Чужие

    Чужие. Рассказ.  Впервые опубликовано 30.07.2002г.
    Валентина скрывала свою беременность до последнего дня. В то время она была юной двадцатилетней девушкой, незамужней,  снимала комнатку у старушки в частном секторе города. После ПТУ Валентина работала на заводе, имела неплохую по тем временам зарплату и не знала проблем. Проблемы начались после отъезда Петра в Россию. Петр приезжал в гости к ее хозяйке бабе Мане. Мужчина был он видный,  Валентине сильно нравился. Они вместе бродили по городу, ходили в кино и вскоре образ Петра поселился в ее душе глубоко и прочно.
    Однажды баба Маня посмотрела на сияющую нескрываемым счастьем Валентину, покачала головой и сказала:
     - Не увлекайся, Валюша, моим племянником, у него на родине жена и двое детей. Уедет и забудет, а ты только маяться будешь.
     - Да что Вы, Мария Иосифовна! – зарделась румянцем Валентина, - я просто город показываю Петру, мы просто общаемся с ним.
    - Смотри, я тебя предупредила, - вздохнула добрая старушка, - потом вини только себя.
    Выбрав удобный случай, хозяйка решила поговорить с племянником.
     - Что же ты делаешь, сучий сын! – напустилась баба Маня на родственника, - Валюша еще совсем девочка, чего ты ей мозги пудришь? Ты же не женишься на ней!
     - А вдруг это любовь? – стал отшучиваться Петр, - вот возьму и женюсь.
     - Глаза твои бесстыжие! Чего ржешь- то? Не смей девке судьбу калечить! Да и домой тебе уже пора! – выпалила старушка залпом в сердцах.
     Петр уехал недели через две, обещал писать Валентине, собирался с женой разводиться, чтобы их с Валюшей отношения узаконить. Первое время от него приходили письма, чуть ли не каждый божий день. Страстные, пылкие и нежные письма волновали душу Валентины, заставляли учащенно биться сердце, задерживалось дыхание, и она жила своим первым сильным чувством. В то время она словно летала на крыльях любви. Но продолжалось это не долго. Что- то ее тело начало тяжелеть, так что не до полетов стало. Написала Петру, что беременная, ответа так и не дождалась. Не поленилась, еще одно письмо сочинила. Через месяц пришел ответ, что бросать семью Петр не собирается, его страстные чувства к Валентине прошли, а на счет ребенка, так это ее личная забота, может, и ребенок- то не его.
     Это было, как гром с ясного неба. Рушились ее планы, крушились мечты, жизнь казалась конченной. Все сроки для аборта давно прошли, что ей сейчас делать? Родить без мужа? Люди  будут  указывать пальцами на нее , да и ребенка всю жизнь «пинать» будут, не позавидуешь. Решила Валентина беременность свою скрывать, а там видно будет. Благо, на работе спецодежда широкая, так оно и не особо заметно. Одна хозяйка баба Маня иногда посматривала на нее слегка подозрительно, и вздыхала, но ничего не спрашивала.
    Незадолго до родов Валентина уволилась с работы. Как- то шла по улице, вечерело, ей стало не хорошо. Присела на скамеечку возле автобусной остановки, там и почувствовала ломоту в спине. Начинались роды. Прямо от остановки ее и увезла машина скорой помощи в роддом. Роды протекали легко и быстро, и на свет появилось сразу два крошечных мальчика- близнеца. Однако эта новость не обрадовала Валентину. Еще с одним ребенком, куда ни шло, а с двумя что делать?
     Когда ее привезли в роддом, гардероб уже не работал, ее вещи дом были сложены в пакете рядом с кроватью. Долго не думая, написала отказ от новорожденных, вещички собрала, да тайком из больницы и убежала. Быстро выписалась из города и уехала к родителям в деревню, устроилась дояркой в колхоз.
     Первое время на улицу боялась показаться, мерещилось, что ее из- за брошенных детей разыскивают и все обо всем давно знают. Со временем успокоилась. А года через четыре вышла замуж,  воспоминания остались в прошлом.
   
