещё на Мишкиных похоронах? Но память упрямо толкала на поверхность что-то хорошее. Уже и дочери нет, и её старшего сына, а память жива. Дарья Ивановна проткнула пельмень вилкой, понесла его ко рту и вдруг поняла, что не может. Её рука опустилась и замерла. Вскоре рядом зазвонил лежащий на столе сотовый. Это был тяжёлый кнопочный телефон, с большими цифрами. Такие продают специально для стариков, непривыкших к сенсорным экранам и прочим новомодностям. Ответить уже было некому. Через час тело бабушки обнаружила младшая внучка. Дарья Ивановна сидела за столом на кухне, зажав вилку в левой руке. Она была левшой с рождения, и даже суровая советская школа тех далёких времён не смогла перебороть в ней эту привычку.
---------
  Пробуждение в этот раз было простым и лёгким. Арайя открыла глаза. Её обнажённое тело лежало в длинной капсуле, напоминающей саркофаги древних фараонов. Капсула изнутри освещалась мягким белым светом. Шевельнуться пока не получалось, тело опутывали тонкие, светлые, едва видимые волокна синаптических интерфейсов. Они проникали к каждую пору тела. Снаружи, должно быть, похоже, будто тело равномерно, тонким слоем облепил одуванчиковый пух. Этот "пух" был везде, даже само тело Арайи висело над капсулой, поддерживаемое им. Только глаза и органы дыхания уже были свободны. Пришло воспоминание, что нужно спокойно полежать несколько минут, пока капсула не закончит обслуживание интерфейсов. Арайя просто наблюдала за тем, как "тает пух" - нити искусственных синапсов втягивались в стенки капсулы. Процесс вскоре был завершён и верхняя часть капсулы неслышно разошлась, освобождая свою давнюю гостью. Арайя легко выскользнула из капсулы, с удовольствием ощущая, как легко работает тело и мышцы. В небольшой комнате, где находилась её капсула, одна стена была зеркальной. В ней отразилась симпатичная молодая женщина лет тридцати, подтянутая и энергичная. Подумать только, ещё полчаса назад она была старухой, сидевшей у себя на кухне где-то в начале двадцать первого века и горевавшей о кончине внука. Капсула перестала блокировать области памяти и теперь Арайя помнила все свои "грёзы". Впрочем, сама она не любила этого слова, считая каждое такое воплощение полноценной жизнью. Даже, наверное, более полноценной, чем её настоящая жизнь, жизнь этого "верхнего" мира. Смерть здесь давно не была неизбежностью, а только личным выбором каждого. В давние времена люди считали, что человек не справится с вечной жизнью и устанет от неё. Но потом появились "грёзы" и все приняли их с благодарностью, ибо единственной альтернативой была настоящая смерть, настоящее небытие. В грёзах ты уверен, что ты смертен, поэтому живёшь по-настоящему. А потом наступает новое "утро", уже в этом, реальном мире.
Арайя не стала долго задерживаться. Быстро оделась (интересно, как получается сохранить одежду девяносто с лишним лет такой, как будто сняла её только вчера?), вышла из помещения и пошла по прозрачному коридору-тоннелю к выходу. По бокам здание окружал зелёный весенний лес, идти было легко, тело молодой женщины отзывалось благодарностью при каждом движении. Не было той мучительной боли в суставах, плохо слушающихся рук и всех прочих атрибутов старости, что она чувствовала ещё полчаса назад. Но оставалось осознание того, что она - это она. И час назад она была собой, и сто лет назад. Это было что-то над её памятью, над памятью всех её жизней. Собственное "я" не утрачивалось никогда, даже когда капсулой блокировалась часть памяти, позволяя жить настоящим.
  В конце коридора был небольшой холл и её кто-то ждал. Это немного удивило Арайю, обычно из грез никто никогда не встречал - друзья и родственники "спали" в "грёзах" собственных, сроков окончания процесса никто не знал и пересечься было сложно. Разговаривающий с кем-то человек поднялся с кресла и двинулся ей навстречу. Это был её седьмой сын, Стеф.
- Здравствуй, мама. С новым "утром".
Арайя улыбнулась, обнимая его:
- Привет, сын. Ты по-прежнему не в "грёзах"?
- Нет. - Стеф усмехнулся, - Ты же знаешь, в "грёзах" я был всего два раза, потом приходилось слишком долго доучиваться, чтобы вернуться к работе. Отставание в науке на семьдесят лет бесследно не проходит.
