Витька Дембель...

Нашего водителя, Виктора, по фамилии никто никогда не называл. Поэтому на обороте дембельской фотографии фамилии есть у всех, и только у него — «Дембель». А назвал его так наш прапорщик Дронов. Как-то, в самом начале нашей службы, построив всех нас в расположении роты, он принялся осматривать наш внешний вид и делать нам замечания: одному подстричься, другому побриться, кому-то сменить воротничок. Наконец дошла очередь и до нашего водителя. Обычно сразу же после завтрака Виктор отправлялся в гараж, а возвращался в казарму только к вечерней поверке и чтобы  поспать. Всё остальное время он проводил под, на, в, и рядом со своей машиной ЗИЛ-131, отчего видуха у него была ещё та: длинные волосы, промасленный воротничок, мятое с пятнами машинного масла х/б (гимнастерка) и нечищеные сапоги. И вот, на фоне всего этого вопиющего безобразия, чудесным образом выделялась отполированная до зеркального блеска бляха ремня, которая свисала у Вити, скажем, очень даже ниже пупка. Прапорщик даже поначалу опешил от увиденного, но собрался с мыслями и после паузы изрек:
— Да ты, Карпенков, как я погляжу, никак у нас «Дембель».
Витя заулыбался, он не возражал, хоть и прослужил каких-то полгода. Прапорщик Дронов тут же стал перечислять Вите всё, что он с ним сейчас сделает, отчего наш водитель заскучал и перестал улыбаться. С той поры и закрепилась за ним кликуха «Дембель».
В отличие от своего хозяина, машина ЗИЛ-131 с огромным кунгом(фургоном) блестела и сияла. Выкрашенная краской защитного цвета, с чёрной промасленной лебёдкой спереди и откидной лестницей сзади, она была выставочным образцом для всего гаража. В кунге Витька установил печку-буржуйку, трубу от которой вывел наружу. Сидя на табуретке перед машиной и пристально разглядывая свою красавицу, он думал о том, чем бы ещё можно было её порадовать. И наконец придумал: выпросил у завгара(начальника гаража) чёрной заграничной нитроэмали и покрасил трубу в шесть слоёв, сверяясь после каждого нанесённого  им слоя с инструкцией на банке.

 — Да, труба — это флаг корабля! — закончив работу, сказал Витя, не учтя одного- краска для печных труб должна быть жаростойкой.
 
И вот, однажды в январе, в мороз минус 22, послали нас на  военный склад за новым оборудованием. Нас - это четыре человека вместе с Витей Беловым. Какой нормальный солдат откажется хоть на миг вырваться за колючую проволоку на свободу, а тут на машине, да ещё и с ветерком. Мы расселись по лавкам в кунге, а наш лейтенант устроился рядом с водителем, предварительно закрыв нас снаружи на висячий замок, чтобы мы по дороге, не дай бог, случайно не вывалились на повороте. Тронулись. Проехали «Золотые ворота», едем дальше. Мороз на ходу начал усиливаться, и  тогда поступило своевременное предложение:
 
— Господа, а не растопить ли нам печку?
— Отнюдь,— ответил кто-то  фразой из армейского анекдота, и  отсмеявшись все полезли за спичками...

Спички оказались у всех, и мы на ходу разожгли заготовленные Дембелем  импровизированные дрова. Вначале занялась бумага, а вслед за ней пламя принялось облизывать обломки промасленного ящика и с такой яростью, что пришлось срочно прикрыть дверцу печурки... Мы закурили, предвкушая уютное тепло и гордясь своей сообразительностью, ведь техникум окончили, а не какое-то военное училище. По городу Владимиру нёсся наш зелёный «корабль», оставляя за собой зимнюю позёмку и густой белый дым из чёрной печной трубы.
Первым на «корабле» неладное почувствовал Славик - натура очень утончённая и где-то даже изысканная:

— Мужики, у меня горло чего-то перехватывает, — перекрывая шум движения автомобиля, прокричал он, — А, вы что, совсем ничего не чувствуете?

Вскоре  неладное  почувствовали и все остальные, включая даже меня. Начали  слезиться глаза и дышать становилось всё труднее. Сразу подумалось:
 
— Вот так же фашисты небось расправлялись с узниками концлагерей: загрузят народ в такую же душегубку, покатают туда-сюда и всё - всем хана.
— Тушите её к чертовой матери, — взвизгнул фальцетом Вовка Егоров, после чего на
«корабле» началась паника.
 
Двери не открыть, заперты снаружи. Все окна на зиму Витька Дембель прикрутил винтами! Огнетушитель в кабине  водителя, а стучать туда было  стыдно... мы же не училище заканчивали.

— Кто хочет по-маленькому? —  поинтересовался я у смертников.

При беглом опросе сразу выяснилось, что все наши как и полагается нормальным  мужикам, сходили «на дорожку», кроме Витьки Белова, который  примкнул к нашей компании в последний момент. Мы откинули сапогом дверцу печки и подтолкнули к ней Витьку...
 Огонь в печке полыхал вовсю. Она сама и её чёрная труба дымились и  местами обгорали  ядовитым голубым пламенем. Витя Белов долго искал в трёх штанах свой штатный гидрант, наконец его нашёл, но скользкий пол возле печки не позволял ему  точно прицеливаться. Витю мотало из стороны в сторону, отчего он брызгал куда угодно, но только не в дверцу печки, хотя мы его и придерживали сзади.

— Нет, стоя ему в дверцу никогда не попасть, — догадался кто-то.

На стене кунга висела куцая шинель «Дембеля». Вот она и послужила Витьке Белову  тем пьедесталом, с которого, стоя на  коленках, он наконец-то точно прицелился и принялся тушить очаг возгорания. Потушил всё, до самой последней  искорки. Вскоре Витькин гидрант затих — бак опустел. Машину продолжало  раскачивать, поэтому  досталось всем стенам кунга и шинели «Дембеля», мы  её  потом аккуратно повесили на прежнее место. Когда мы наконец-то  приехали на военный склад, ничто уже не выдавало произошедшего. Лейтенант открыл нас снаружи, и  сразу спросил:

— Как вы там, не замёрзли?
— Ну что вы, товарищ лейтенант, всё нормально.

Подошёл и наш душегуб-водитель. Услышав последнюю фразу, он сказал:

— Надо было печку затопить.

Мы не стали его сразу огорчать, а только зло ответили:

— Щас.

Получив на складе шесть огромных ящиков, мы тронулись в обратный путь. Настроение было испорчено. Вечером в казарму вернулся Дембель и всё удивлялся, отчего его шинель такая сырая: всего-то день провисела на морозе.
Мы ему не сразу,но всё рассказали. Витя поначалу обиделся, потом взял отвёртку и пошёл откручивать винты с окон, приговаривая:

— Сами потом жалеть будет...
— Иди-иди, душегуб проклятый, — отшучивались мы.

И действительно, ездить после этого стало намного холоднее, зато безопаснее... Короче, разобрались. А вот свою полинявшую шинель (хорошую у него ещё в учебке "старики" отобрали) Витька Дембель "махнул" на новенькую у знакомого каптёра. Выбрал себе самую тёмную — почти чёрную, как у моряков, чтобы и здесь было не как у остальных. Дембель — одним словом, что с него возьмёшь?

Картинку по моей просьбе нарисовал ИИ, deepchat.ru, но у него для Витьки нашлась  только наша  новая форма... Повезло.