     Двое новорожденных мальчиков искали материнскую грудь голодными губами. Молоденькая сестричка взяла их на руки,  внесла в палату, чтобы передать малышей из рук в руки счастливой маме. Роженицы на месте не было. Начали выяснять, оказалось, что мамаша сбежала. По паспортным данным определили адрес проживания и направились к женщине домой, мало ли какие последствия могли быть после родов. Может, просто после родовой психоз у женщины, так случается иногда. Детей жалко, здоровенькие оба, хорошенькие, никаких патологий. Может, удастся маму уговорить. Посмотрит на детишек, приложит к груди, да и дрогнет сердце материнское.
     По адресу застали только растерянную хозяйку Марию Иосифовну.
     - Боже мой, Боже! – всплеснула старушка руками, - бедная моя Валюшка, глупая моя. И не сказала- то ничего. Что же делать?
     Она смотрела широко раскрытыми глазами,  слезы текли по щекам. Решила написать Валентине, пусть приезжает,  поможет ей вырастить деток, пока силы есть. На письмо никто не ответил. Детей определили в дом малютки, затем перевели в детский дом. Валентина так и не появилась больше.
     Баба Маня регулярно навещала внучатых племянников. Бывало, купит конфет, печенья, яблок соберет с яблони возле дома и к детишкам все отнесет. Те прижмутся к ней, гладят по голове, целуют, радуются родной душе. Так и росли. Однажды спросили, где их папа с мамой, да что она могла ответить?
     Когда мальчишки выросли и вышли за двери детского дома, Мария Ивановна прописала Сережу и Сашу в своем домишке, какая- никакая, а все же крыша над головой. Ребята выросли красивые, добрые. Когда на завод работать пошли, то жить Марии Иосифовне стало легче, вот только возраст давал о себе знать, чувствовала, что не долго жить осталось.
     Бабушка проводила мальчиков в армию, села писать последнее письмо их родительнице. Переволновалась, сердце прихватило. Рухнула лицом прямо на исписанный чернилами лист и больше не поднялась.
    Похоронили бабу Маню – добрую душу по всем христианским законам. Когда Сережа и Саша на похороны приехали, тогда и нашли письмо, которое Мария Иосифовна писала Валентине перед смертью. Так они узнали адрес своей матери.

    Валентина продолжала жить в деревне. Ее муж Иван не красавец, слегка прихрамывал на левую ногу, но человек он был добрейший,  с симпатичной Валентины чуть ли не пылинки сдувал. Когда она родила ему двух дочерей, готов был на руках жену носить. Валентина с годами стала серьезной женщиной, заботливой матерью, верной женой, окончила бухгалтерские курсы, и сейчас сидела в колхозной конторе на месте главного бухгалтера. Несколько лет подряд ее выбирали депутатом местного совета, короче, человеком она стала уважаемым.
     - Валентина Леонидовна, сегодняшняя почта, - сообщила секретарь, опуская на ее стол газеты и письма. Валентина просматривала письма, вдруг ее взгляд остановился на одном из них. Письмо было отправлено из военной части. « Странно, кто бы это мог быть?», - подумала она, недоумевая,  распечатывая конверт.

    « Дорогая наша мама Валентина Леонидовна…», - прочла она начало и начала тереть глаза. Она закрыла лицо руками,  попыталась сосредоточиться. Не получилось. Перед глазами внезапно всплыли события давно забытых лет.
     «Только этого и не хватало! - подумала Валентина, съежившись  внутри, - только бы не узнали муж и дочери! Что сможет она им объяснить? Господи! Что они подумают о ней! И что от нее хотят эти «чужие» дети?  Ей бы своих дочерей на ноги поставить, так тут еще заботы…». Из груди вырвался тяжелый протяжный вздох. Глаза начали туманиться. Она ощутила, как кровь отхлынула от кожи, начали дрожать пальцы. Буквы расплывались перед глазами, сливались в сплошную широкую линию. Рука потянулась за водой в высоком тонком стакане.
    Глоток влаги произвел необходимое действие на ее слабеющий организм, Валентина застыла на месте со стаканом в руке. Сейчас в ее сознание ринулся поток неуправляемых эмоций. « Что им от нее нужно? Парни выросли, взрослыми стали, из армии придут, деваться некуда, вот и ищут маму, чтобы помогла в жизни устроиться, - решила Валентина, - что им до того, что у меня муж, доченьки? Что им до того, что я не знаю, как объяснить семье их существование?  Эгоисты детдомовские! Да и как она посмотрит им в глаза сейчас? Может, они хотят призвать ее совесть?». Ей стало не хорошо. Работать дальше было бессмысленно. Валентина Леонидовна закрыла кабинет и вышла.