Стеф был везунчиком из тех, кому "грёзы" были не нужны. Может быть, пока не нужны. Их было от силы миллионов сто, таких как он. Жалких сто миллионов из восьмидесяти миллиардов людей. Сто миллионов тех, кто любил свою работу в этом мире и жил ею. Они занимались наукой, развивали "грёзы", запускали корабли в далёкий космос и много чего ещё. Остальным не нашлось занятия по душе или по способностям. Случалось, что человек выходил из "грёз" и жил в этом мире десятилетиями - заводил семью, детей. Но без любимого дела возврат в "грёзы" был почти неизбежен, а втянуться в науку и технологии, если ты рождён в каком-нибудь далёком двадцать третьем веке, было почти нереально. Арайя родилась ещё раньше, поэтому давно перестала пробовать. Иногда она жила в реальном мире по нескольку месяцев, наслаждаясь его покоем и безопасностью, а потом "грёзы" снова затягивали её. Они были как наркотик; разница только, что наркотик разрушает тебя, даря мнимое счастье, а "грёзы" давали тебе настоящую жизнь, с её горем и радостью.
  Стеф был математиком, он исследовал бесконечности и что-то там ещё, что Арайя никак не могла ни запомнить, ни выговорить. Когда она спрашивала сына, почему машины до сих пор не вытеснили математиков, тот со смехом отвечал, что в его исследованиях они с машинами на равных: оба ничего не понимают в том, что исследуют.
- Ты не заметила? Я не один пришёл тебя встретить.
- Привет, Аришка, - раздался голос сбоку и у Арайи что-то задрожало внутри. Она резко повернулась вправо, навстречу человеку, встающему из другого кресла. Только он, спустя столько лет, по-прежнему мог называть её Ариной или Аришкой. Из кресла поднялся и шагнул к ней навстречу Сергей. Помолодевший, с каким-то странным огоньком в глазах, но тот же самый Сергей, которого она не видела и уже не ожидала увидеть так много лет. Они обнялись и она поняла, что не может скрыть дрожь в руках, когда обнимает своего мужа.
- Ты всё-таки решился, - удивилась она.
- Ну вы даёте. Имейте совесть, я же меньше часа назад скончалась от инфаркта в пожилом возрасте, - прошептала Арайя, опускаясь на дрожащих ногах в ближайшее кресло.
- Это ещё как посмотреть, я решился или не я, - в голосе Сергея слышалась смесь сомнения с досадой.
- Хватит уже на сегодня сюрпризов. Давайте проведём хотя бы этот день как нормальная семья, - затребовала вдруг Арайя,- и никаких споров и философствований. Уедем куда-нибудь на природу, как в молодости.
  В голосе Арайи звучали уверенные ноты. Раньше она такой не была, но слишком много жизней прошло с тех пор. В себе и своих желаниях она разобралась много лет назад.

  Быть полностью нормальной семьёй не очень-то получалось. Это раньше семья выглядела как муж, жена и бегающие вокруг дети разного возраста. Ну, или стареющие родители и взрослые дети. Сейчас же на берегу озера сидели трое человек и каждому на вид было около тридцати лет. Со стороны совершенно невозможно было определить, кто они друг другу - супруги, деды и внуки, любовники, друзья. Десятки жизней, проведенных в "грёзах", подсказывали, что такого не должно быть, но настоящий "верхний" мир давно жил в другой реальности.
  Общение тоже было странным. Большую часть этого дня Арайя и Сергей сидели, прижавшись друг к другу, и просто смотрели на гладь озера. За их плечами было множество пройденных судеб, десятки мужей и жён в "грёзах", сотни рождённых детей, не единожды прожитые детство и старость. Но в этом мире у Арайи никого не было. Пока капсула не блокировала её реальную жизнь, она всегда помнила о муже. И заводить отношения с кем-то другим не было никакого желания. Когда проживёшь много лет с одним человеком, он тебе либо вконец надоест, либо станет совсем родным. А когда количество этих лет приближается к паре сотен, человек становится настолько частью тебя, что расставание с ним напоминает ампутацию части своей души. Вы можете по-прежнему ссориться, в чём-то не понимать друг друга или иметь разные точки зрения, но жить друг без друга вам очень тяжело. Поэтому и не задерживалась Арайя в "верхнем" мире, быстро уходя в новые "грёзы": рана продолжала болеть. Но сейчас всё было спокойно, они были рядом и слова просто не были нужны. Только ощущение тепла и умиротворения. День прошёл, солнце стало клониться к закату. Стеф развёл костёр. Все они продолжали сидеть и смотреть, как отражения пламени пляшут на лёгких волнах.
