Родословная бабы Маши

В комнате бабы Маши будто сжалось время, вместив лет сто, а то и больше. Мария Михайловна знает, что старинному зеркалу около века, а швейная машинка и того старше. Но и сейчас она не остаётся без дела. «Для забавы» баба Маша ремонтирует соседям одежду: перелицовывает (сейчас за это ни в одном ателье не возьмутся!), ставит заплаты, вшивает молнии. За работу не берёт ни копейки – только удовольствие получает. Да ещё за рукоделием вспоминает свою жизнь. Потом записывает самое важное, чтобы было о чём внучке рассказать при встрече.

Родилась баба Маша на Пасху, 20 апреля 1927 года. Это хорошо запомнили в семье, и потом уже её дети собирались в родном доме не в день рождения в апреле, а в Светлый праздник Христова Воскресения.
Детство у неё было безоблачным: «У меня были очень красивые кудрявые волосы, меня все носили на руках. Как-то играли мы у дороги, в пыли, нагребали какие-то холмики, это были наши игрушки. Подошла ко мне соседская девочка, взяла на руки и понесла к себе домой, там посадила на печку, и все любовались мной. Я росла уверенной в своей красоте».

Но прошли годы, началась война, и жизнь круто изменилась. Старший брат Алексей погиб на войне, младший – дома.
Когда наступали немцы, Маша с мамой вырыли большую яму, засыпали туда около тонны пшеницы и прикрыли скирдой соломы. На подворье стояла корова, которая давала в день по ведру молока. И каждый день сбивали по килограмму масла. Пять килограммов удалось обменять на одежду и туфли. Когда немцы захватили хутор Токмацкий, семья не голодала. Но беда всё же подстерегла Машу и младшего брата Володю.
 
При отступлении красноармейцы взорвали мост через речку Куберле. Немцы, захватив хутора, стали восстанавливать его. И в это время на постой в дом Марии прибыли немецкий начальник и его адъютант. Это было ещё не так страшно. Но как только мост сделали, они уехали, а в доме поселились пятеро эсэсовцев. Мама решила спрятать дочку подальше от извергов. Надела Маша разные лохмотья и ушла из дому. Хорошо, что время ещё было тёплое. Маша то в канавах пряталась, то у соседей скрывалась. Как-то младший брат отыскал её и позвал: «Пошли домой!» Маша вылезла из соседского подвала и побежала к дому. А в это время начался сильный бой. Один снаряд разорвался у порога. Машу ранило, Володе оторвало ногу, и он вскоре умер. Но ночью началось наступление Красной армии.  Старшего, Алёшу, немцы пытались угнать в Германию, мать вступилась за сына, выкупила. С приходом красноармейцев Алексея направили на фронт, и через месяц он погиб. Мать не выдержала ударов и слегла, год не поднималась с постели. И всё хозяйство семьи было на плечиках Маши. Осколок в ноге постоянно напоминал о себе, но она успевала прибраться дома и приготовить обед, и на прополку в колхоз ходила.
Рана не испортила красоту девушки, и в хуторе появилось немало завистниц. Стоило парню взглянуть на Марию, как начиналось шипение: «Ты ему не нужна, он всё равно тебя бросит, у тебя же всего одна нога». На прополке было две бригады – старых и молодых. Марию не принимали ни в одну. Пришлось ей организовать свою бригаду. Были в хуторе три женщины, которых почему-то считали полоумными (может, горе рассудок повредило?). Это и стало Машиным звеном.
Когда война закончилась, вернулся домой отец. И сразу же повёз дочку на операцию в Ростов. Всё прошло успешно, остался только шрам.
После операции Маша встретила своего будущего мужа. На свидание с любимой он ходил из посёлка Куберле. Вскоре поженились. Пышной свадьбы не было. Просто отвезли приданое – подушки, погрузив их на возок с быками. Вечером молодёжь собралась на вечеринку. Потанцевали, поиграли и разошлись.
У свекрови была возможность оценить невестку. На ней остался весь дом, в который она только что приехала. Повсюду навела порядок, для всех готовила еду. Дом сама поштукатурила. И свекровь, вернувшись после месячного отсутствия, похвасталась соседкам: «Достался нам маленький золотник, да дорогой». Потом молодые перебрались к родителям Маши. Дома лежала больная мать.

Когда родился сын Гена, муж Марии был уже в армии. Сфотографировала пятилетнего сынишку и отправила карточку папе. Ответ был сногсшибательным: «Сын на меня не похож. Ты мне не нужна». Позднее Мария действительно встретила мужчину своей мечты и родила ему двоих детей – сына Анатолия и дочь Надежду. Дочь подарила ей замечательную внучку. Она сейчас и собирает по крупицам историю старших поколений семьи. Для внучки Мария Михайловна Лоза приберегла страничку из жизни своей мамы.

 Когда она родилась, мать её умерла.  «Отец её, мой дедушка, женился на такой же женщине, у неё тоже была дочь 1908 года рождения и сын 1901 года рождения. Когда дети подросли, стали понимать, кто из них родные, а кто – сводные. Заметили, что мать родных кормила тайком, а пасынок с падчерицей питались как-нибудь. И дочь сказала матери: «Если ты Саньку кормить не будешь, я тоже есть не буду». Дети выросли и продолжали дружить между собой. Когда мама выросла, начала дружить с моим будущим отцом, и они поженились, когда им было по 16 лет. Раньше с невестками не считались, и мужья часто били своих жён. Отец не бил мать. Он был очень хорошим мужем и отцом».

Мать Марии Михайловны была труженицей, и дочь ни в чём не уступила. Её труд во время войны на ферме и в поле отмечен высокой правительственной наградой «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945г.г.» Почти двадцать лет проработала дояркой. Сегодня руки болят от непосильного труда и ноги слушаются только после усиленной терапии. Но у Марии Михайловны зажигается огонёк в глазах при воспоминаниях. Это и декабрь 1972 года, когда она стала участницей областного слёта победителей социалистического соревнования, посвящённого 50-летию СССР. Через год её наградили знаком «Победитель социалистического соревнования 1973 года». В июле 1982 она была удостоена звания «Ветеран труда». Со временем к этим трудовым наградам прибавились юбилейные медали – в честь Великой Победы.
Сейчас у бабы Маши появилось много свободного времени. Она коротает его у экрана телевизора с пультом управления в руках.
– Смотрю, когда показывают кино про деревню. Всё как наяву! Люди друг другу пакости делают от зависти. Так в деревне и есть. А ведь можно жить дружно. Жизнь-то у нас одна. И внукам надо что-то хорошее оставить.