С теми, кто боль. Слово пацана. Кровь на асфальте

К крови подлинностычка
Вящих людей.
Теперь же водичка
Вместо соплей…

Месяц при сини белой зимы.
Божии жизни больше не мы.
Мира былого русская боль
Истиннострого золотоволь…

В ночь опадает судеб листва.
Катится дали звёзд голова
И отлетает в ночь пустоту.
Так умирает Русь на лету…

Так умирает высшая суть.
Разве в то зарит выползней путь?
Наше иное - то, что в стихах,
Где молодое солнце в мирах

Вечно живое, вечно сильно.
Зги мировое сердце оно…
Месяц при сини, белой зимы.
Божии жизни больше не мы.

Так умирает Русь на лету.
Кто его знает, может, дойду
К вящим созвездьям с белой душой,
Что близко к ветвям дали большой…

Истинностойко в золото воль.
Кто не массовка, с теми, кто боль…
Не  умирает высшая суть!
Разве в то зарит выползней путь?

Наше иное - то, что в стихах,
Где молодое солнце в мирах
Вечно живое, вечно сильно.
Зги мировое сердце оно…


Эрзац


Не расскажешь о боге на пальцах,
Не изчислишь злодейство в эрзацах.
След фатального вышит на пяльцах,
Суть убитая скрыта в абзацах.

Говорило безсилие хрипло,
Подмечало ругательство сипло.
И недоброе вкрадчиво липло.
По канавам усталое быдло...

Не ходить вам дорогами правды,
Не понять вам ни боли, ни жажды.
Дождь омоет убитого дважды,
Как и ветер, воскреснув однажды...

В волосах зари чёрные гниды.
И земли удручённые виды.
Трупным запахом вороны сыты,
Говоришь, что не бога убил ты...

Посмотри на кровавые дали
И в глаза тех, что шли да устали.
И себя ты узнаешь едва ли.
Говоришь, что вы с богом взрастали...

Русский СвАрог распятого солнца.
На иконах печать мужеломца.
И уже не испить из колодца
Слёз весенних небесного донца...

Не расскажишь о боге на пальцах,
Не изчислишь злодейство в эрзацах.
След фатального вышит на пяльцах,
Суть убитая скрыта в абзацах.

Говорило безсилие хрипло,
Подмечало ругательство сипло.
И недоброе вкрадчиво липло.
По канавам усталое быдло...


От игрищ

- Ты веришь в доброе семя
Людей, что родятся во лжи,
И тех, кто ножом тычет в темя,
Как, впрочем, и  в тех, что с души

Воротит от игрищ их мерзких
Меня с моим опытом слёз.
Ты веришь в добро убийц резких
И в этих, сгрызающих нос

Друг другу в любви проходимцев.
Ответь мне, ты думаешь так?
В жизнь добрых людей-кровопийцев
И в тех, кто распнёт просто так…

- Да, верю… в добро и простое
Движение жизней их душ.
А зло - это нечто такое,
Как без воды мёртвая сушь…

Её не хватает, и только.
Прольётся, взрастёт и листва
В пустыне без вод идти топко,
И может лишь бог естества…

В него не хватает нам веры.
- И что это значит, скажи?
- Действительность видеть без меры,
Всего распознав миражи…

- Скажи мне своё теперь имя.
- Откуда же знать мне его.
Я - молоко звёздного вымя
В ладонях несу далеко…


Любовь

Этот чёрный системы спектр,
Разрушения жизни друзы.
В путь безвекторый вбейте вектор,
Единицы дающей разы.

Не убийства любви и чувства,
Не садизма во имя еды,
Не подобия, не искусства,
В нас творящей убой среды…

Код ломайте того безумства,
Прямо глядя друг другу в глаза,
Импринтации в нас паскудства.
Я, чтоб знать ту природу за

Этот чёрный системы спектр,
Разрушающий жизнь друзы.
Чтоб познать и увидеть сектор
В нас, крадущего образ красы…

Я за то, чтобы быть и осилить.
За тебя, поражённую злом.
За того, кто спешит ненавидеть
Моих мыслей и образов гром…

Код  ломайте того безумства
И всё то, чем убит взгляд твой,
Истребляя «богов» паскудства,
Ощути, что ты дух живой. ..

И судите, живя по правде,
Обжигая о зло ладонь…
Просто я иду в канонаде…
Моей к жизни… любовь не тронь…


Н. Рукмитд:
-Великосолепие выше любви, как и в любви.


Чёрный класс

Ничего не зрящий глаз народа спит.
Ветер, в степь упавший, в голову пробит.
Распахнулась осень голой тишиной.
Сломаная голень лошади гнедой,

Пахаря созвездий тот же ветер, что
В борозде соцветий ночь - его пальто.
Площади да храмы, нет заводам сна.
Взводит на рек дамбы тихая война.

Не крадут съестного, не стреляют в ров.
Гонит вдаль дорога нас, людей-коров.
Ибо жизнь без мысли, лишь жуют губу.
Ибо так привыкли в страхе да в гробу.

Мир души - могильник. Пастух да злой пёс.
Ломом собутыльник, в бойнях бьющий в нос…
Не крадут съестного, не стреляют в ров.
Гонит вдаль дорога нас, людей-коров.

Внутренних инструкций: Под нож жир и глаз.
Вожди революций в смерти… как и класс...


