ДОЛЯ, ч. 3, гл. 3. 3

                3.3
            С рассветом Демьян, топая в коридоре сапогами, что могло быть расценено как стук в дверь, принёс Алексею кружку с кипятком и кусок хлеба, намазанный каким-то жиром. Сказал, что пора собираться. Кум с телегой прибудет часа через два.
            За ночь Алексей собрал и расставил все книги обратно в шкафы и теперь, согревая руки о горячую кружку, раздумывал, какие из них забрать с собой, на Офицерскую. Наблюдавший за ним дворник покачал головой и вышел из комнаты.
Вернулся он через какое-то время – Алексей только-только успел отобрать несколько томов, – гружёный двумя тюками. В наружных тряпках Алексей опознал гардины из гостиной.
            – Ты, Алексей Петрович, хоть и воевал, а всё как дитё несмышлёное. В городе давно уж жрать нечего, ворон стреляют да мышей на мясо по полтине продают, а ты всё с книжками возишься. Еду найти да обменять можно только на толкучке, и не на деньги, а на вот это, – Демьян потряс тюками. – Тут одежда, обувь сестёр твоих, нижнее белье. Оно сейчас в большом ходу.
Иванов густо покраснел.
            – Да ты что! Как можно!
            – И можно, и нужно, иначе с голодухи через неделю помрёшь. Вот радость-то сёстрам будет в бельишко своё рыдать на могилке твоей! Давай, сымай гардины и здеся. Мы в них ещё чего завернём. Ткань добротная, тоже обменять можно будет. Книжки свои, так и быть, бери, тока чтоб подороже выглядели, вон те, с золотом.
            – Да что тут творится-то?
            – Беда тут творится, беда и погром. Ни в город, ни из города никого не пускают более. Говорят, с немцами замиряться будут и военный коммунизм строить. Троцкий ихний, говорят, не успокоится, покуда последнего буржуя не изведёт.
            На лестнице послышались шаги, и Демьян с Алексеем напряглись. Бросив тюки на пол, дворник, мягко ступая, осторожно выглянул в коридор. Двинулся дальше, и тут же послышался его радостный возглас.
Иванов перевёл дух.
            Через некоторое время, перекрестившись, нацепив на головы картузы с красной лентой, которые предусмотрительный кум вытащил из кармана своей объёмной шинели, они отправились в путь.
            Всю дорогу Алексей чувствовал, что сидит на одном из корешков «дорогого» тома, но попросить остановиться и поправить тюк не решился...

            Спустя несколько дней Демьян тоже перебрался на Офицерскую: «Ты же сдохнешь без меня тут, Алексей!» Очень быстро они стали «Алексей» и «Демьян Афанасьевич». Иванов не возражал. Спали они в одной комнате. Бывший дворник занял койку Ведянина, а увидев «книжную» комнату, долго и смачно матерился.
           Раз в два дня Демьян промышлял на барахолках, пытаясь выменять сахарин, табак (они включались в дальнейшую цепочку обмена), рыбу, дурно пахнущую конину, хоть какую-нибудь крупу. Пережившие жуткую зиму петербуржцы были голодны, злы и привередливы. И то, подштанники – не горбушка, ими живот не набьёшь!
           Сам Иванов выходить из дома в первое время опасался. При резких движениях он мог потерять сознание от слабости. Тренировался дома – устанавливал себе урок в тысячу шагов и нахаживал их из комнаты в коридор, на кухню и обратно. Потом долгий отдых и снова «прогулка» на тысячу шагов. Николаша его бы похвалил.