     Лето было в разгаре. Солнце слепило глаза. Невыносимый зной обдавал жаром. Домой идти не хотелось. Она побрела вниз по улице и вскоре очутилась на лугу у реки за деревней. Села под тенистую иву, закрыла глаза,  погрузилась в собственные мысли.
     Страх медленно возвращался в ее душу из дней давно ушедшей юности. Страх перед мнением других людей, страх перед пересудами, перед той ужасной ошибкой, которую она совершила когда- то. Она ощутила явную опасность, нависшую над ее судьбой.
     « Где они взяли мой адрес? – вдруг возник реальный вопрос, - адрес знала только баба Маня. Вот, значит, откуда ноги растут? Неугомонная старушка. Ладно, письмо прислали, это еще полбеды, а если возьмут и сюда приедут?». От одной этой мысли холод пополз по спине. «Ведь могут приехать, что тогда? – подумала, и съежилась, передернув плечами, словно ее окатили ледяной водой, - тогда остается лечь и умереть!». Вдруг глаза ее сверкнули. Валентина Леонидовна стремительно сорвалась с места,  побежала назад в контору. Сев на свое привычное место за стол личного кабинета, взяла чистый лист бумаги,  начала быстро писать. Капельки пота окропили ее лоб, когда она заверила бумагу круглой печатью, опустила бумагу в конверт, и написала нужный адрес.
     « Все, меня для них больше нет! – грустно улыбнулась Валентина, - если рубить, так под корень». Письмо передала секретарю и спокойно ушла домой.

     Саша влетел в казарму, нашел брата,  протянул долгожданное письмо.
     - Только что получил! – радостно сообщил он Сереже, - давай распечатывай быстрее!
    - Не знаю, что- то руки дрожат, - улыбнулся брат,  прижимаясь губами к конверту, - духами пахнет, мамиными.
    - Дай понюхать, - попросил Саша, потянувшись к конверту. Его пальцы тоже мелко задрожали. Он вдохнул запах полной грудью, его глаза заблестели, слеза прокатилась по щеке, и он протянул, - мама.

      Содержимое письма повергло обоих в шок. Официальное лицо правления колхоза сообщало, что Валентина Леонидовна умерла много лет тому назад. Никто из ее родственников на территории колхоза не проживает. Сообщение было заверено подписью и печатью.

    Братья сидели молча, плотно прижавшись, как когда-то в детстве, когда им было невыносимо плохо. Их плечи вздрагивали, глаза покраснели, скулы натянулись,  только беспрерывно ходили желваки.

     - Бедная наша мама, - нарушил молчание Сергей, - так и не удалось нам увидеться с тобой.
    - И бабка Маня умерла, и мама, - грустно заметил Саша, - одни мы с тобой, брат, одни на всем белом свете.
     - Знаешь, как только уйдем на дембель, давай сразу бабкину могилку навестим, а затем – мамину. Если она нас бросила, значит, была на то причина, не нам ее судить.
     - Может, она страдала всю жизнь, вот и ушла из жизни преждевременно. Кто знает?

     До конца службы оставалось недели две. Это лето было невыносимо жарким. К июлю зной усилился. Уже больше месяца, как не было ни одного дождя. Выгорела даже трава на лугах. В деревне пересохли все колодцы. Небо было изумительно голубым и чистым. Изредка по небу проплывали легкие белоснежные облака, но не было даже намека на скорый дождь. Казалось, жара постепенно убивает все живое в окружающей среде.
    В один из таких июльских дней неожиданное несчастье пришло в дом к Валентине. С утра Иван выехал на работу в поле. Она ждала его к обеду, но полдень давно миновал, а муж дома не появился. Валентина собрала нехитрый обед и отправила младшую дочь в поле кормить отца. Иван был человеком работящим и она не удивилась, что он где- то заработался так, что и про голодный желудок забыл.

     - Мама, мамочка! – раздался истеричный крик во дворе, - помоги, там папа лежит и не дышит.
    Валентина нашла шофера директора,  поехала в поле. Иван был мертвый. Жара свалила ее мужа на меже, вероятно, он шел домой, но не дошел. Инфаркт.

