3 ч 17 гл Работа по кухонному расписанию

Часть третья Глава семнадцатая

Работа по кухонному расписанию — Мастер по выпеканию хлеба — находчивый Енот-полоскун

Прежде чем рассказать о том, как я выпекал хлеб, хотелось бы заострить внимание читателя на моём распорядке дня, чтобы не думали, что я только и делаю, что ищу на свою задницу приключений по окрестностям.

Кухня. Столовая.
Мой распорядок на службе.
05:00 часов. Подъём по будильнику.
05:15 Кухня розжиг дров в печи.
07:00 Завтрак.
Пока ребята едят, занимаюсь выпеканием хлеба трёх булок в трёх спаренных формах. После готовности первой партии хлеба, закладываю вторую и так далее до третьей пока хватает жара.
08:00 Мою баки и посуду.
08:30 Ставлю тесто к обеду для дальнейшей выпечки девяти булок.

Пилю дрова пилой «Дружба 2» почти одновременно с двух сторон. Колю чурки. Таскаю воду для обеденной готовки. Замываю полы. И всё это делается на бегу. Кормлю наших животных. Они уже проснулись и пришли к столовой. Корова настырно бодает роками сетку наружной двери. Тут же набежали собаки свои и чужие все хотят есть. Да и вороны величиной с пингвина сидят на заборе и ждут своей очереди, может, что останется и им. Вороны здесь чёрные и слишком крупные и не каркают, а мычат.
Мао, Мао… а мне кажется что мало, мало...

09:00 На разводе у меня была одна лебединая песня.

— Миронов что требуется на кухне, просьбы? – спрашивает разводящий старшина.
— Дрова!
— У-у… началось, — начинают выть мои товарищи.
— Ну что я сам один, что ли буду дрова заготовлять, у меня самого дел по горло. Ну не хотите горячее так сухой паёк вам помощь!

13:00 Обед. Выкладываю на стол испечённый свежий хлеб. Раньше я его резал а потом завязал чтобы не сох в ожидании едоков. А когда следовал упрёк чтобы я им хлеб порезал отвечал все хотят есть свежий а заветренный никому не хочется. Но когда доставали резал лишь бы не ворчали. А когда снова начинали шипеть что хлеб подсох так и не стал резать вообще. С котлов борщ, и второе ребята разливали сами и не обижая других накладывали себе в меру. После принятия ими пищи мне оставалось только перемыть всю посуду и котлы. Оно время меня пытались припахать разливающим но я сказал что я им не горничная и разлить самим руки ек отсохнут. Оставшуюся часть обеда для второй смены ставлю на печь для подогрева. Пока ребята обедают успеваю выпеч до остывания жара три спаренные формы с хлебом. Снова ставлю тесло в ведро для поднятия вечерней опары. Задача дневального следить за опарой пока я на отдыхе. Или сплю с устатку и ли на прогулке.

Кто опоздал, я не виноват. Разогревать специально обед для опоздавших я не стану  дрова на вес золота.
Я представляю, что бы сказал Назаров, если бы ему сказали что я стану писателем
— Ну, всё сгорели, этот нас всех сдаст!

Начиная с 14:00 до 17:00 у меня законное время для отдыха.
17:00 Подготовка к ужину.

Опять дрова, опять макароны, морепродукты и изобретательность.
— Ты не должен ограничиваться только кашей, придумай, чтобы всё было неожиданно и сытно, — постоянно требовал Назаров. Словно у меня кремлёвская столовая.

19:00 Ужин.
.
Поев, никто из солдат, не уходил, а садились покурить у кухонной печки. Посмотреть на огонь и перетереть новости.
Потом я готовил опару для теста на утро и предупреждаю ночного дневального, чтобы тот иногда приходил на кухню и обминал тесто, если будет бежать через край.
Ещё если требовалось чистил картошку на утро. Когда народ уходил на отбой в 22:00 моя работа продолжалась. Нужно было мыть помещения столовой, кухни и каблуки - вход в кухонное хозяйство. Далле если оставались силы до своего отбоя колол чурки на поленья.

