Отшельник. Эпилог

Эви — красивая женщина лет сорока, стройная, с хорошей фигурой. Она уверенно вошла в комнату.
Загорелое лицо и руки, минимум косметики.
«Следит за собой, много времени проводит на воздухе», — подумал я.

Мы, психотерапевты, привыкли замечать такие детали ещё до начала разговора.

— Уютно здесь, — сказала она. — Простите, не представилась сразу. Меня зовут Эви. Увидела объявление и решила зайти к вам. Никогда не была у психотерапевтов и, если честно, не люблю ходить по врачам.

Я указал на кресло. Она села, положила сумочку рядом и огляделась.

— О чём бы вы хотели поговорить? — спросил я. — Вы производите впечатление человека, который привык сам справляться с проблемами.

— Я тоже так думала до недавнего времени. Наверное, мне нужно рассказать свою историю.

Лет двадцать назад у меня была мечта. Хотелось бросить всё и поселиться на необитаемом острове, вдали от людей. Глупо, правда? Самое страшное — моё желание сбылось.

Я встретила его… Практикующий хирург. Очень хороший человек. Мы полюбили друг друга… или мне так казалось.

Он помог найти остров — недалеко от Гуама, в Океании. Я не звала его с собой, но он любил меня. Бросил всё: больницу, пациентов, продал дом — и мы уехали.

Эви говорила спокойно, без сожаления, но её руки выдавали волнение: беспокойные, с напряжёнными пальцами.

— Один человек, тоже врач, с Гуама, предупреждал, что климат там тяжёлый, особенно в сезон дождей. Но я не слушала. Мне хотелось как можно скорее уехать — подальше от людей, от цивилизации, жить простой жизнью.

— Скажите, почему вам так хотелось уехать? Что вас так тянуло? — спросил я.

Мне хотелось прервать её связное повествование. Эви, без сомнения, уже рассказывала эту историю знакомым. Просто невозможно держать это в тайне.
Задавая подобные вопросы, мы узнаём то, что люди обычно стараются обходить.

— Мать умерла, когда мне не было и года, отца я никогда не знала. В приютах и детских домах я узнала самую отвратительную сторону жизни.
Интересно, много ли среди ваших пациентов бывших детдомовцев? Поговорите с ними — они вам такого порасскажут.

Я кивнул головой, не желая менять тему:
— Продолжайте, пожалуйста…

— Мы поселились на небольшом острове. Там жил грязный старик с маленькой собакой. Позже узнала, что это был беглый каторжник. Его уже давно не искали — просто оставили в покое. Этот старик научил нас всему: ловить рыбу, собирать плоды, добывать себе пищу.

Через несколько месяцев мой спутник уже всё знал.

На этом острове мы провели удивительное время — наверное, самое лучшее в моей жизни.
Старик построил для нас небольшой шалаш на берегу. Он казался раем.

Мы купались, загорали, смеялись, дурачились, ловили рыбу, собирали плоды, готовили еду. Радовались, как дети.

Но скоро всё закончилось. Начался сезон дождей. Тучи закрыли небо. Солнце исчезло. Ливни шли почти без перерыва.

Эви встала и прошлась по комнате. Теперь она не могла скрыть своего волнения.

Я дал ей время, налил воды. Она кивнула в знак благодарности, медленно выпила.

— Простите, — сказала она. — Наверное, я подхожу к самому тяжёлому месту в своём рассказе.

Эви села, закрыла лицо руками, потёрла пальцами виски.

— Когда начались дожди, всё изменилось… Моё настроение. Наши отношения. Дожди смыли всё хорошее, что было на этом острове. Я поняла, какую ошибку совершила, и решила вернуться домой.

Он пытался удержать меня. Говорил, что это временно, что бури скоро закончатся и снова выйдет солнце.

Но мне становилось всё хуже.
Я сказала, что устала от него, от этого проклятого места. Пусть остаётся, если хочет. Когда пришла лодка, я уехала одна.

Эви замолчала, закрыла глаза.

