Отшельник. Глава первая

Я лежал на песке и смотрел в небо. На этом острове звёзды и планеты огромные, как на картинах Ван Гога. Здесь нет людей, нет диких зверей — нет никого. Только я и моя собака, большой старый лохматый Джим.

На этом кусочке суши прошло самое счастливое время моей жизни. Оно продолжалось совсем недолго. Когда всё закончилось, я остался — так и не смог уехать отсюда. Остров, который можно обойти за час, если не останавливаться, стал моим домом. Его не найти на географической карте — он затерялся среди таких же крошечных островков в Тихом океане, к северу от Гуама.

Когда-то, ещё на большой земле, мы с Эви верили, что есть место, куда можно убежать от всех — туда, где нас ждёт счастье. Долго искали его. Бросили всё и приехали.
Потом «мы» закончились. Остался только я и мой верный Джим.

Раз в неделю сюда приплывает лодка, которая обходит десятка два островков архипелага и привозит продукты. Их заказывают человек сорок таких же одиноких романтиков, как и я. Иногда вместе с продуктами доставляют почту — если кто-нибудь ещё помнит о нас и пишет.
Мне не пишет уже никто.

Что я здесь делаю и почему не уеду назад, на большую землю — к цивилизации, мягким диванам, толпам людей, ломящимся от продуктов магазинам, современным технологиям и всеобщему безразличию?
Нет уж, спасибо. Я уже сделал свой выбор — не хочу возвращаться.

Шум океана — то грозный и буйный, то приглушённый и монотонный — но всегда непрерывный, не смолкающий ни на минуту — необходим мне как воздух, как вода. Кажется, что океан не шумит, а дышит — тяжело и ровно, как живое существо. Когда океан тих, а волны мягко набегают на берег, он шепчет. В этом шёпоте мне слышится её имя.

По утрам проснувшись кричат птицы — резко, почти зло. Потом привыкаешь и перестаёшь их слышать.

Морской ветер вдыхаешь полной грудью, как лекарство. Горько-солёная вода омывает и будто очищает тело и мысли.
Всё это есть только здесь.

Может быть, я — отшельник, нашёл свою укромную пещеру подальше от людей, творю поклоны и молюсь каждый божий день?
Нет. Когда-то на материке жил, как все: закончил университет, изучал медицину, работал хирургом, оперировал больных.
Иногда кажется, что руки помнят это лучше, чем я.

Теперь, если заболевает кто-то из живущих поблизости, зовут меня. Это я так говорю «поблизости» — путь от одного острова до другого занимает иногда несколько часов на моторной лодке.

У меня есть рация на солнечных батареях — могу связаться с центром, если больного нужно эвакуировать или запросить лекарства. Но такие случаи редки. Люди здесь закалённые: целый день на воздухе, спрятаться негде, да и микробов в море почти нет.

Чем я занимаюсь весь день? Это зависит от погоды. Когда океан спокойный, выхожу в море на лодке. Рыбы никогда не бывает много. Хранить её долго не получается: ни холодильника, ни электричества здесь нет. Приходится быстрее солить или коптить. В прочном бетонном доме, где я укрываюсь от проливных дождей, есть подвал — самое холодное место. Там рыба может сохраняться несколько недель, пока не установится погода.

Когда мы с Эви приехали, здесь жил старик-отшельник. Это был его дом, его остров. Он научил нас выживать вдали от цивилизации.
Я пытался узнать, кто этот человек, как попал сюда, спрашивал у него, но он только пожимал плечами и мотал головой.

В первый раз мне не удалось поймать ни одной рыбы — простоял в воде почти час. Он равнодушно смотрел, потом подошёл, взял мою руку и показал, как держать сеть. Через минуту в ней уже билась рыба.

Когда старик умер, я похоронил его на берегу. Он так и не вернулся к людям.
Наверное, и я не вернусь. Когда-нибудь буду лежать рядом с ним — там, где сейчас большой, потемневший от времени камень, с выбитыми инициалами.


Copyright © 2024-2026 by Марк Лэйн

Продолжение:
http://proza.ru/2024/10/06/200