00 - 01:00 Мой отбой был плавающим иногда далеко за полночь. После всех приготовлений на утро шёл спать.
Колкой дров по доброте душевной не занимался и всё сводилось к тому что всё это делал я сам. А потом на разводе сами же едоки и выли - "опять пилить-колоть дрова!".
Ночью сны меня не мучили, иногда глодала обида что прослужил полтора года а  лычек на своих погонах я до сих пор не ощущаю. Молодые уже до старших сержантов добираются а я всё ещё как "беспартийный", зато с чистыми как совесть погонами. Зато что я не списывал им наворованное Назаров придерживал моё повышение в звании как бы издеваясь - на дембель только ефрейтором!

И к этой теме мне во сне приснились слова будущей песенки, которые я и записал в свой дневник. И вот как раз к этому случаю, как по заказу, ко мне вечером на кухню пришли припозднившиеся подполковники-командировочные для профилактических работ на наших радиостанциях. Кроме хлеба и жареной картошки, я им уже ничего предложить не мог. Их долю, по причине их непоявления, я отдал нашим хрюшкам, чтобы не прокисло. Но они пришли не с пустыми руками. Зная, что их ужин давно не ждёт, они загодя насобирали в округе ПРЦ (передающего радиоцентра) белых грибов и явились ко мне, поставив на стол бутылку коньяка.
Я в спешном порядке почистил грибы и нашинковал картошку на сковородку. К нам поначалу сунулся было Дьяченко, но, отваженный подполковниками, обиженно ушёл в казарму. После готовки я пригласил подполковников в столовую, где они предусмотрительно закрыли на окнах шторки и позвали меня разделить с ними сковороду картофельно-грибного яства, а когда они стали разливать коньяк на троих, я вообще отказываться не стал. Когда в бутылке оставалось на последний розлив, я разговелся и спел под убитую гитару несколько куплетов про Назарова. На последнем куплете офицеры едва не сползли со стульев от смеха.

«И вновь продолжается бой» (это насчёт кухни),
И сердцу тревожно в груди.
Назаров в гробу лежит молодой (как я «любил» этого мерзавца),
А мой дембель ещё впереди!

— Серёга, ты Пете эту песенку не показывай, он тебя, если услышит, повесит на двери твоей же кухни! — хохотали подполковники.
Правда, однажды я, приняв на грудь с прапорщиком Зверевым, спел ему а капелла этот же куплет, отчего он вскочил и пробежал на цыпочках до двери — не подслушивает ли кто снаружи.
— Ты что, дурак, на «дизель» захотел? — погрозил он мне кулаком.

05:00. Утро, будильник. И только он раскрыл свою пасть, как моя рука накрывает его курант — попался, дружок!