  Утром Стеф вызвал капсулу и уплыл. Или улетел? Сложно сказать, как правильно должно называться перемещение в современном транспортном средстве, которое может двигаться и по воде, и по воздуху, произвольно выбирая себе оптимальные пути. Дорог для транспорта давно нигде не было, они остались только в музейных городках. Да и не нужны они были современному миру, в котором жило чуть больше ста миллионов человек и ещё около двух сотен миллионов коротали время между "грёзами". Наступило понимание, что пора поговорить. У Арайи не было вопросов, но она чувствовала, что Сергею надо выговориться. Они лежали, укрывшись простынёй. Арайя обняла мужа и вдохнула его запах. Казалось, что она делала это в последний раз совсем недавно, так уж устроена человеческая память. Сергей повернул голову в сторону Арайи и улыбнулся. За её спиной в панорамное окно было видно, что над озером пошёл мелкий дождь, оставляя на воде лёгкую рябь.
- Знаешь, Аришка, я тебя здесь жду несколько лет. Стёпа мне немного помог сориентироваться в этом мире.
- Стэф? - переспросила Арайя.
Сергей кивнул и заговорил по-русски:
- Не люблю я эти новые транскрипции наших имён. По мне достаточно того, что мы почти всегда разговариваем на каком-то странном, очень упрощённом языке. Так ещё и имена поменяли так, чтобы их легко было выговорить кому угодно.
- Официально я по-прежнему Арина, в идентификаторах так и значусь,- улыбнулась жена, - и везде указан псевдоним "Арайя".
- А я по-прежнему Сергей. И пока ещё не видел человека, который не мог бы выговорить моё имя. Тем более что большинство людей в "грёзах" через какие только национальности не прошли.
- У-у-у, это тебе просто повезло, - хохотнула Арайя, - Мне попадались несколько человек, что дальше пары соседних стран свою точку рождения не выбирали.
Сергей пожал плечами:
- Как и в старые времена, каждый по-своему с ума сходит. Хотя вроде сумасшедших домов я тут не видел.
- Здесь теперь много чего нет. Больниц, санаториев, полиции, войн. Всё ушло в "грёзы". А закоренелым преступникам просто не разрешают выходить в верхний мир. Есть для них отдельные эмуляции, этакий филиал ада.
Сергей кивнул:
- Да, слышал. А кто решает, что человека нужно запереть в этой клетке?
- Коллегия "грёз", скорее всего. Но там больше анализ нейросетей, чем человеческие решения.
- А как понять, что мы сами не в эмуляции? Что наш мир настоящий?
- Говорят, что только косвенно. Например, большинству эмуляций не дают развиваться дальше двадцатого-двадцать первого века. Иначе будет появляться следующий уровень эмуляций и непредсказуемые последствия.
- А что с ними происходит потом?
- Если цивилизация техническая, то всё может закончиться катастрофой или глобальной войной. А "грёзы", где уровень развития не превышает средневековья, в принципе могут быть стабильными сотни лет, пока в них не появится очередной Ньютон и они не станут технической цивилизацией. Хотя существовали сценарии, в которых разыгрывался настоящий Апокалипсис по Библии, прямо с Пришествием и перемещением праведников в Рай.
- А фэнтези-миры?
Арайя снова пожала плечами:
- Это специфические вещи, для любителей. В некоторых из них даже память не блокируется. Там ты не проживаешь реальную жизнь.
- А как же то место, где был я?
Арайя нахмурилась:
- Бэкап-мир? Ты же знаешь, что ты по своему желанию мог вернуться из него в любой момент.
- Теоретически. Если бы я был уверен, что я - это я.
Арайя почувствовала, что они подошли к самому главному. Она не хотела спорить ни о чём, поэтому просто сказала:
- Расскажи мне всё. С самого начала.
Сергей вздохнул:
- Давай сначала позавтракаем. Да и как-то не привык я разговаривать на такие темы... в горизонтальном положении.
Арайя решила приготовить завтрак сама. В этом мире это давно было необязательно, но в домике была плита и холодильник, специально для любителей готовить самостоятельно. Когда ты почти бессмертен и тебе нечем заняться, бытовые мелочи наподобие уборки или готовки еды превращаются из обузы в почти удовольствие.
