Ленин, революционер или повезло

О Ленине я писал не раз, но пора сделать его основной фигурой. А то всё как-то получалось «муж Крупской».

Кто он?

Если оставить в стороне детство и отрочество, скрытые под тоннами советской агитационной ретуши, то вопрос сводится к простому: кем был этот человек от 17 до 47?

Большинство, не задумываясь, ответит: профессиональным революционером. То же ответит и задумывающееся меньшинство. Большевики и меньшевики тут сходятся.
Почётный титул этот прошивался советской пропагандой в головах ещё старшеклассников. Но долгое время казалось, что тут советские не солгали: Ленин действительно всю сознательную жизнь употребил на дело революции. Веса добавляло первое слово: в самом деле, чел жил на, стыдно сказать... взносы... (сейчас милостыню переименовали в респектабельный донат).

Но уже один этот факт (чтоб советские, да не соврамши) должен был настораживать. Что-то тут не то.

"Я с ужасом, ей-богу с ужасом вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали. А говорят учёнейшие люди". (окт. 1905 г.)

Это сетование из письма в так называемый Петербургский Боевой комитет. Его приводят часто, как доказательство разухабистого терроризма революционера Ленина, но это, конечно, полная ерунда. Ленин тут выступает с совещательным голосом, не более чем болельщик советует с трибуны отправить судью на мыло. Весь стиль статьи шутовской, как и кричалки футбольной субкультуры.

Ленин, конечно, не рядовой фанат, а предводитель группы. После лондонского съезда на 90% предводитель самозванный, но группа-то была. Но тем более хочется спросить, а чего ты письма строчишь? Сам бери, да делай. Или в духе «делай, как я!» Если хватило духу взобраться царём горы в революционной партии и провести кучу экстремистских резолюций, – хватай их и беги в Питер, выполнять! Вагнер, взрывая Дрезден, не брезговал собирать бомбы собственными филармоническими пальчиками. Но он революционером не считается. Тем более, профессиональным. Музыкой кормился.

Ну, так и Ленин кормился от журналистики.

Журналистики, конечно, специфической, партийной, социал-демократической, сродни голым пляскам пед***ста перед кривым зеркалом. Но платили за трэш неплохо, по высшему, точнее, завышенному тарифу.

Тут могут сказать, что я просто не люблю Ленина, передёргиваю, «такую личную неприязнь испытываю, что кушать не могу». Но это лишь от того, что ленинская малява писалась практически одновременно с важнейшим Манифестом 17 Октября Николая II. Как говорится, сравните фактуру двух государственных деятелей, правивших практически друг за другом. А ведь Ленин младше Николая на пару лет всего. Тут не скажешь, что пацан заигрался. Тут 35-летний гопник, поигрывая в английский pinfinger, призывает школоту вешать на шарфах других фанатов. С продажи шарфов имеет серебреник.

Опять личный выпад? Да ничуть. Продолжу цитату из письма:

"Идите к молодёжи, господа! вот одно единственное, всеспасающее средство. Иначе, ей-богу, вы опоздаете (я это по всему вижу) и окажетесь с «учёными» записками, планами, чертежами, схемами, великолепными рецептами, но без организации, без живого дела. Идите к молодежи. Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно, и т. д. и т. д. Пусть тотчас же организуются отряды от 3-х до 10, до 30 и т. д. человек. Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. Пусть тотчас же эти отряды выбирают себе руководителей и связываются, по возможности, с Боевым комитетом при Петербургском комитете... Пусть 5—10 человек обойдут в неделю сотни кружков рабочих и студентов, влезут всюду, куда только можно, и везде предложат ясный, короткий, прямой и простой план: образуйте тотчас же отряд, вооружайтесь, чем можете..."

Писал, не политик, и уж тем более не путчист, а... пустьчист: пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет пляж. Ребёнок.

Почему бы Ленину не примчать самому в Питер с грузом бомб, ножей и тряпок? Не он ли на вопрос «Что делать?» в 1902 г., стыдливо заменяя «я» на «мы», требовал:

"Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернём Россию!"