В процессе выпекания хлеба мне понадобились ещё формы для конвейера. Я научился выпекать хлеб в несколько закладок и уже прикинул, что могу сделать больше, чтобы хватило на завтрак, обед, ужин и дежурной смене, к чаю. И, кроме, того у меня постоянно просили хлеб офицеры Азанов и Чехов обходившиеся пока без отсутствующих жён. Получается, что после приготовления завтрака я мог пока пылают угли выпечь три спаренные формы в одной сцепке, а это девять булок. Так же было после обеда и ужина и у меня получилось двадцать семь булок. Ну, а если так получится, что они зачерствеют, то пойдут на сухарики к супам и просто так погрызть вместо семечек.
К сожалению, оставшаяся часть хлеба от выпекания трёх закладок нашему подсобному хозяйству как прибавка к комбикорму уже не потребуется. Стукнутый на всю голову Назаров всех животных из подсобного зарезал… ладно, были бы они в возрасте, а то молодых, словно он такой голодный, что мяса изюбрей ему не хватало. Местные сельчане как узнали, что он натворил, только покрутили пальцами у виска – еbанутый! А он хотел, чтобы у нас ещё и куры были как мяско на гарнир, яйца всмятку, только зачем, что бы он и их порубил на шашлыки? Но я подозревал, что он бы, перекроил всё меню, если допустим, сегодня куриный день значит, банки три свиной тушёнки можно не выдавать. И можно спокойненько списать и их, а если повар сволочь такой не захочет списывать, так закорючку поставит фельдшер Алиев или лейтенант Чехов.
По хлебу я рассказал Назарову, что хочу сделать, и что мне потребуется больше форм для выпекания. Ведь пока они лежат на складе пекарни их надо забрать, а то всё растащат по избам да по охотничьим избушкам. Есть там формы и под рождественские кексы, каравая к Масленице и под коржи для торта. Кому-нибудь ко дню рождения. Назаров подумал и сказал, чтобы я забирал там всё что потребуется, а  с «таможней» он договорится, мол, не лететь же ему за новой посудой вертолётом в полк.
— Только смотри у меня там не напейся как в прошлый раз, а то к твоим суткам добавятся ещё трое от меня. И кстати твоя кича не отменяется, мне звонил начальник штаба Олешко и сказал, что скоро полетит вертолёт собирать всех хулиганов для отбытия наказания.
— И когда мне туда лететь? — спросил я.
— А ты не торопись, до белых мух ещё успеешь, это дело у нас так сразу не делается надо соблюсти очерёдность посадок. Там и без тебя своих артистов хватает. Кича нерезиновая, всех сразу не затолкаешь. А вообще кто не был на киче, тот не узнает по-настоящему всю службу в армии. Так что считай, что тебе проявили уважение вместо расстрела. А когда придёшь на гражданку, будет, чем гордится.
— А вы там бывали? — спросил я из любопытства.
— Когда был курсантом, было дело, не без этого, ходили в самоволку, — усмехнулся Назаров. — Мы же там были почти как солдаты только с нас спрос другой был особый.
Я достал из ящика консервы с крабами, но Назаров тут же прикрикнул что это для офицеров. Тут же были ящики с другими рыбными консервами, белобрюхая камбала, сельдь иваси, палтус, и ещё какие-то банки под накрытым брезентом, куда меня Назаров не пустил. Но я заметил проглядывающие в щелях между дощечками плоские овальные банки. Скорей всего там лежали банки с корюшкой. Я уже видел такие в магазине, но их солдатам почему-то не продавали, как и сигареты, а вот папиросы «Север», пожалуйста. Это была какая-то дискриминация по отношению к рядовому составу.
— А Трипутина, за какие грехи сюда сослали? — спросил я, давно пытаясь выяснить, как он сюда просочился.
— Этот шалопай учиться не захотел. И вот ведь какой дурак сговорился с дружками тоже такими же оболтусами, как и он не, ходить сдавать экзамены, а они его кинули. Сами пошли, а он, не зная этого нет, ну и загремел в армию, а сейчас бы уже в армии служил офицером, паёк получал.
— А сейчас он может пойти доучиваться? — спросил я.
— А кто его примет такого барана или как вы его там у себя называете… — усмехнулся Назаров к своему откровению.
Старлей Азанов заходя ко мне на кухню, как бы невзначай скользнул по столу взглядом, где лежали испечённые булки душистого хлеба. Я, конечно, не стал жадничать и отдал ему булку, но не две, чтобы не баловать. И тут он мне и говорит, мол, а мог бы я ему выпекать отдельно булки три в одной форме. На это я ему сказал, что пока не получается разогнаться, но одну булку на день я ему обеспечу. И ещё сказал, что Назаров муку прижимает, а вот если бы он посодействовал, тогда я мог бы выпекать и ему. Но Назаров отказал, сказав, чтобы Азанов сам выкручивался, у него у самого печка имеется.
На другой день после обеда я отправился с разрешения Назарова в пекарню забрать чего-нибудь для своего хозяйства. Забрав лодку, я на зависть нашей солдатни погрёб в сторону условной цивилизации.
Дьяченко по привычке схватился за пенис и потирал его от зависти, что я могу встретить какую-нибудь барышню.
— Юрка ты там скоро дыру протрёшь! — крикнул я ему.
Женщины, стиравшие бельё возле развалин рыбокомбината, покатились с хохота, а фиксатый коротышка, наоборот, начал производить медленные движения, словно бы он был лыжник.
— Какой же он у вас развратный, — сказала мне стиравшая бельё женщина.
— Не обращайте внимания, он ушибся головкой. Скоро комиссуют по состоянию здоровья, — пошутил я на полном серьёзе.
Пройдя по тропе до пекарни, я обнаружил её в разгромленном состоянии. Забравшись внутрь, я пробрался до кладовки, где набрал несколько форм и для себя, и для приемника, чтобы не знал забот. Тут же положил в мешок несколько форм для караваев и другой посуды и перенёс всё это в лодку. Пока таскал железо, у бывшей пекарни собралась куча народу. Местные, увидев солдата, таскающего к лодке железяки, тут же стал хватать, что под руку попадётся. Странный народ пока все сидели по дамам, жизнь как застыла, а как кто-то заметил какое-то движение, тот час включилось сарафанное радио — пекарню грабят! И народ попёр собирать оставшееся железо для своего хозяйства. И спрашивается, а чего они раньше сюда не пришли, обязательно нужно, чтобы кто-то первый начал что-то таскать. Хотя было растащено уже прилично.
Я чтобы потратить время с пользой раз уж я оказался здесь я зашёл к Бессонову, и мы договорились, что он составит мне компанию сходить в бухту Луговую и конечно тайком от Назарова.
— На этот раз пойдём через вашу гору так быстрее, а то ходить по камням ноги ломать, а на подходе к Солеварке может подняться вода в море, - сказал Бессонов.
Я ему сказал, что пытался пройти Луговой реке через гору, да только тропа пропала, а дальше попал в жуткий бурелом.
— А там есть несколько троп к кедровому стланику и к дороге она слева на западе горы. А есть рядом с обрывом, там обычно охотники ходят, и бурелома нет, — сказал Бессонов, показывая на карте наш маршрут.
— А успеем до шести вечера, мне ведь ужин готовить надо.
— За четыре часа управимся, и ещё останется с хвостиком. Только тебе надо полпервого уже быть за стрельбищем там, где шест с полосатым колпаком. Вот завтра и пойдём. А условный сигнал, что я отправился на гору, затоплю печку чёрным дымом аккурат в половине двенадцатого, а ты посматривай да не пропусти. Часы-то есть?
— Есть марки «ЗИМ», но это циферблат новый, а так это «Победа».
— Хорошие часы, — одобрил Бессонов.
Он мне приготовил своей браги залив две бутылки, налил чаю и угостил большим куском капустного пирога, том мы и расстались.
Значит завтра полпервого мне кровь из носа надо быть на горе у шеста с полосатым колпаком. На самом деле тот полосатый колпак назывался колдуном, потому что колдует на ветер как ветроуказатель, оттого у него такое название и никак не иначе.