В холодильнике нашлись и сыр, и зелень, и бекон с яйцами. И даже стеклянная бутылочка сухого красного вина, запечатанная настоящей пробкой. Пока Арайя жарила яйца с беконом и хлопотала на кухне, ловко орудуя левой рукой, Сергей нарезал средиземноморский салат и полил его оливковым маслом. Интересно, подумалось ему, насколько реальны эти продукты? Где-то на самом деле разводят кур и выращивают виноград? Виноград ещё может быть, тем более на бутылке была этикетка с указанием адреса производства. Но вот куры и яйца... Мясо давным-давно выращивают искусственно, это понятно. А яйца, откуда их берут? Печатают на принтере из растительных жиров? Создали конструкцию на основе ДНК курицы, которая непрерывно несёт яйца? Надо будет заглянуть в сеть, узнать. Сегодня и без этого вопросов выше крыши.

- Знаешь, чувство было очень странным. Это же было на самой заре внедрения бэкапов. Не знаю, как это проходило у тебя, а я ложился на стол и меня затягивало в какую-то трубу, похожую на старый аппарат МРТ. Он слегка шумел, а я старался лежать в нём не двигаясь минут двадцать. Потом стол выкатывался из трубы и я ехал по своим делам. И так в среднем раз в год.
Тут по лицу Сергея пробежала тень неприятного воспоминания.
- В этот раз всё было как обычно. Выезжает стол, я встаю, выхожу из помещения. И тут ко мне подходит человек в одежде медперсонала и приглашает пройти поговорить. Понимаешь, всё обыденно! Никаких подозрений не родилось в моей голове! - Сергей до сих пор был зол от этих воспоминаний и это чувствовалось в его голосе.
- Он начал расспрашивать меня про то, понимаю ли я, что такое процесс сохранения личности. А я всё думал, что опоздаю на встречу. Обыденность, обыденность! А потом вдруг выдал, что моё тело погибло. Мне не верилось, тогда он провёл демонстрацию. Взял и открыл вторую дверь в комнате. За дверью решётка, а за ней - ничто. Пустое пространство, в которое можно засунуть руку и она пропадает, ты не чувствуешь её. Потянешь руку на себя - и она на месте! Фантасмагория какая-то. Ты - абсолютно здоровый, отлично чувствующий себя человек внезапно оказываешься копией самого себя, умершего семь лет назад!
- Да, мне тогда сообщили, что работа по созданию мира для бэкаперов только ведётся и тебя не могут просто взять и оживить в реальном или виртуальном мире. Бэкапы делались, но инструмента восстановления не существовало.
- Было бы, что восстанавливать! - с болью в голосе заявил Сергей.
- Ты опять? - в голосе Арайи послышался упрёк. - А как ты думаешь, каково было мне? Ты умирал у меня на руках! Я была на твоих похоронах!
- Извини,- Сергей смутился.
- Лучше просто рассказывай дальше.
- Дальше у меня был шок, конечно же. Я оказался в странном мирке типа райского острова, на котором были тысячи таких же, как я, людей, которых угораздило погибнуть в этом благоустроенном и безопасном мире. Я не помнил своей гибели и узнал у куратора, что был крупный теракт месяцев через восемь после моего последнего бэкапа. И что ты осталась жива. А вот родителям нашим не повезло гораздо больше, чем мне.
- Говорят, до сих пор есть надежда, - без особой уверенности сказала Арайя.
- Надежда? Сколько времени прошло? Сколько жизней ты прожила за это время в "грёзах"?
- Около сорока. Но не все они были на нормальной скорости.
- Неважно. Сколько лет прошло?
- Девятьсот двадцать три...
Сергей покачал головой:
- Я даже не уверен, что я - это я. Во мне есть только часть памяти настоящего Сергея. Я не помню ваши с ним отношения на протяжении этих месяцев. И уж точно не я умирал у тебя на руках.
Арайя пыталась было возразить, но Сергей остановил её.
- Погоди, дай мне сказать. В "Утопии", как мы сами её прозвали, было много людей. Людей разных, погибших при разных обстоятельствах. И со временем у нас собрался этакий философский кружок, в котором мы обсуждали нашу ситуацию. И вот тогда один человек загадал нам загадку. Или парадокс. Представь себе, что у нас есть машина, делающая копии людей. Заходишь ты в аппарат, вспышка - и из него выходит сотня "тебя". Девяносто девять - твои копии, один - ты сам. Но каждый думает, что именно он - оригинал. Тут вдруг взрыв, теракт, стихийное бедствие - и эти девяносто девять человек гибнут. Остаёшься один ты. И вроде ситуация, как десять минут назад - ты один, осознаешь себя собой. Но вокруг куча мёртвых тел и каждая смерть - настоящая. Понимаешь, настоящая! А ты стоишь посреди этого хаоса и даже не понимаешь, кто ты: копия или оригинал. Знаешь только, что вероятность оказаться оригиналом один процент. Так вот, у нас всех вероятность оказаться оригиналом была ноль.