Организацию ему через год в Лондоне дали, – и? Где обещанный госпереворот, камрад?

Началась война, японскими деньгами до отвала кормили гапонов, Ленину, натурально, переподчинили боевиков... зажигай, переворотчик! А чудак своё: пусть всегда будет море, пусть всегда будет пляж. Пустобрёх.

А как делался настоящий переворот, приведший к введению нижней палаты, которая через 12 лет царя и свергла? А так. 20 сентября правительство по совету друзей созвало в Петербурге скромное совещание по пересмотру пенсионных касс железнодорожных служащих. Друзья-советчики мгновенно взяли дело в свои руки и переиначили собрание в политический 1-й съезд представителей железных дорог. Правительственного председателя забаллотировали, избрали своего – и поехало дело к мегалитической забастовке на казённый кошт.

Скажут, да, но ведь избрали некоего Елизарова, мужа старшей сестры Ленина. Вот и связь! А вот и нет. Ленин к этому отношения не имел. Дело в том, что Первый ж/д съезд уже пытались собрать за полгода до того. С тем же Елизаровым во главе. Да ничего не вышло: приковыляло человек 30 с десятка дорог – всё больше эсеры какие-то, меньшевики, освобожденцы. Междусобойчик, родивший пару резолюций вместо всероссийской стачки.

И тогда профессионалы взяли дело в свои руки. Точнее, отдали его в руки правительства.

(А Елизаров – не повыше ли Ленина в ту пору будет? Да и после... Фамилию-то пристегнули потом к сыну Чан Кайши, жившему у ленинской сестры, будущему главе Тайваня.)

Где находился профессиональный революционер в Первую революцию? – В основном, в Женеве, отлучившись на съезд в Лондон, в конце года – в Швеции и в тамбуре Российской Империи, в Финляндии, где «работал с документами» и ожидал фальшивых документов. Это не революционер. Это журналист-подстрекатель, подначивающий на смертное дело подростков. Утверждается, что он много раз приезжал в Петербург и Москву в 1906, но затрудняются, сказать, когда, куда именно, на сколько, к кому, зачем: вопросов много. После победы в 1917 такие вещи по идее не должны были остаться секретными. В 1907 он в России вообще не появлялся.

То есть, революций Ленин не делал, просто объявлялся там в какой-то момент.
Вообще, кодификация Ленина как революционера доставила немало головной боли советским историкам. Ведь реально ничего чегеварского или бакунинского нет (да и те – те ещё революционеры). Ещё труднее было приписать Ленину масштабность, перетекшую в величие. Судите сами. Когда Ленин писал своё послание, по стране уже развернулась миллионная стачка, к которой большевики причастны не были. Это была работа умеренных масонских лож, продвигавших инсталляцию в России английской технологии нижней палаты (Думы). На фоне мощных ударов правительству деятелями «Союза Освобождения» и «Союза Союзов» (ложи лож) копошение радикальных социал-демократов было попросту не видно. Поначалу не страшная, стачка приобрела паралитический масштаб с началом той самой забастовки «профсоюза» железнодорожников, созданного буквально только что на коленке, причём, никто не скрывал, что целью «профсоюза» является свержение власти, а не борьба за права работников. Императорский Манифест был зрелым, хотя и вынужденным ответом на вызов политических (и не только) самоубийц.

Организаторов (закулисных) той стачки никто революционерами не именовал. Но у ленинцев и того нет! Меж тем, о лениных написаны тома, а о действительных проводниках чужих троянов слова сегодня не доищешься. Хотя тогда они были на первых полосах крупнейших газет и действовали легальною, хотя и с потаёнными целями.

«Боевой комитет РСДРП» имеет весьма грозное название. Но что это по факту? А это прозаседавшиеся будущих советских будней, сторонние наблюдатели за чужой стачкой, делившие между собой должности, полномочия и деньги («хвосты распилов»)... внутри собственной структуры. Вообще-то серьёзные партии в революционном угаре должны делить будущие министерские портфели.

