Солнечный зайчик

Я сидел на прогретой солнцем лавке, удобно устроившись на краю и попеременно болтая ножками - правая, левая, правая… За моими плечами висел рюкзак.

Я смотрел, как девочка нажимает одной ногой на педаль. Велосипед вихляет и заваливается в одну сторону. Она звонко вскрикивает, прыгая на асфальт. Папины руки сильные и ловкие ловят велосипед за багажник удерживая в равновесии и он говорит с улыбкой: “Я держу. Не бойся!”
Девочка активно крутит педали. Правая, левая, правая, левая. Папа сначала бежит за ней, но быстро переходит на шаг и двигается всё медленнее и медленней. Девочка останавливается, доехав до конца аллеи. Поворот и она с удивлением обнаруживает, что папа давно не держит велосипед и это она сама проделала весь этот путь. В её глазах ярким огоньком вспыхивают маленькие золотистые крапинки и она кричит: “Я научилась! Теперь я сама!” И от этого крика взлетает птица уносясь ввысь и оборачивается маленькой золотой точкой на безоблачной синеве неба. Мой рюкзак издаёт звонкий “дзынь”!


А потом пришла осень. И уже чуть повзрослевшая девочка гуляет с собакой.
— Аппорт. Ну беги! — толкает она пушистую попу щенка — Давай же! Неси палку.
Но чёрная собака, лениво перебирая лапами опавшие листья, ищет что-то в подмерзающей земле. И тогда девочка сама бежит за палкой, возвращаясь, дает понюхать собаке и снова кидает, уже в другу сторону, звонко крича:
— Апорт!
Собака неожиданно, после упрямства, срывается на бег, виляя хвостом и размахивая ушами несётся в нужном направлении. Она хватает зубами палку, крутится вокруг себя и убегает.
Осеннюю тишину разрывают крики девочки “Ко мне! Иди сюда!” и торопливое фырканье собаки, которая всё дальше и дальше убегает вместе с палкой в зубах.
Девочка пускается в погоню и улыбаясь зовёт своего питомца. В её глазах загорается новая крапинка золотого цвета и отражается в листьях и ветвях. В моём рюкзаке пополнение – несколько звонких “дзынь” утяжеляют копилку.

А потом была зима. И девочка с золотыми крапинками в глазах бежит на лыжах. Она чётко ставит палки у корпуса и отталкивается вкладывая силу в руки. И лыжи катят ее по снегу плавно и легко, расходясь свободными движениями конькового хода, встречный ветер выдувает волосы из под шапки. Она оглядывается назад и светло улыбается, видя как мальчик догоняет её на своих лыжах и почему-то догнать не может. Её глаза наполняются ярким светом золотых искорок, когда она, поймав его удивленный взгляд, едва слышит: “Всё равно догоню”.
Мой рюкзак вновь тяжелеет.

А потом весна раскрыла свои объятия. Тёмная майская ночь наполняется жаром костра, песнями под гитару и смехом друзей. Девочка любуется огнём и его всполохи отражаются в её глазах. Тёплые руки ложатся на её талию и крепко обнимая притягивают к себе. Знакомый запах дополняет ночь, она ощущает спиной его рисунок мышц и с улыбкой оглядывается. Он, слегка приподняв уголки губ, чмокает её в щеку и это приветствие разливается внутри сжигающим сомнения огнём. А его “Поймал”, сказанное тихо на ушко, звучит, как множество раз доказанная теорема, больше никем не подвергающаяся опровержению. И в этом ночном воздухе рождается череда бесценных моментов и мой рюкзак вновь тяжелеет.

А потом снова было лето, осень принесла с собой дожди, зима — холода, весна — новые ростки. Девочка долго не приходила. Я знал, что она уехала покорять другие города. Оставила меня на этой лавке с целым рюкзаком солнечных бликов, бросив на прощание: “Ни к чему мне эти детские забавы!”
И сидя на этой лавке, я сам себе казался забытым, заброшенным и ненужным, но уйти даже не помышлял. Я был уверен, что однажды она вернётся.

В тот вечер, воздух пропитанный дождем и холодом пробирался под осенние одежды. Прелые, бурые листья прилипали к обуви и земля вязкой жижей норовила впитаться в отвороты брюк.
Девочка была похожа на этот мерзкий осенний сумрак. Её глаза были пусты, губы чуть подрагивали и вся она казалось была не в меру заледеневшей.

Она не долго думая плюхнулась на сырую скамью и со злобой выдохнула:
— Я так больше не могу!
А после вся как будто обмякла и стала похожа на сгруженный мешок. Тяжёлый и неповоротливый. Я видел как из ее глаз побежали слезы смешиваясь с дождём. Давая пространство боли и разочарованию. Отпуская тревоги и сомнения. Освобождая от обид и несбывшихся мечтаний. И казалось, что этим слезам не будет конца, столько всего принесла она в себе.
А потом девочка повернулась ко мне, смотря всё ещё пустыми глазами, улыбнулась, еле поднимая уголки губ, и прошептала: “Пожалуйста!”

Я сразу понял, о чем она меня просит. Аккуратно, доставая из рюкзака воспоминание за воспоминанием, вкладывал в её замёрзшие ладони и видел как вновь и вновь её глаза наполняются жизнью и светом.
И вся она отогревалась изнутри. В этот промозглый вечер девочка возвращалась к жизни: она вновь вспоминала себя и теперь чётко видела свой путь.
Ради этих мгновений я готов был просидеть на лавке ещё множество дней, год за годом отмечая смену сезонов, только девочка посмотрела на меня ясными глазами и твердо заявила:
— Пошли домой!
Быстро вжикнув молнией куртки, посадила меня во внутренний карман прямо напротив сердца.
Я почувствовал прилив сил и тепла! Теперь я на своём месте. А значит всё у моей девочки будет хорошо.