Колдуй баба колдуй дед
Колдуй серенький медвед.

И вот что интересно у медведя шкура не серая, а бурая ну бывает где-то с проседью, но это редкость. И кто это придумал что медведь серенький непонятно. А может для подходящей рифмы стиха так вообще какая-то белиберда получается.
В тот день, когда я договаривался с Бессоновым о нашем походе на Луговую к нам прибыл к на службу рядовой Латипов, сам он родом был из Казахстана, из какого-то древнего аула, где ни реки, ни озера, но и на казаха он не был похожий, хотя имел все азиатские черты. Ниже среднего роста какой-то весь в походке кривой и горбатый и начал гнать, что по-русски ни бельмес и вообще моя твоя не понимай. Даже мне отказался помочь поколоть дрова типа у него недержание мочи при физической нагрузке. Ну, думаю, козлина устрою я тебе физическое недержание! И взялся за его воспитание, но этот баран упёрся, не могу, говорит поднимать тяжести, могу описаться. А по мне так пусть хоть обосрётся! А как же его в армию призвали или у них там, в военкомате все врачи дефективные.
И стал его гонять собирать по склону горы сучья, сказав, чтобы он не забирался в лес, мол, там амба ходит, схватит и кушать будет. Он вроде скумекал, что собирать сучья не чурки рубить на поленья и отправился на промысел. Работа не очень пыльная ходи да собирай сучья, принёс Латипов вязанку, потом другую и пропал ну вот как провалился под землю. Вышел я посмотреть, где он там так задерживается, даже испугался, что он мог заблудиться и отправился его искать.
Сначала зашёл в казарму, потом обошёл, все наши постройки заглянул на пирс и нигде его не нашёл. Возле казармы встретил лайку Волчка и позвал его с собой в лес искать моего пропащего казаха. Волчок был сообразительный пёс и как только я ему сказал искать Латипова, он понял, кого надо искать и побежал крутиться по склону. Я проследил, куда он направился и стал подниматься в гору. Скоро раздался лай собаки и на меня из корявого березняка выскочил сборщик сучьев. Морда, опухшая от сна, глаза бегают как жулика. Спрашиваю, а чего это он так задержался и ищу глазами хороший дрын, чтобы шарахнуть по его горбу. Он понял и сознался, что прилёг отдохнуть ну и заснул. Я и сам любил покатить шаром, но и старался никого не подставлять, а этот как-только улучил момент и нет его. И где его искать, а вдруг его тигр утащил вот была бы заноза всем!
— А тебе говорили, что спать в лесу опасно, тут и медведи, и тигры ходят, подберут и охнуть не успеешь, ты этого хочешь? Давай собирай сучья ребятам надо хавку готовить.
— Сделаю, — сказал он на чётком русском языке и метнулся в лес.
— Стой, ты куда? — спрашиваю я его.
А он видимо забыл видать со сна, не понимает, что говорит по-русски и кричит.
— Там у меня куча сучьев!
Ах ты падла думаю, притворщик ну я тебе покажу, твоя моя не понимай! Схватил подвернувшийся под руку дрын и за ним в погоню, а он видит, что дело плохо остановился и закрыл лицо руками. Стоит и трясётся.
— Принесёшь три вязанки да по жирнее, я их сам порубл, ато тебе топор давать опасно сам себя изрубишь и свободен… до завтра.
Собрал он, как было ему велено три вязанки сучьев, а потом побежал стучать Назарову тот естественно ко мне, что за дедовщина и почему я не сам собираю дрова.
— Ну, тогда дайте бензопилу мне брёвна пальцем, что ли пилить, мне что же одному всё это надо, — говорю я ему. — Хотят жрать, пусть сучья собирают.

