Молоко topos

* * *

Может, жизнь свою на ладошку
Я когда-нибудь положу.
«Посиди, мой «воробушек»,
На тебя погляжу».

Погляжу, погрущу;
Как бумажный кораблик,
В Море радости
Отпущу.

Там слова-пилигримы,
Словно волны, шумят
И года-херувимы
О печалях молчат.


Молоко

…Слоник – серенький, добрый,
А чашка с золотым ободком;
У слоника выгнут хобот,
Но он не пьёт молоко.

Не пьёт, бедняжка. Как жалко.
Падают капли на фартук.
Слоник, я же нежадный!
Падают, ну и ладно…

Капли, капельки счастья,
Ещё не знакомые с болью…
Я взял рыболовные снасти,
Покоя я взял и воли.


* * *

Проплывают облака,
Говорят, что жизнь легка
У певуньи стрекозы;
Я беру себе низы.

Мне бы что потяжелей,
Мне б напрячься посильней,
Пересилить октябри, –
Пусть зимуют снегири.

А когда сойдут снега,
Вспухнет жилка у виска –
Не лошадка, муравей,
Потащу телегу дней.


* * *

Летает шарик голубой –
Души воздушной обладатель,
Небесных дум моих читатель.
Беспечных мечт хранитель мой,
Летает шарик голубой.

Каких он замков обитатель?
Средь них ли, улиц обыватель,
Ступаю полною стопой
В день лёгкий?.. И за ним в другой…

Он был такой неосторожный –
На мачте виснет придорожной
Лоскутик неба голубой.

Что делать мне? Я строю шаг.
Вот шарик был, да весь иссяк.


* * *

Может, осени назло
От себя гоню тепло;
Может, я назло себе
Трачу силы при ходьбе.

Вон снежок залёг в бурьян.
…Вечерами плыл туман.
Мы ходили за водой,
Говорили вперебой…

Бьёт каблук оконца льда.
Отошедшие года
Обращают время в круг;
За водою ходит внук;

За колодцем – тени след,
Будто памяти ответ.
…Лета жизнь была бодра –
Приносили полведра…


* * *

Помнится, день был неприхотливый,
Тихий осенний день;
Свет уходил, обнимая лениво
Длинную чёрную тень.

Ветки деревьев торчали фигурно.
Ты мне сказала вдруг,
Что ненавидишь взглядов понурых
И неотглаженных брюк.

В письмах твоих, как помню, прилежных
Долго водилась грусть…
Серый денёк сыплет дождик небрежно.
Джинсы намокли – пусть.

Пусть растекаются капли по скулам,
Взгляда держу поводок.
Дождик в глаза мне глядит – не пасую,
Ну если только чуток.


* * *

Друзья мои, минуты и часы,
Заглядывают в дом мой мимоходом
Улыбки ради или для слезы,
То просто помолчать ко мне заходят.

Случается, побродят по строкам
Стихов моих, то грустных, то отрадных;
Я, может быть, прочту им что-то сам –
И вот утешен, больше мне не надо.

Оденусь, провожу их до угла,
А там, у стареньких ворот железных,
Последних слов объявлена пора –
И расставание как неизбежность.


* * *

Воскресный день, вернее, утро,
Час нежной лёгкости души.
В тиши, прозрачной и уютной,
Дыхания теней свежи.

Легки подсвеченные пятна.
Ещё им ночи лень близка,
Но речи сна теряют внятность
И слышатся издалека.

И день летит, пытая счастье…
И жёлтым пламенем сгорит.
Пожарник сумеречной власти
На пепелище поглядит.

И выйдет час расставить утварь,
Налить парного молока…
Воскресный день, вернее, утро –
Забыты ночи берега.