Письмо сочинялось через полгода после так называемого 3-го съезда РСДРП (нумерация эта условна), принявшего резолюции о поддержке вооружённого восстания, конфискации помещичьих земель и т. п. Решительно и строго, – но результат был плачевный: РСДРП оказалась безнадёжно недееспособной организацией в практике революционного делания.

Этими самозванцами Ленин, конечно, управлять не мог.

"Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все «функции, права и привилегии» ко всем чертям".

Это ёрничание – от отчаяния. Приказать ничего нельзя: Ленин и сам накануне узурпировал власть в карликании РСДРП. Его лидерство под вопросом даже у ближайших соратников. Если Боевой комитет – карьеристы, подчиняться они ему не станут, если комитет и в самом деле боевой – тем более.

А положение РСДРП тревожное. Революция течёт неплохо, но без неё. И руководителю большевиков это серпом по.

Не требуйте обязательного вхождения в РСДРП — это было бы абсурдным требованием для вооруженного восстания. Не отказывайтесь связываться с каждым кружком, хотя бы в три человека, при единственном условии, чтобы он был полицейски надёжен и готов был драться с царским войском.

Ленину нужно проявить себя персонально как руководителю, если и не партии госпереворота (это возможно только в статьях), то хотя бы как одной из групп сопутствующих радикалов, но ничего, кроме банального и пошлого терроризма в голову не приходит. Терроризм Ленина – это просто шумный способ заявить о себе. Смысл и цели настоящего терроризма (подрыв национальной администрации) Ленину недоступны, поэтому его терроризм носит характер карго-культа:

"Проповедники должны давать отрядам каждому краткие и простейшие рецепты бомб, элементарнейший рассказ о всем типе работ, а затем предоставлять всю деятельность им самим. Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие — нападение на банк для конфискации средств для восстания, третьи — маневр или снятие планов и т. д."

Разве так можно сделать госпереворот? Так в чём же цель Ленина, если не в личной карьере радикального социал-демократа, на революции лишь паразитирующего?
Ленин – маленькая верхушка громадного айсберга, значение и роль которого надули через трубочку государственной пропаганды. Делишки ленинской веточки гигантского древа европейской социал-демократии (ультра-аристократического проекта по утилизации голосов новых выборщиков) – это ничтожный спин-офф, обернувшийся мейнстримом лишь на завершающей стадии мировой войны в последней попытке Британии утопить США под полумёртвыми тушами Германии и России.

Когда реально «пан или пропал», стал возможен и Ленин, человек со 150-ю лицами-псевдонимами. Но этот ничтожный хвост слона советские мудрецы разглядывали 70 лет в лупу и телескоп.

Вообще-то нам выгодно считать Ленина великим революционером. Пусть в национальном пантеоне будет крутая знаменитость. Посмотреть даже можно, – не китайцев одних лакомить, – а с точки зрения на вкус и цвет... Чего уж там – сто лет прошло, мавзолей и сам достопримечательность. Как говорится, два на доллар... Но сами, конечно, знать обязаны всё.

Некоторые думают, что я пытаюсь низвести Ленина до посредственности. Но речь не о том. Посредственностью он не был. Но не был и революционером.

[Ленин – «хорошист». Пусть не вводит в заблуждение отличный аттестат: тут начальнику мог угождать Керенский. Да и в принципе, всем известно, что школьные отличники больше ни на что не годятся. «Отличник» – разновидность невроза.]
Сегодня половина видимого мирового истеблишмента – ленины. Это не революционеры, а карьеристы, часто без партий вообще. Люди из школьных капустников и каких-то тусовок «муж жены». Просто с Ленина только начиналась эпоха блестящих фронтментов. Отсюда и аберрация: кажется, что Ленин сам себе мог сколотить революцию, сам и сесть потом главой кабинета министров.

А революции Ленину доставались на блюдечке с голубой каёмочкой. И даже в тех условиях он умудрялся отлынивать. Например, никогда не рисковал, при малейшем шухере сбегал. И не в Финляндию, а скачками через забор. Так, что даже, кажется, что его умышленно берегли. Потому что второго такого же ультра- найти было сложно.