Латипов после моего разговора с Назаровым снова закосил, моя твоя не понимай, а другие ребята мне сказали, что всё он прекрасно понимал и даже разговаривал в полку на русском языке. А потом я заметил, что, когда его зовут на обед, он бросает все дела и галопом в столовую, а как мне помочь так его лень одолела!
— Ладно, — сказал мне прапорщик Зверев после разговора с ним, что делать с Латиповым. — Не хочет по-хорошему, будет ему по-плохому.
И повёл Латипова на берег моря к туалету, где через переводчика из наших азиатов приказал, чтобы он выложил барьер из небольших валунов с задней стороны, чтобы жёсткий морской ветер не особо задувал через под сральные отверстия. А то у мужского населения точки яйца мёрзнут на сквозняке, а это не хорошо для будущего потомства. Конечно, у офицеров были свои уединё нные кабинки возле их домиков, а у солдат огромный Белый дом — Капитолий и всякие лишние щели особенно в зимний период не очень приветствовались.
Осмотрев фронт работ, ленивый не в меру организм Латипова взялся за новое дело с большим энтузиазмом и скоро мы услышали отборный мат на русском языке. Оказывается без Кузькиной мамы, валуны сами по себе никак не катаются и им нужно им подсказать, как это сделать правильно. И вот тут Латипов и показал всё своё красноречие. В полку его частенько припахивали и он, прибыв на точку, решил закосить, моя твоя не понимай. Но у него с нами не проканало.
После ударного труда на сортире Назаров поручил ему стирать бельё, работая при стиральной машине в трактире Адмирала Бебноу. К тому времени лейтенант Чехов после ремонта в предназначенной ему квартире в ДОСе с трактира съехал, а на его место временно прописался Латипов.
Заходил я к нему, неплохо он там устроился, притащил откуда-то ещё одну панцирную кровать, чтобы валяться на ней в сапогах, машинка крутит бельё, а он спит! Молодчага!
Раз у меня кончились дрова, и я весь в запарке мечусь по двору, собирая последние щепки. И тут мысль как молния сверкнула — Латипов!
Я бегу в трактир Адмирал Бебноу, где он работает на стирке. Захожу, а он вместо продуктивной работы дрыхнет, а машина крутится. Я выключаю её и кричу громовым голосом.
— Рота подъём!
Начальник прачечного комбината подскакивает и таращится на меня.
— Зато что стучишь командиру, я из тебя горбатого прямого буду делать. Вязанка за 15 минут. В лес бегом марш, время пошло!
И для сообразительности показываю ему на часы и выгоняю на подзатыльниках вотниз трактира. Начальник прачечного комбината бежит в лес, а навстречу ему Азанов и спрашивает, что за беготня такая тот оглядывается на меня и молчит. Тогда я подхожу и объясняю в чём дело.
— Сидит там у себя дрочит целыми днями, а я без дров маюсь!
— Ну, так ты же после обеда отдыхаешь, ну и насобирал бы, — говорит он мне.
— Так это когда было, а сейчас у меня одна забота хлеб выпекать да дровами заниматься. А вообще, как скажите, только сегодня вам хлеба не будет, двор у меня нет как и ужина не будет. Я и так все выходные дни как муха летаю, когда другие отдыхают и смотрят кино. И мне непонятно что у нас на точке делают Пиго, Дьяченко и остальная братва, незадействованная на службе. Ходят руки в брюки только жрут и срут, а пользы от этого никакой!
Азанов был, между прочим, моим земляком с одного города. Но всё равно он никогда это не подчёркивал, служба есть служба, да и я не особо набивался к нему в друзья.
— Ладно, я порешаю этот вопрос, — сказал он и собрался идти куда шёл.
— А я? — спросил с какой-то надеждой Латипов.
— А ты иди в лес за дровами. Видишь, повар ругается.
Азанов понял, что лучше иметь булку хлеба, чем сосать палец с голодухи. Ну, за это я ему выдал две булки хлеба — коррупцию нужно подкармливать!
После трёх увесистых вязанок я отпускаю нашу прачку отдыхать, а сам рублю принесённые сучья на короткие палки. Азанов видя, как мне приходиться тяжело с дровами решил мой вопрос. Он сказал Назарову что, если он ещё и хлебом будет заниматься дома после смены на ПРЦ то, когда ему вообще отдыхать. А повару нужна бензопила и потом Пермский завод бензопил прислал её в роту, а не в частные руки Назарова. В общем, разговор был в канцелярии на повышенных тонах, что я всё это слышал через стену в столовой. Назаров сам по себе был трусоват и против боксёра Азанова, ничего выдвинуть не мог, а ещё через час позвал меня и сказал, чтобы я забрал старую бензопилу и отстал от него своими жалобами. Ни хрена себе прибрал к рукам обе ротные бензопилы новую и старую отремонтированную и ещё чем-то недоволен. Так это он должен просить их у меня, а не я у него как голодная собачка.
Латипов был парень сам себе на уме и, подумав, как следует, сделал соединение проводов стиральной машины мимо реле таймера, чтобы подольше поспать. И что интересно, когда я к нему заходил, у него постоянно работала машина, и не было дня, чтобы она простаивала. И даже Назаров его хвалил.