    На местном кладбище собралась почти вся деревня. Одни плакали, другие стояли молча, отдавая последние почести односельчанину. На кладбище появился свежий могильный холмик, люди начали расходиться. Валентина стояла у могилы мужа с поникшей головой. Она лишилась хозяина в доме, а это гораздо больше, чем мужа и отца детям.
    « Как жить дальше? Девочки еще совсем подростки, а сыновей у меня нет…, - подумала и осеклась, - не расплата ли это за мой грех? Может, я сама накликала смерть в дом, когда написала детям, что давно умерла? Прости меня, Господь,  за мужа,  за детей!».
    Девочки молча стояли на коленях у отцовской могилы,  беззвучно плакали. Слезы катились по их юным личикам и орошали сырой желтый песок могилы.
    «Отца любили, как больно им терять его, как трудно, - машинально подумала Валентина,  сердце ее сжалось. Почему- то она вспомнила своих мальчиков снова, - они пытались найти меня, может, просто им одиноко в этом мире?». Слезы заполнили ее глаза, горечью наполнилась ее душа. Она обвела кладбище почти не видящим взглядом. Деревья и могилы – вот и все. Пусто, безлюдно и тихо. Только двое молодых парней шли между могилок, присматриваясь к надписям на каменных плитах.
     « Кто- то ищет родных среди одиноких могил, - подумала Валентина, - может, им нужна помощь?».
     - Извините, Вы не скажете, где похоронена Мищук Валентина Леонидовна? – обратился к ней один из парней.
    Девочки перестали плакать,  смотрели на подошедших молодых людей квадратными глазами. Слезы на  глазах Валентины сразу застыли. Сердце испуганно забилось. Во рту стало сухо, а по спине прокатилась холодная волна.
     « Боже! Как они похожи на Петра! – молнией пронеслось в голове, она хотела что- то ответить, но слова застряли комом в горле, - это мои дети, мои «чужие» дети!». Парни застыли в ожидании. Не дождавшись ответа, они двинулись дальше. Иногда, они наклонялись над какой – либо из могил, стараясь разобрать старую надпись на кресте.
    - Мама, а кто такая Мищук Валентина Леонидовна? – спросила старшая дочь, - это наша родственница? У тебя тоже была такая фамилия до брака.
     - Я ее не знаю, - наконец выдавила из себя Валентина, - тут половина деревни Мищуков.
     На сердце навалился тяжелый камень, словно сейчас в могиле не Иван, а она сама. Валентина упала на колени перед могилой, начала судорожно креститься, повторяя:
     - Господи, каюсь, каюсь во всех своих грехах! Спаси мою грешную душу, Господь! Она упала лицом в сырой песок и разрыдалась. Ее плечи содрогались неистовым плачем. Она не видела выхода из сложившейся ситуации. Только сейчас она начинала понимать, что эти бедные взрослые мальчики искали не ее материнскую заботу, они искали ее родную душу.

    Они молча выходили с кладбища. Девочки прижались к Валентине с обеих сторон, словно она могла защитить и оградить их от любых несчастий. Впереди них шли ее « чужие» сыновья. Валентине хотелось догнать их, упасть на колени,  попросить прощение за обездоленное детство, но рядом шли ее дочери, что они подумают о своей маме? Сердце то гулко стучало в ее груди, то замирало,  она боялась лишиться чувств.
     Парни шли, не спеша, грустные, поникшие,  озабоченные. Оба молчали.
     - Знаешь, видно не судьба, - наконец, услышала она голос одного из них.
    - Обидно, конечно, даже могилу не нашли, - тяжело вздохнул другой.
     - Может, кто из деревенских знает? Давай спросим.
     - В контору надо зайти, там знают, нам ведь кто- то сообщил, что мама умерла. Хотя бы памятник ей поставим.
   
     Валентину разрывали смешанные чувства. Несчастье и радость, страх, смятение и боль. И снова не было выхода. Неуверенность в себе всю жизнь толкала ее на новые и новые ошибки. Однажды неверно сделанный шаг повлек за собой наслоение новых и новых проблем, от которых нет просвета.
    « Сколько можно бегать от себя? Сколько можно лгать себе? Сколько можно жить, боясь осуждения других людей? – думала Валентина, - разве можно уважать себя после того, что натворила в этой жизни?».

     Так они вышли к автобусной остановке. За поворотом замаячил пригородный автобус. Парни подошли ближе к дороге и остановились. У Валентины больно сжалось сердце. Какая-то незримая нить надорвалась в ее душе. Вот автобус подкатил и остановился, раскрылась дверь,  один из ее сыновей опустил ногу на подножку. Ее сердце заколотилось в груди с такой силой, что готово было выскочить наружу. Волнение охватило все ее существо.
    « Сейчас они войдут в автобус и уедут навсегда, - пронеслось в подсознании, - я никогда не увижу их больше. Ведь я мертвая для них, меня нет, нет, нет меня!».
    - Дети, мальчики мои! – она не узнала собственный голос.
     Парни обернулись одновременно, они смотрели на женщину, словно не верили, что она обращается к ним. Ее дочери прижались к ней еще плотнее, сдавливая ее с обеих сторон. Возможно, они решили, что у мамы «поехала крыша».
     - Мальчики мои, простите меня! – каждое слово давалось ей с трудом, но она произнесла это,  упав перед ними на колени.
    Парни переглянулись,  бросились к женщине. Они подняли ее на ноги, усадили на скамейку,  принялись успокаивать свою мать. Сейчас, когда они нашли ее, внутри их смешались самые разные чувства, но глаза светились радостью.