Куркуль. Фрагмент повести Незабытая быль

 Дед Прокоп появился в Михайловке лет тридцать назад. Поговаривали, что он откуда-то то ли с Кубани, то ли с Украины.  Кто-то, по большому секрету, рассказывал, что Прокоп сидел в тюрьме, а освободившись и решив затеряться в медвежьем углу,  приехал сначала на станцию, а потом пришел по проселочной дороге в Михайловку. Тут он познакомился с местными мужичками, проставился  водкой, и стал расспрашивать, есть ли среди местных бабенок такая,  к которой можно прибиться. Ему подсказали, куда пойти. И уже вечером того же дня Прокоп "подженился" на смирной некрасивой  Катерине.
 
  Сначала жили просто так, а через полгода  сыграли свадьбу. Многие бабы завидовали Катерине.  Прокопу тогда было лет сорок, он  был еще вполне крепким и бравым. К тому же, оказался большим мастером рассказывать похабные  и очень смешные анекдоты.
 Да и к бабенкам был внимателен и ласков не по-здешнему. То одну прижмет, то другую ущипнет. И все со смешками да с побасенками.
 
 Катерина мужу ни в чем не перечила, на его шашни с другими бабами закрывала глаза, считая, что ей повезло. Оно, может, и так. После смерти матери жила она в избе одна. Была Катерина некрасивой до того, что мужики обходили ее стороной. Рыжая да веснушчатая, к тому же высокая и худющая, никому она была не мила. А тут Прокоп нарисовался будто сказочный принц. Служила Катерина мужу истово. Одно плохо - детей им Бог не дал.

 Жили они вполне крепко,  даже  зажиточно. Прокоп развел пчел, качал мед и продавал его потихоньку местным жителям. Время от времени он выезжал на рынок в ближайший райцентр и возвращался оттуда довольный, привозя  домой  разные причуды: то пару ковров на стены, то радиолу с пластинками, то кресло. К тому же, в отличие от других мужиков, пил он умеренно и до беспамятства никогда не напивался.
 
  Работал Прокоп скотником.  Однажды он был пойман на воровстве. Кто-то из местных обнаружил, что ушлый Прокоп таскает по ночам корм себе домой мешками. Тогда директор совхоза вызвал его "на ковер" и, сурово отчитав, объявил:
- Еще раз украдешь - вылетишь с работы с "волчьим билетом"!

 Прокоп повинился, обещал больше на работе  не красть. И, надо заметить, слово свое сдержал.
 
 Со временем он пообтерся, попривык к деревенской жизни и стал похож на обычного мужика: телогрейка, потертая шапка-ушанка, засаленные штаны. Одно его отличало - улыбочка во весь рот да вставные металлические зубы, которые поблескивали, когда он разговаривал или смеялся.
 
 Жену свою Прокоп  Богданыч держал в строгости, требуя от нее беспрекословного подчинения. Уйти из дому, чтобы посплетничать с подружками, ей не разрешалось. И к себе приводить гостей тоже возбранялось. Целыми днями Катерина хлопотала по хозяйству: мыла, чистила, стирала. А в свободное время вышивала подзоры, наволочки и занавески.
 
 Но такая жизнь ей нравилась. Изредка, когда Прокоп брал ее с собой на свадьбу или еще на какое-то важное мероприятие, она надевала свою лучшую одежду. Оказалось, что у нее и  шуба есть меховая, и дорогая шаль, и шерстяное платье.

 Бабенки не раз пытались к ней напроситься в дом, когда Прокоп уезжал по делам, но Катерина никого не пускала:
- Сам не велел, - всегда говорила она.
Разговаривать с товарками ей можно было только через забор.
 
 На Пасху Прокоп вместе с женой ездил в церковь в соседнее село. Уезжали рано утром, а возвращались ближе к вечеру. В таких случаях дом запирался, даже ставни на окнах закрывались.
 Долго сельчане терялись в догадках и обсуждали, что там такое скрывает пришлый куркуль. Но однажды случилось, что молния попала в крышу его дома и пережгла провода. Пришлось Прокопу идти на поклон к местному электрику Михалычу. Тот все починил, свет наладил. А потом долго деревня обсуждала то, что поведал Михалыч.

 Оказалось, что у Прокопа чуть ли не дворец. Все намыто-начищено-накрашено. Кругом салфеточки белоснежные, накрахмаленные да с вышивкой. Но главное - в углу целый иконостас. А иконы, видно, старинные, дорогие. Где Прокоп их взял никто не знал. Кто говорил - украл, кто считал - купил. Разговоров было много. Однако, жизнь идет. Поговорили, косточки добела промыли, да и стали жить дальше.
 
 Мало у кого в деревне был свой мотоцикл. Иметь мотоцикл могли только самые зажиточные селяне. У Прокопа был. Ездил он на нем только по своим делам, никого подвозить не соглашался. Одно слово - куркуль.