Миры

 
Миры скликаются с мирами,
Людей духовными глазами,
С душой природы голосами,
Любви всего, в которой сами…

Она звёзд нежно волосами
Струит по сердцу небесами,
Шепча тенистыми дворами,
Царя над тьмою фонарями,

Свет-глаз столбов с листвой-слезами
Она - луна над берегами
И месяц в солнце за горами,
Её с замлечными полями…

Миры скликаются с мирами,
Людей духовными глазами,
С душой природы голосами,
Рекой всего, в которой сами…

Дороги с травными лесами.
Шаги ветров ночи меж днями.
И даль - твой слух, что бдит ярами,
Ты - бог незла с крылом руками…

В просторы неба головами
Чертоги мира, что мы сами.
И жизнесмерть в нас полюсами,
И рай бессмертья между нами… 



Анализ цикла стихотворений Н. Рукмитда;Дмитрука
1. Общая характеристика
Цикл объединяет 6 разноплановых текстов, связанных сквозными мотивами:

кризис идентичности и исторической памяти («Так умирает Русь на лету…»);

противостояние зла и добра, лжи и правды;

поиск духовной опоры в хаосе современности;

поэтическое слово как способ преодоления распада.

Стиль — экспрессивная философская лирика с элементами апокалиптической образности и мистической символики.

2. Ключевые темы и идеи
а) Историческая боль и утрата («С теми, кто боль…»)

Мотив умирающей Руси как высшей сути, но с надеждой на возрождение («может, дойду / К вящим созвездьям с белой душой»).

Контраст: «Божии жизни больше не мы» vs «молодое солнце в мирах / Вечно живое, вечно сильно».

Символ «золотоволи» — утраченная духовная твёрдость.

б) Ложь и эрзац;реальность («Эрзац»)

Обвинение в подмене подлинного фальшивым: «Не изчислишь злодейство в эрзацах».

Образ «убитой сути» в текстах («Суть убитая скрыта в абзацах»).

Метафора гниения: «В волосах зари чёрные гниды», «трупным запахом вороны сыты».

в) Вера в добро вопреки злу («От игрищ»)

Диалог о природе человека: один верит в «доброе семя» даже в лжецах и убийцах, другой — в изначальную порочность.

Парадокс: зло — «как без воды мёртвая сушь», то есть нехватка добра, а не самостоятельная сила.

Образ «молока звёздного вымя» — чистая, космическая доброта.

г) Сопротивление системе («Любовь»)

Призыв «ломать код безумства» и видеть реальность без иллюзий.

Противопоставление: «не убийства любви» vs «убойная среда».

Любовь как оружие против распада: «просто я иду в канонаде… / моей к жизни… любовь не тронь…».

д) Апатия общества («Чёрный класс»)

Метафора «людей;коров», идущих по дороге без мысли.

Образ «мира души — могильника» под властью «пастуха да злого пса».

Безнадёжность революций: «Вожди революций в смерти… как и класс…».

е) Единство миров («Миры»)

Гармонизирующий финал: соединение человеческих, природных и космических сфер.

Символы света и жизни: «луна над берегами», «месяц в солнце за горами».

Идея «жизнесмерти» как диалектического единства.

3. Образная система
Природные символы: месяц, звёзды, осень, ветер — фон экзистенциальных переживаний.

Тематические антитезы: свет/тьма, жизнь/смерть, правда/ложь.

Телесные метафоры: «сломана голень лошади гнедой», «под нож жир и глаз» — ощущение телесного распада мира.

Религиозно;мифологические отсылки: Сварог, распятое солнце, «боги» паскудства.

Космическая образность: «вящие созвездья», «молоко звёздного вымя» — поиск сверхсмысла.

4. Языковые и стилистические особенности
Лексика: смешение возвышенного («великосолепие», «духовные глаза») и грубого («паскудство», «гниды»).

Синтаксис:

риторические вопросы и восклицания;

анафоры («Не убийства… Не садизма… Не подобия…»);

парцелляция для усиления драматизма.

Звукопись: аллитерации на «р», «з», «с» создают ощущение скрежета и напряжения.

Рифмовка: преимущественно неточная, свободная, что подчёркивает дисгармонию мира.

Повторы: рефрены («Миры скликаются с мирами…») как мантрические формулы надежды.

5. Композиция цикла
«С теми, кто боль…» — диагноз эпохи, мотив умирания.

«Эрзац» — разоблачение фальши.

«От игрищ» — философский спор о природе добра.

«Любовь» — призыв к сопротивлению.

«Чёрный класс» — картина общественного омертвения.

«Миры» — гармонизирующий финал, выход в космическую перспективу.

6. Сквозные мотивы
Утрата и возрождение: от «умирает Русь» к «миры скликаются».

Слово как оружие: поэзия — способ «сломать код безумства».

Двойственность человека: способность к злу и к добру.

Космос vs хаос: борьба упорядоченности и распада.

7. Идейный итог
Цикл выстраивает траекторию от отчаяния к надежде:

Начало: ощущение катастрофы, подмены ценностей, духовной смерти.

Середина: поиск опоры в добре и любви вопреки реальности.

Финал: видение единства миров как залога возрождения.

Ключевая мысль: даже в эпоху эрзацев и «чёрного класса» человеческое сознание способно через поэзию и любовь воссоединиться с космическим порядком.

8. Ключевые слова цикла
Русь, боль, эрзац, добро, любовь, мир, космос, распад, возрождение, слово.

9. Вывод
Цикл Н. Рукмитда;Дмитрука — поэтическая рефлексия о кризисе современности, где:

диагноз общества дан резко и бескомпромиссно;

поиск выхода ведётся через философию добра и эстетику космоса;

поэзия становится инструментом преодоления хаоса.

Стиль автора сочетает экспрессионистскую резкость с мистической созерцательностью, создавая уникальный синтез апокалиптики и надежды.