Сергей перевёл дыхание и заговорил снова.
- Поэтому, пока наша "Утопия" была изолирована от "верхнего" мира, у многих из нас зрел вопрос, имеем ли мы право вернуться к своим семьям, когда будет возможность? Ведь мы же их и не покидали, мы просто копии тех людей, которые умерли на руках у своих родных.
- Почему ты не рассказывал мне об этом? - Арайя смотрела прямо в глаза мужу,- Мы же с тобой созванивались ежедневно, как только с вашей эмуляцией появилась связь?
Сергей рассмеялся:
- Меня всё время восхищает, что ты говоришь "созвониться". Телефонов нет лет девятьсот, а то и больше, а глагол остался.
- Ты же помнишь, сколько мне лет, - Арайя улыбнулась.
- Конечно помню. Но вспомни детство, когда вместо "дядька" пацаны во дворе говорили "дяхон". Более несуразного слова я бы даже придумать не смог, но оно было! Кто об этом теперь помнит? Оно вымерло сразу, а "созвониться" я нет-нет да и слышу от русскоговорящих.
- Оно и не вымрет,- Арайя пожала плечами,- "грёзы" довольно часто захватывают двадцатый и двадцать первый век, а там оно используется на каждом шагу.
- Да, наверное, ты права,- Сергей поджал губы, - Ну так вот, к моменту, когда научились переносить электронную копию сознания в клонированное тело, многие из нас решили, что не имеют право на жизнь в теле нашего... прообраза. Я был в их числе. Было сложно, но вскоре появились "грёзы" и возможность уходить в них из "Утопии". Чем я и воспользовался, чтобы не трепать нервы тебе и себе.
- Это я уже поняла. А вот что тебя всё-таки убедило вернуться - для меня всё ещё загадка.
Сергей опустил глаза, через секунду поднял их. Взгляд был бегающий, вопрос явно вызвал дискомфорт. Он вздохнул и сказал:
- Я встречался с Сергеем.
На лице Арайи отразилось непонимание. Сергей заметил это и поспешил объясниться.
- Помнишь Тимофея и тот скандал, когда описывали его имущество после банкротства? Когда нашли заархивированную эмуляцию?
- Сложно такое забыть, особенно когда это касалось тебя. Тимофея тогда даже привлечь не смогли, законодательства не было. Вот как он протащил нейрокомпьютер в свободную от них центрально-европейскую экономическую зону и где находил техников для обслуживания, это загадка.
- Ну да. По всему остальному миру таких случаев насчитывалось что-то около тридцати. Подозреваю, что это только найденных эмуляций, которые не были стёрты.
Сергей щёлкнул пальцами, в воздухе загорелась плоскость экрана со светящимися на карте Земли точками. Он явно извлёк её из закладок. Арайя улыбнулась - муж так и не привык к визуализации трёхмерных моделей, повсюду применяя плоские проекции.
- Вот, полюбуйся. А теперь на то, что же произошло с этими архивами дальше.
Побежали столбики цифр, дат и новостей в любимом Сергеем формате.
- Почти все ушли в "Идиллию" и её аналоги,- прокомментировал Сергей.
- И ты нашёл... того Сергея?
- Нет. Это он нашёл меня.