           Через несколько дней после их переселения на пороге квартиры неожиданно появилась Любовь Дмитриевна. Алексей как раз заканчивал третью тысячу шагов, когда раздался лёгкий стук в дверь. Открыв, Иванов от удивления широко распахнул глаза.
           – Ох! – воскликнула госпожа Блок от неожиданности вместо приветствия.
– Вы, Алексей, меня испугали. Глазищи-то у вас...
           Алексей привычно сощурился, стал здороваться и извиняться одновременно. Вспомнил, что толком не одет, и совсем застеснялся.
           – Я очень рада, что вы живы, Алексей, – проговорила Любовь Дмитриевна, отрицательно покачав головой на приглашающий жест Иванова. – У меня совсем нет времени, надо ехать. Мы потом с вами, надеюсь, ещё увидимся и поговорим. Я по просьбе вашего друга Ведянина захожу каждый раз, как только в городе оказываюсь. А вас всё не было и не было... никто на стук не открывал. А вы не кокаинист? – вдруг резко и сурово спросила она. – Выглядите очень...
          – Плохо, – закончил за неё Иванов, – мне и вправду плохо. Тиф. Несколько раз переболел. Только-только здесь объявился. Не понимаю ничего.
          Несколько минут они внимательно разглядывали друг друга. Любовь Дмитриевна в эту минуту также никак не могла претендовать на здоровый вид. Лицо тяжёлое, одутловатое, кожа как мятый пергамент, под глазами желтизна... Одета прилично, но в старьё. Алексей уже знал, что нынче все стараются так одеваться. Такая мода, чем хуже, тем лучше.
          – Вот, – Любовь Дмитриевна передала Иванову трость с серебряным набалдашником и сложенные в несколько раз листы. – Ваш штабс-капитан очень настаивал, чтобы я вас непременно дождалась и передала. Сам он оставаться в городе больше не мог. Революция, – гостья произнесла это слово так, будто оно могло объяснить всё сразу, одним махом. – Чем вы питаетесь? – строго спросила «Прекрасная дама».
         – У меня тут есть немного круп, – Алексей кивнул в сторону кухонного закутка, – на рынке вещи меняем. Со мной приятель один сейчас проживает, – пояснил он.
         – Вам надо искать работу, долго так не протянете. Много ли знакомых у вас в городе осталось?
         – Я не знаю. Все мои знакомые – офицеры, преимущественно. Есть несколько профессоров из Инженерного, но что с ними... – Алексей запнулся.
         – Вы инженер? Кончили курс? – уточнила Любовь Дмитриевна, берясь за ручку двери. Ей действительно пора было идти.
         – Немного не успел, ушёл на фронт.
         – Надо что-то придумать, – еле слышно проговорила мадам Блок и уже на лестнице, обернувшись к провожающему её Алексею, произнесла: – И никакого кокаина! Слышите? Не смейте!

         Вечером, забыв об усталости в стоптанных до кровяных мозолей ногах, Демьян любовно оглаживал трость. Вот вещь так вещь! Это вам не подштанниками на трухлявый хлеб меняться!
         – Даже и не вздумай! – строго предупредил Алексей. – Трость останется здесь, пока Николаша не объявится. Это его фамильная. Менять ни на что нельзя. Да если всё, что ты мне рассказываешь, – правда, тебя этой же тростью и прибьют!
         – Правда? – с обидой и удивлением протянул Алексеев «ангел-хранитель». – Да ты на улицы выдь! И я посмотрю, далеко ли ты пройдёшь, гражданин Иванов, со своим чистоплюйством!
         – Да знаю я, знаю, что приспособленец из меня никудышный, – Алексей пересел на кровать к Демьяну и приобнял его за плечи, извиняясь. – Но потерпеть немного осталось, скоро всё переменится, всё вернётся. Вот смотри, что Николаша пишет. Большинство офицеров на Урал направились, там армия!
         – Ты, Алёша, бумажки-то эти спрячь подалее, вон в книжку какую никчёмную, а лучше сожги. Не ровён час, припрётся кто да найдёт.
         – Кто ж припрётся-то? – засмеялся Алексей. – Кому мы с тобой нужны?
         – А щас никто никому не нужон, да только стреляют каждый день, да бар в Комиссию таскают. У дамочки этой, что заходила, знаешь, где муж служит? То-то!...



Уважаемый читатель, это последний фрагмент из романа, который, по условиям договора, я могу опубликовать в свободном доступе (не более 45%). Как Вы понимаете, история Алексея Иванова на этом ещё не заканчивается.
В результате долгих переговоров мне удалось снизить коммерческую цену на обычных (кроме книжных) интернет-площадках.
Полную версию книги Вы можете прочитать в традиционно изданном варианте, ссылки есть на личной странице автора:




Также доступна полная электронная версия:
https://bookriver.ru/book-edit/33029