Я смотрел на неё, пытаясь понять, чего она ждёт от нашей встречи. Чем я могу ей помочь?

Она считает, что совершила в молодости непоправимую ошибку.

И всё же…

Я никак не мог понять: как можно было оставить человека в таком месте?

— Прошу вас, продолжайте, если можете, — сказал я.

Я ждал: продолжит ли она или найдёт повод уйти.

— Осталось совсем немного, — тихо ответила Эви.

Я вернулась домой. Ждала его почти год.
Думала: если одумается, если любит — вернётся.

Мои письма возвращались без ответа — он их не принимал.

— Вы встречались с другими мужчинами? Чем вы жили после возвращения? — спросил я, пытаясь немного разрядить разговор.

— Кем я только не работала: и официанткой, и продавщицей, даже воспитательницей в детском саду. Потом устроилась в одну фирму и… доросла до директора по продажам.

Эви усмехнулась.

— Вы спросили про мою личную жизнь, — продолжала она. — Я обычно об этом не говорю. Да и историю моей молодости никто не знает. Ну ладно… Тем более, это связано с тем, о чём я рассказываю.

Эви выпила воды, закрыла глаза.

Мне показалось, что она колеблется.

Людям кажется, что говорить с психотерапевтом легко. Телевидение любит такие сцены — пациент лежит на кушетке и выкладывает врачу все свои тайны. Если бы режиссёры хоть раз поговорили с нами перед съёмками…

— Сначала у меня никого не было, — сказала Эви после паузы. Потом вышла замуж. Детей у нас не было — мы усыновили мальчика. Несколько лет назад муж умер. И тогда я снова стала думать о прошлом.

Я невольно сопоставил её слова.
Смерть мужа — и возвращение к той истории.
Значит, дело не только в воспоминаниях.

Она живёт с этим уже много лет. И, похоже, так и не смогла простить себя.

— Часто вспоминала того человека. Даже хотела поехать к нему, но так и не решилась.
Когда сыну исполнилось двадцать, рассказала ему эту историю. Он загорелся и поехал туда со своей девушкой.

Я с нетерпением ждала хоть какой-то весточки.
Надеялась… что этот человек одумался, что уехал на большую землю.

Сын с девушкой вернулись через полгода.
Сказали, что видели его.

Он продолжал жить на острове.
Выглядел гораздо старше своих лет.
Грустный. Одинокий. Несчастный…

Эви больше не могла сдержать слёз, она заплакала. Я протянул ей носовой платок. 

— Сын сказал, что он всё ещё любит меня, — промолвила Эви сквозь слёзы. — Говорил, что те шесть месяцев со мной были самыми счастливыми в его жизни.

В ней что-то оборвалось.

— Я решила поехать за ним, думала, что смогу уговорить его вернуться на большую землю. Ради меня.

Мне очень хотелось спросить её, почему она не сделала этого раньше.
Но я промолчал.

— Когда я приехала туда, мне сказали, что он погиб. Решил обойти острова архипелага на старой лодке. Каким-то чудом доплыл до ближайшего острова. Его уговаривали остаться, починить её или взять другую — он отказался.

Позже волны выбросили на берег обломки лодки.
Его самого так и не нашли. Ему было всего сорок шесть…

Эви опустила глаза, помолчала.

— Как вы думаете… это моя вина?

— Трудно сказать. У него был выбор: остаться или вернуться. Он выбрал остров.

— Думаю, этот человек сам распорядился своей жизнью. Возможно, чувствовал себя частью вашей мечты — той, которая осуществилась, но не принесла вам счастья…

Эви поблагодарила меня и вышла.
Теперь её походка уже не казалась такой уверенной.

Я остался сидеть, глядя на пустое кресло напротив.

Странно…

Всё время казалось, что я знаю, чем закончится эта история.
Слишком хорошо знаю.

Недавно один больной рассказывал мне её.


(Июль 2024 - Апрель 2026)


Copyright © 2024-2026 by Марк Лэйн