— Вернёшься со службы, будет у тебя профессия: крутить бельё. Молодец, старайся!
Но дело в том, что ни я, ни Назаров, да и никто не знал, что машина работает без реле постоянно. И вот, когда в очередной раз, закончив перед субботой стирку, он принёс в казарму бельё, народ ужаснулся. Оказалось, этот индюк со своей находчивостью включал машину на постоянную работу и, завалившись, спал хрен знает сколько, превращая, между тем, наше исподнее во взлохмаченные тряпки.
— Ты что, падла, сделал?! Убью диверсанта! — орал на «прачку» рассвирепевший Беруев, рассматривая свои изодранные кальсоны.
— А что, выглядишь как мушкетёр Портос! Весь в кружевах, — хохотал над ним Дьяченко, тоже примеряя на себя расфуфыренное в пух и прах нижнее бельё. — Вы посмотрите на эту тупую обезьяну: отключил таймер, и машина сама по себе крутит бельё, пока он спит. Такой догадливый, что его расстрелять мало. А если двигатель сгорит, ты об этом подумал?
— А у него запас по ресурсу большой, — сказал невозмутимо Латипов.
— Ах, так ты ещё и инженер-электрик! — Назаров чуть голос не сорвал на этого продуманного инженера, приказал всё соединить в машине так, как было, и выдал нам, матерясь, новое бельё, вплоть до простыней и наволочек. А часть убитых тряпок отдал мне на кухню, чему я был очень рад.
— А ты присматривай за этим… — сказал Назаров мне, не зная, какое подобрать определение Латипову.
Потом он нашёл что сказать:
— Устроили тут проходной двор! Кого только к нам не ссылают! И вот полюбуйтесь, енот-полоскун собственной персоной к нам присосался!
Мне с бельём повезло больше всех: я стирал всё своё сам, на руках. Просто кипятил бельё в баке, чтобы избежать непонятно откуда взявшихся на общем белье подозрительных жёлтых разводов. Что он там красил в машине, этот енот-полоскун, так и осталось бы для меня загадкой. Но потом я выяснил, что этот «химик» пытался сварить в «крутящем моменте» брагу на дрожжах, поверив в известную байку. А о том, что двигатель у стиральной машины можно запороть, этот экспериментатор не подумал. А если бы действительно запорол, то получил бы таких «срандулей», что не донёс бы до сортира!

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 10.10.2026 г.