Ультра- вот почему: в 80-е и 90-е все европейские СД-талмудисты твердили о невозможности социалистической революции в России и готовили её где угодно, но не там. Ленин же с самой инициации упорно стоял на антироссийской позиции предателя Родины. Таких, могших наплевать на марксизм с вершины собственной кривоколенной доктрины, было мало, и он представлял собой растущий актив.

Или так: именно потому Ленин никогда и не был марксистом, что это мешало главной цели – государственному перевороту в России. Но просто о перевороте, как перехвате власти в интересах внешних сил, говорить было, конечно, неприлично, потому двадцать лет Ленин и бился в теориях, как подвести грязный путч под чистые знамёна социальной справедливости.

Спросят, но если не образцово-показательный Ленин, то кто вообще может считаться революционером?

Да вот, например, Гитлер (диалектически сочетавший урны уличные, избирательные и с прахом). Тоже, конечно, не без червоточин внешних подпорок, но там была обоюдоострая игра. Или Муссолини. Оба начинали как социалисты, которых и только которых принято считать революционерами. Но вот есть ещё Франко, Реза Пехлеви, Пиночет... Их на английской медиа-шкале почему-то принято помещать в разряд контрреволюционеров, или путчистов, хотя контрреволюция – это разновидность революции. Впрочем, во всех случаях без проверки на внешнее влияние не обойтись, но примем во внимание, что настоящая революция совсем без внешней поддержки просто невозможна: кто-то извне должен новое революционное правление признать и поддерживать хотя бы де-факто. Вопрос в степени приверженности национальным интересам. Шкала такая: Парижская Коммуна – 0%, Ленин & Ко – 5, Муссолини – 40. Франко – 75 (и за это был награждён прижизненной и посмертной чёрной легендой).
Между революциями Ленин в России не был (если успокоиться по поводу ломтей Финляндии и Польши). Переворотчик, задорно обещавший накрутить хвост мощному государству своей микроскопической партией, сидел тише воды, ниже травы.
Чем занимался? Неужели формировал боевое крыло, организовывал тренировочные базы, копил оружие, добывал планы стратегических объектов?

Ничуть не бывало. «Работал с письмами», «подавал на гранты» Каутскому, Цеткин, Мерингу. Издавал и издавался. А обещал-то вооружённое восстание. Карьера не то чтобы не вертикальная. Её, революционной, вообще нет. Дно.

Вполне респектабельный быт Ленина (хорошее жильё, престижный отдых, загранкомандировки, умеренные, но уверенные доходы - "что ещё нужно, чтобы встретить старость") позволяют считать его работу в «революции» просто разновидностью буржуазного заработка. Это не зарплата, но гонорары. И такая комфортная жизнь с некоторым положеньицем в обществе (специфическом, но все социальные группы специфичны) позволяет считать именно это целью жизни Ильича. Нигде и ни в чём, кроме слов, не видно его стремления занять государственный пост или совершить вооружённый переворот с риском для жизни. Он брал на себя ответственность за экстремистские высказывания, за это необременительно «скитался», но приобретал имя и средства к существованию. Как и революционер с душком Бакунин не проявлял ни малейшей личной смелости, хотя смел призывать других к самым жестоким массовым репрессиям и террору. Сейчас сказали бы: диванный революционер. Цель – не кабинет министров, а кабинет директора округа СД-партийных школ. По стопам отца.

Если разобрать кейс лениных с точки зрения межгосударственных отношений, то мы увидим, что социал-демократическую гопоту раскручивали тем сильнее, чем больше укреплялись национальные государства. Было ясно, что простой войной их не возьмёшь: даже проигравшая сторона быстро регенерирует потери, поскольку идеология национализма крайне эффективна именно в деле концентрации ресурсов. Отсюда взялась идея социальных классов, якобы имеющих некие общие между собой, а не национальные интересы. Государства обвинялись в том, что мешали им осуществлять свои справедливые права. Действуя не по вертикали государственной власти, а по горизонтали социальных претензий, классы должны были размывать государственные границы и разъедать государства изнутри.