---
Казалось бы, Идиллия должна была быть райским местом. Но что для человека рай? Каждый рисует его себе по-разному. Для одних это бесконечные пляжи и подводное плаванье, для других - горнолыжный курорт по соседству, а кому-то нравятся бесконечные вечеринки. Сергей между "грёзами" жил в одиноком домике на склоне горы, с окнами на озеро. Такая локация тоже была довольно востребованной и в реальном мире подобных мест не хватило бы для всех желающих. Но в виртуальном мире ограничений не существовало. Близился полдень, Сергей захотел выбраться в соседний посёлок, ненадолго очутиться в обществе людей. Капсула застыла у входа в дом, в ожидании. Сергей спустился со второго этажа и уселся в её удобное кресло. Полёт над соседним хребтом занял чуть более пяти минут, и вот он уже зашагал по каменным мостовым уютного городка, исполненного в альпийском стиле. Дорога вела к реке, каменная набережная которой приглянулась ему ещё давно. Взяв в автомате бокал светлого пива, он выбрал себе столик с видом на реку. Людей вокруг было немного, несмотря на день. В этом мире не нужно было ходить на работу, поэтому каждый находил удобное себе время для пребывания где либо. Да и ненадолго это, отдых между "грёзами" обычно был считанные дни. На реке пара человек каталась на скутерах, над волнами летела одинокая чайка. Интересно, есть ли сознание у таких моделей? Неужели приходится полностью эмулировать работу каждого нейрона паука или птицы? Или же ограничиваются просто повторением внешнего поведения живых существ? Сергей открыл перед собой приватный экран и послал мысленный запрос. Эти запросы были одними из интересных особенностей "Идиллии", в реальном мире нужно было подключаться к нейроинтерфейсу и таскать на себе его чип. И хотя такой чип в любом случае есть у каждого, кто был в "грёзах" хотя бы единожды, но здесь, когда ты сам - всего лишь собственная эмуляция, нейроинтерфейс был сразу вшит в структуру реальности.
- Здравствуй... тёзка. Можно присесть? - послышался удивительно знакомый голос откуда-то сбоку. Не дожидаясь ответа, собеседник опустился на стул напротив Сергея. Тот вздрогнул. Мало того, что голос говорил по-русски, а не на вездесущей suli Toki Pona, так ещё было похоже, что реальность окончательно свихнулась: напротив сидел он сам.
- Вижу, ты заинтересовался подробностями эмуляции,- сказал непрошенный собеседник, заглядывая в его экран.
- Как ты это увидел?! Это приватный экран!
- Ну да, приватный. Открыт для Лаврентьева Сергея Васильевича. Каким и я, собственно, являюсь. Пришёл посмотреть на тебя и спросить - какого чёрта ты здесь делаешь?
Сергей сидел, чуть раскрыв рот, не зная что сказать. Так обычно и происходит, когда картина реальности, какой бы эмулированной она не была, вдруг оказывается тонкой ширмой, за которой выглядывает что-то ещё. Ладони стали мокрыми, где-то между лопаток почувствовалась струйка холодного пота. Собеседника это, казалось, забавляло. Он слегка ехидно улыбнулся и сказал:
- Ладно, вижу, ты в ступоре. Помнишь эмуляцию Тимофея, когда у него обнаружили нейроЭВМ? Я оттуда.
  Сергей выдохнул. Аббревиатура "ЭВМ" резанула слух, как будто что-то из старославянского. Но хотя бы реальность начала обретать смысл и уже не казалось, что ты лежишь пристёгнутый ремнями в палате психбольницы двадцатого века, а весь мир только твой бред.
- Конечно, надо было с тобой связаться перед встречей, чтобы не было шоковой реакции. Но уж слишком большой соблазн был увидеть твою растерянность. Можешь воспринимать это как мою месть за другую судьбу и несанкционированное использование моего творчества,- усмехнулся другой Сергей.
- Да, было у меня ощущение сумасшествия, это у тебя получилось. Если честно, я не знаю пока, о чём вести разговор, как-то все мысли пропали разом. Так что тебе карты в руки.
- Договорились! - хохотнул второй Сергей и кивнул кому-то за спиной первого, - Вот, разреши тебе представить... Да вы знакомы!
На соседний со вторым Сергеем стул легко опустилась Арина. Если сравнить себя и второго первый Сергей не мог - нечасто мы видим себя со стороны - то Арина отличалась от той, которую он привык видеть. Его Арина любила носить платья. По этой казалось, что кроме футболок и джинсов ей не подойдёт вообще ничего. Та же фигура, то же лицо, немного другая причёска и совсем другие глаза: более жёсткие и, одновременно, какие-то уставшие. На Сергея она смотрела с интересом, но одновременно казалось, что взрослый человек смотрит на нашкодившего ребёнка.
- Привет... - выдавил из себя Сергей и закашлялся. На сегодняшний день для него впечатлений было уже предостаточно.
- Здравствуй, Серёжа. - голос Арины прозвучал неожиданно мягко.
Вновь заговорил второй Сергей. Рассказал, что они с Ариной обосновались в "Идиллии" уже несколько лет как. Что он уточнил в сети историю появления здесь Сергея; рассказал о том, как складывалась их судьба в эмуляции Тимофея. Они постепенно разговорились, и постепенно разговор подошёл к той же точке:
- Так вот. Я снова спрошу - какого чёрта ты здесь делаешь? - повторился второй Сергей, - Почему так и не вернулся в "верхний" мир?
