Как рождались студенческие отряды. Из памяти ребён

Как рождались Студенческие строительные отряды.
Из памяти ребёнка.

    Хочется мне написать, как в мою жизнь вошли студенческие отряды.  Был я ещё маленьким. Мальчишкой. Это я так интелегентно выражаюсь, не по настоящему. Просто я был ещё пацаном, который осенью должен был идти в шестой класс. Бегал я с такими же мальчишками, и девчёнками, с братишками моими и сестрёнками. Выполнял задания моей мамы. В свободное время я играл с пацанами в пацанячую игру, называлась игра-Осычки. В больших сёлах, эта игра называлась красиво. Играть в Альчики. Это кости от ног овец и баранов. Были кости и покрупнее, это от телят, коров и быков. Осычка стоила 5 копеек. На кон можно было ставить и копейки и осычки. У каждого игрока была осычка главная. Биток. Подпиленный, залитый часто свинцом. Но это было не честно. Шулерство.

    Иногда очень редко меня брал с собой в рейс шофёр, водитель бензовоза. Ехали мы с ним или в бригаду, а это довольно далеко в степь. Или ехали на станцию Аманкарагай. Заливали там бензин или солярку. И везли в нашу Тимофеевку на нефтебазу. Просто стояли большие бочки и в бочках был бензин, солярка и масло для тракторов. Возле кранов были выкопаны ямки, чтобы под кран можно ведро подставить. Бензин или солярка, если нечаянно пролили, то в землю уходили. А масло накапливалось в ямке. Наши гуси, подумали, что это вода и искупались. Потом к маслу песок добавился. Мама переживала, гусей с мылом отмывала. К осени очистились и перья чистые отросли.

    Село наше Тимофеевка было основано ещё до Октябрьской революции. Как я говорил, ещё при царе Горохе. В селе жили люди разных национальностей. Большинство были русские, были и немцы и казахи и ещё люди других национальностей. А наши дома, дома целинников ещё строились. За нашим сараем была МТМ. Мастерская, где ремонтировали технику. Перед нашим домом, который ещё не достроили, но мы уже в нём жили, недалеко были выкопаны два колодца с пресной водой. Пространство перед домом называлось Степь. В этом Степу кроме колодцев стояли две больших палатки. Палатки по 80 мест. В них жили студенты.
    В одной жили парни, большие, могучие и красивые. В другой жили девчата. А девчата, они всегда красивые. Сколько их было, я не знаю, маленький ещё был. Утром рано, когда мама моя, подоив корову нашу, будила меня, чтобы я отогнал корову в табун, парни кричали девчатам, что пора на физзарядку. Девчата выбегали, а некоторые еле,еле выходили, строились и побежали. Бегали и занимались долго.
 
    Физзарядка эта вызывала мнения. Мамки наши ругались. Девчата с парнями в трусах и лифчиках бегают и упражнения делают. Стыдно это. Мама моя, даже когда надо выйти во двор, курам корма посыпать, платок одевала.Тогда в селе не принято было, чтобы женщина, тем более девушка в трусах и в лифчике бегала. После физзарядки студенты завтракали и их везли работать. Это были студенты института физкультуры из Москвы.
    Иногда вечером, девчата студентки приходили к нам домой и просили нашу маму:- Теть Нина, скажите Михаилу Антоновичу, пусть он нам танцы поиграет. Отец мой умел играть на некоторых инструментах. Иногда, когда бывал он дома, случалось. Играл он студентам. Они радовались и танцевали.

    Это ещё не называлось, Строй отряд. Это просто было начало великого дала. День за днём, время шло, занимались каждый своим делом. Вдруг однажды меня поднимает утром крик моей мамы. Она кричит. Славка, беги к студентам. Там что то девчата кричат и плачут. Я, с просонок, кинулся к палаткам. Девчата, кричали, плакали и в палатку к парням не заходили. Я осмелился и заглянул в палатку. У двери на камышовом мате была постель первого студента. Везде была кровь и огромная рана на шее. Я побежал домой и рассказал маме, что видел. Рядом в конторе в коридоре висел телефон и отдел кадров, казах в шинели звонил в Семиозёрку, наш райцентр, и так кричал, что слышно было и у нас.

    Через какое то время прилетел самолёт, сел у палаток. Выскочили, побегали вокруг, сели в самолёт и улетели. Догнали в степи мотоцикл. На мотоцикле трое чечен. Привезли. Повели в палатку, потом вытащили и страшно били. Я маленький ещё, но и я сильно хотел их бить, бить убийц. За что убили. Они что плохого им сделали. Убили за то, что русские. Я до сих пор считаю, что врагов наших надо бить и в живых их оставлять не надо. Пользы от них не будет, а беда придёт.

    Палатки эти до зимы стояли и в них ни кто не жил. Ночевали изредка механизаторы, приехавшие из бригад в Тимофеевку.

    Осенью прилетел самолёт и возле палаток был суд. Судили убийц, которые убили замечательных ребят. Пришло много людей. Говорят и родители некоторых ребят приехали. Судили, я не слушал. Нас прогоняли и мы там на задах тёрлись.

    Присудили расстрел, после объявления приговора. Отвели не далеко и расстреляли.

    Память о этих ребятах должна жить вечно.

     Потом я встречал много отрядов по всей моей великой стране. Они делали хорошее дело и мы подрастающие хотели быть такими, как они и любить девчат таких же, как и у них.
      Будем жить и помнить.Это и есть наша Родина.
               
                Вячеслав Зиновьев.