В принципе такой социальной группой могла быть любая: пробовали вертеть дело через духовенство (помним, обобщённое христианство), горожан-собственников (буржуазию), студентов, сельских обывателей (народничество). Когда по отдельности не хватило, ухватились за кучу-малу «разночинцев», которым придумали какой-то общий никогда не существовавший интерес. Это было уже «теплее», так как вовлекало целевую группу мелкого чиновничества, то есть, часть государственной машины, а всё-таки её не заклинило: шинели Акакиям Акакиевичам оказались нужнее наркомовских портфелей.

Но опытным путём (уже в детстве Володи Ульянова) выяснили, что самым удобным классом был наиболее бестолковый пролетариат, управлять от лица которого оказалось проще всего, – прочие же требовали доли, то есть не давали заграничным интересантам заниматься неограниченным ограблением подпавших под социальные преобразования неудачников. Относительно массовые и бурно прираставшие вчерашней деревенщиной новые горожане без собственности, но с голосами (часто буквально) позволяли развернуться агитации против государств наиболее эффективно. Ошибкой было полагать, что для этого требовались рабочие как таковые. Наиболее продвинутые СД понимали, что это лишнее звено, вербализируя, однако, иное. На удочку плехановских мантр попался и молодой Ленин, пока один трудящийся под предлогом изучения Маркса не спёр у него пальто.

Требовались вожди менеджерского типа: рабочие быстро утомлялись от непонятной политики и скатывались к экономическим требованиям пайка и тарифов. Сам Ленин признавал, что задача ежедневного партийного котовода – проникнув в среду рабочих, лишь модифицировать их насущные требования, а не выдумывать новые. Теоретики тут были не нужны: антиправительственную белиберду могли нести руководители ячеек на местах гораздо лучше эмигрантов. А на заходы Ленина как практика (револьверы, ножи, тряпки с керосином) делали глаза даже соратники. Напомню, Ленин, шутя, просил резать людей. Натурально, лишь набивал перед Парвусом цену своей ультралевости. Скажут даже, что он и не настаивал, просто советовал. Но, так или иначе, это, конечно, поведение подростка. (Представим совет директоров регионального отделения. Встаёт центровой маркетолог, проездом из Лондона в Берлин: «Дело ваше, конечно, схемы полгода чертить, но мой совет: вырезать офис конкурента... А я у вас ни одного шила не видел».)

Но именно благодаря крайней позиции риторического демо-ультра, за которую никого не пускал, он занимал высокое место в среде эмигрантов. Кто заметит молодую серую мышь центриста среди Плехановых, Аксельродов и Засулич? Непримиримость (склочность) Ленина, она оттуда. Ценность позиции крысы в углу он понимал хорошо: бежать некуда, но и удара в спину ждать не приходится. А поскольку бежать из СД он не собирался, то занял этот угол не под нажимом, а добровольно и сразу (ясно, подсказали). С Лениным враждовали, но с пониманием того, что терять ему нечего; на первых порах помогала и репутация брата, не умного, но бескомпромиссного и лично мужественного человека. И это была ошибка его противников, – но не потому, что Владимир был по характеру антиподом Александра. А потому что для владельцев европейской СД такие крайности представляют особенный интерес, как штаны на вырост. Ставки там наивысшие, но и бинго громче.

Когда говорят о революционере Ленине, имеют в виду созданную и руководимую им партию большевиков. Логика ретроспективная: партия пришла к власти в ноябре 1917, уничтожила частную собственность и просуществовала у власти 70 лет. Значит, её создатель – голова, ей палец в рот не клади. А поскольку партия захватила власть в результате вооружённого мятежа, то, определённо, её вождь – революционер.
Но... это-то и должно представлять особый интерес для историков: обратить время как положено, от прошлого в будущее. Как партия доктринёрствующих публицистов, с лидером, жившим почти исключительно за границей, и стоявшая максимально далеко от практики русских революций, оказалась у власти в конце 1917 и осталась там на 70 лет? (А ну, как выигравший в лотерею миллион просто билетов накупил на два?)
Да ведь и Ленин умер в 1924, страна уже вернулась к частной собственности, и на рельсы вторичной отмены её ставили почти те же, но совсем другие. Выходит, дело тут вовсе не в Ленине. А его роль не ограничивалась ли капитуляцией в Бресте (и резнёй в Екатеринбурге), после чего оказалась исчерпанной до дна? И не устранили ли его за ненадобностью?