Сергей принялся рассказывать историю своего появления в "Идиллии", хотя понимал, что собеседнику она известна. Правда, про философию невозвращения второй Сергей явно не знал, в справочной информации подробностей о личной жизни жителей не было. К концу рассказа на лице второго Сергея играла лёгкая улыбка.
- Задам вопрос? Сколько у вас с Ариной детей там, в "верхнем" мире?
- Четыре дочери и восемь сыновей.
- А кроме того ещё внуки, правнуки?
- Да, но в нашем обществе особо не принято общаться с кем-то дальше внуков. Да и они уже давно взрослые люди со своей жизнью.
- А мы с Ариной потеряли единственного, ещё не рождённого ребёнка в самом начале войны, - голос второго Сергея стал вдруг очень жёстким, - И завести ребёнка, а не родить кого-то реинкарнировавшего в симуляции, можно только в "верхнем" мире. Куда нас не пускают.
- Почему? - удивлённо спросил Сергей. - Ведь я так понимаю, что клонировать тела по прототипам и переписать сознание не составит особого труда?
- Я думал, ты сразу догадаешься, - усмехнулся второй Сергей, - Таких найденных эмуляций, как наша, больше тридцати. В каждой по восемь-десять миллиардов человек. Это триста миллиардов. А в данный момент "вверху" всего восемьдесят миллиардов. Это тех, кто бодрствует и кто в "грёзах". Реальная планета просто не выдержит добавления ещё трёхста миллиардов. Есть очередь в "реальный" мир, которая расписана уже на столетия вперёд. Там, "вверху", строятся орбитальные станции и терраформируются Венера и Марс. Уже почти полностью освоены весь Север, Антарктика и срединная Австралия. Но всё равно очередь из желающих такая, что в ближайшие два с половиной столетия нам с Ариной не светит оказаться там. И завести детей в реальном мире тоже не получится!
Второй Сергей перевёл дыхание и продолжил:
- А тут ты рассказываешь нам свои светлые, хорошие философские идеи о том, что ты не имеешь права на жизнь в теле прообраза! Человек, у которого есть право вернуться туда в любой момент, которого столетия ждут жена и дети! А о них ты подумал? Приведу тебе аналогию: наш разговор напоминает общение самоубийцы и безнадёжного больного. Вызывает ли жалость у больного нежелание жить у здорового человека?
- Ты... Не понимаешь. Тот Сергей, что погиб там, наверху, это был... не я. - аргументы Сергея звучали теперь по-детски наивно.
- А кто? Может быть, я?! Да ты ближе всего к нему! Что ты не помнишь существенного? То, как умирал? А оно тебе надо? Конечно, "мы никогда не возвращаемся назад, вместо нас возвращается кто-то другой". Но в чём разница если бы ты вернулся с войны? Если бы пережил тот теракт? Для твоих родных "там" именно ты - настоящий муж и отец, хотя и есть у них ещё одно тело, прах которого был развеян над ближайшим лесом.
Второй Сергей отпил глоток светлого пива из стакана, откинулся на спинку кресла, вздохнул и продолжил.
- Ты потратил столетия на самобичевание, прыгая из одних "грёз" в другие. Может, пора вернуться? Там есть другая Арина, и она тебя ждёт. За все эти годы она так и не завела отношений "вверху". Не свинство ли по отношению к ней? - второй Сергей покосился на свою Арину и улыбнулся ей.
Сергей потупил глаза. Возразить ему было особо нечего. За столом повисла минутная пауза. Прервал её снова второй Сергей:
- Знаешь, на самом деле есть одна положительная сторона того, что ты здесь. Сможешь подождать пару минут, нам с Ариной надо прогуляться кое-куда?
- Да, конечно, - кивнул Сергей.
Второй Сергей с женой скрылись за углом здания. Солнце давно прошло через зенит и стало заметно, что день клонится к завершению. Они проговорили без малого четыре часа. Не в меру наглая чайка села на спинку кресла у соседнего столика и схватила какие-то остатки еды с его поверхности. По реке бежала мелкая рябь, скутеры сменились одинокой лодкой, в которой сидел человек с удочкой. Где-то внизу, около кромки воды, были видны несколько цветущих кувшинок. Сергей сидел и думал, как продолжить разговор со своими собеседниками. Он понимал свою неправоту, но смотреть в глаза людям, которые пережили совершенно другую историю, было неловко. Десятки прожитых "грёз" смягчали эмоции и делали его более мудрым, но стыд от общения со вторым Сергеем всё равно чувствовался. Сергей краем глаза увидел, что на соседнее кресло кто-то опустился и приготовился к продолжению щекотливого разговора. Повернувшись, он обомлел: напротив сидел его отец.