В семье Ульяновых не стать оппозиционером было невозможно. Обычно говорят о казнённом Александре, но всё ещё хуже (ага, оказывается в доме счастливчика лотерейные билеты покупали все!) Главной застрельщицей среди молодого поколения была старшая сестра Анна, точнее, её вероятный любовник, а впоследствии муж, крупный СД-функционер из староверов Елизаров (о нём немного выше, а много о нём и нет, иначе солнечного Ленина затмит). Семейная их жизнь протекала крайне причудливо и чем-то напоминает такой же бездетный партийный альянс самого Ленина. Когда Владимир был ещё невинным школяром, пара уже творила дела, и вовсе не на супружеском ТВД. Нет сомнений, что именно он(и) и подтолкнул(и) недалёкого и упрямого Александра Ульянова на «акцию» (вообще, спровоцированную на 90% властями). Следователи, конечно, имели знать суть комбинации, и Анне удалось отделаться сравнительно лёгкой ссылкой. Тут навряд ли «сдали всех», скорее, они были средним звеном провокации, о которой сама Анна могла лишь догадываться. Что её подельник был связан со спецслужбами и истеблишментом через тайные механизмы лож, говорит его дальнейшая карьера вербовщика агентов на Транссибе и главного проводника революции 1905 года и далее экспрессом. Ленин и после прихода к власти своего старшего товарища-зятя несколько побаивался (взаимно, конечно) и, скорее всего, от наркома под видом тифа просто избавились. Подрезали параллельную ветку управления.

Дело СД развивалось что с Лениным, что без, но в России ему были препоны. Согласно Марксу (а другой теории просто не было) отъём собственности по европейскому сценарию был невозможен, так как неразвитость капитализма не создала достаточное количество собственности, необходимой для запуска первой ступени социализма. Но вообще, Россия была страной жирной и сильной. Ослабить и присосаться хотелось, только Маркса для этого не хватало. Припомним тут, например, масонские ложи екатерининских времён. Созданные против более развитых государственных машин, России они были не опасны ещё лет 30.

То есть, банально, интересантам госпереворота в Германии или Франции марксизма было достаточно, но России нужна была модификация учения. Ленин её и допиливал.
Если бы не британо-американский конфликт, который первая сторона твёрдо вознамерилась решить уже в ПМВ, Россия, скорее всего, пошла бы по западноевропейскому пути: захват власти социал-демократическим интернационалом через нижнюю палату посредством более мягкого февралистского переворота и установлением республики. Николай II, вероятно, был бы «случайно» убит, но физические репрессии не коснулись бы остального дома Романовых. Во время следующего мирового конфликта кого-нибудь позвали бы и на символический трон. (Императорскую семью убили в пароксизме кризиса 1918, когда даже многие февралисты были согласны ради спасения декорировать республику короной. Кураторы большевиков просто подчистили им одну из консенсусных альтернатив в преддверии послевоенного дележа.)

В обычной ситуации владельцам технологии социал-демократии (проект «Массы») революции Февраля 1917 вполне хватало. Ленина извлекли из Швейцарии, когда стало ясно, что юридически Россия под руководством предателей национальных интересов из войны всё же не выйдет. Милюковы, видя в России ещё субъект, орали о верности союзническому долгу, и формально англичанам было просто нечего им предъявить. Не мог же Бьюкенен сказать, что Россия – уже объект наподобие овоща. (Помним, Николаю ничтоже сумняшеся предъявляли наличие Распутина, – кальку конюха королевы Виктории, а потом отсутствие Ответственного правительства – ещё одну островную копию.)