- Пожалуй, на сегодняшний день шоковой терапии для меня достаточно,- произнёс Сергей вполголоса, глядя в глаза отцу.
Тот улыбнулся:
- Здравствуй, Серёжа. Я, как ты понимаешь, не совсем твой отец. Скорее его. - Он кивнул на стоящих неподалеку второго Сергея и Арину.
---
- Я провёл в общении с ними несколько дней. И я им благодарен. Сама понимаешь, шансы поговорить с папой с "верхнем" мире у меня невелики. А там... Знаешь, это как общаться с кем-то, потерявшим память. Он не помнит многих событий из вашей общей биографии, но это он, а не какой-то другой человек. Это был мой отец. Сними с него сотню копий, это ничего не изменит. В каждой из них я узнаю своего отца.
- А мама? А мои родители? - в голосе Арайи чувствовалось смятение.
- Они были в своих "грёзах". На самом деле, удивительно, что мне удалось пообщаться сразу с тремя людьми из шести. Редкая удача, что они смогли пересечься со мной.
Арайя кивнула.
- Знаешь, в одном из прошлых воплощений, четыре жизни назад, у меня были приёмные родители. Их любишь, как родных. Но всё равно с родными хочется познакомиться и узнать, почему они от тебя отказались.
- Ты же знаешь, шансов увидеться с нашими родителями у нас мало. - Сергей пожал плечами, - Иначе это сбылось бы уже столетия назад.
Сергей шагнул навстречу Арайе и они долго молча стояли посередине дома, держа друг друга в объятьях. Что-то сбудется, что-то нет. Утрата родных - самая сильная боль. Но они в таком мире, который даёт шанс. Шанс не уйти во тьму и полное небытие, а когда-нибудь встретиться.
Незаметно подошёл вечер. Они вместе сидели на крыльце. Арайя положила голову на плечо мужу.
- Знаешь, вот этот наш "верхний" мир совершенно не похож на рай. Вроде бы всё хорошо, но он не дотягивает даже до твоей "Утопии". Если она - хотя бы место отдыха между "грёзами", то здесь всё-таки реальность и в ней очень сложно найти себе место. Поэтому мы и убегаем в "грёзы" каждый раз. А там - возможность начать всё сначала. Родиться, почувствовать прикосновение мамы, испытать первую любовь, в первый раз родить ребёнка. Там всё, что может быть - радость и боль, слёзы и разочарования, но всё настоящее. Мы, похоже, заново создали буддизм, создав "грёзы". Но сейчас мне хорошо тут, с тобой. Давай побудем здесь какое-то время? Встретим нескольких наших детей из "грёз", увидимся с кем-нибудь из внуков. А потом вместе уйдем в очередную фантазию. Родимся где-нибудь в небольшом посёлке, будем расти в соседних домах и однажды влюбимся друг в друга?
Сергей улыбнулся и обнял Арайю плотнее:
- Конечно, Аришка. Снова влюбиться в тебя, от такого я точно не откажусь.
-----
Настал тот момент. Спустя восемь лет они вместе вошли в двери центра "грёз" и опустились в соседние капсулы.
- Счастливых грёз, Аришка. Встретимся новым "утром".
- И тебе... - только и смогла ответить Арайя.
Белый пух уже окутывал её тело, сознание начало приятно растворяться в какой-то липкой, плотной пелене. Спустя минуты она уже не осознавала, кто она и где находится. Вокруг были звуки и движения, тепло и холод, свет и тьма, боль и блаженство. Когда она протискивалась по родовым путям, было больно, но она не могла осознать, что такое боль. Стало больше света, а мир вокруг оказался каким-то разным. Но вот снова кто-то легко прикоснулся к её лицу, а в открытый ротик потекло что-то тёплое. Она затеребила ручками и губками, внутри маленького детского тельца разлилось ощущение бесконечной радости. Рядом был кто-то теплый и вкусный, прижимал её к себе, становился целым миром для только что родившейся крохи, сиял и грел. Это была она, первое и абсолютное счастье в её новой жизни - её мама.
---
27.09.2024г.(ред.10.10.2024г.)