Ленин – предъява от лица мировой уголовщины, когда относительно честные средства были исчерпаны, а цель всё ещё не достигнута. «А со мной не договорились!» И пыр ножичком. Вроде бы нарисовавшийся из мрака фраер – не из банды грабителей. В чём смысл ножичка вроде бы не понятно. А если он – от каннибалов? Скажут, ну, это через край! А чего через край? Представим, что сейчас устраивает путч заграничный приезжий, после чего под мантры украинцы – братья, сдаёт всё до Тулы, а вприкуску – триллион. Ради власти гурьбы каких-то распивочных религиозных мигрантов и миллиарда на всю шарагу на вынос.

Вообще, ленинская модификация Маркса с её революцией в самой отсталой стране и экспроприациями в пользу некоей диктатуры пролетариата так и осталась бы ересью, известной только специалистам, но Россию требовалось сдать на прокорм Германии. Для маскировки этого и было додумано всё остальное. Разумеется, ничего из второстепенных политических и экономических фантазмов Ленина в жизнь не воплотилось. Зато главное – оккупация страны под её ограбление – было реализовано железно. На вынос и распивочно.

Квинтэссенцией усилий Ленина стала работа «Государство и революция». Казалось бы, провалился июльский путч, большевиков ловили стаями и поодиночке, Ленин скрылся в Разливе, а потом в Финляндии. И вдруг настрочил фундаментальный теоретический том. Это вместо практических бомб, ножей и тряпок с керосином на дело (контр)революции. В чём попс, товарищ историк?

На мысль, что весь труд был написан, возможно, лишь для одного-двух читателей наводит факт публикации работы лишь год спустя. Сочинить немалый, в общем, томик коту под хвост в самый ответственный момент революции – на Ленина не похоже, он часто реагировал не день в день, а час в час. Статьями сразу закидывал сторонников и противников, не говоря о болоте. А тут такой факап. Или никакого переворота Ленин сам и не планировал?

Смысл в понимании Ленина: «Всё. Конец». Это клятва завалившего дело организатора путча: «Помогите нам прийти к власти, и мы отдадим всё!» Ведь февралисты уже продвинули революцию настолько, что снесли все барьеры. Перевыполнив дореволюционные программы самого Ленина. Но чего-то не хватало. Сейчас мы знаем, что не хватало юридической капитуляции для начала снабжения Германии в деле войны против США, но обосновать это прямо было невозможно, и лондонские интересанты принялись выкручиваться. Февралисты (там все – социалисты) справедливо имели считать большевиков вообще контрой: у людей перебор, а требуют сдать ещё.
Ленин яростно продавливал тезис замены буржуазного государства (то есть, керенских) на некую фикцию диктатуры пролетариата (у Маркса термин не прояснён никак, ибо все – абсолютно все понимали, что этого просто не может быть). Ленин вслед за Марксом приводит в качестве образца Парижскую Коммуну. Это прозрачный намёк тем, кто понимал, как и что делалось в Париже, – и дальше в России всё съехало на французский сценарий, как всегда, с перехлёстом. Ведь Парижская Коммуна – есть эталон чисто шпионского переворота в интересах, прежде всего, Великобритании, главного акционера Интернационала. Переворота, проведённого во время войны. Лидеры Коммуны, как и большевики, слетелись со всех концов вселенной и под террор учинили разрушение французского государства и прямое разграбление страны в той части, до которой смогли дотянуться.

Де-факто уже всё те же февралисты почти прекратили войну и разрушили армию – оплот русского национального государства. Но Ленину этого было мало, он требовал полного уничтожения армии и подмену её на вооружённый народ (такая же невозможная вещь, как и прямая власть рабочих). Армия февралистов, израненная, но существовавшая хотя бы процентов на 10, определённо мешала тотальной капитуляции в войне и последующей оккупации страны. Ведь и у Центральных держав мотивированные войска таяли как дым.

«Государство и революция» – отчаянный призыв уже почти отстранённого Ленина (ему в те недели как раз искали замену) отдать всё в обмен на власть. Власть не на 70 лет, конечно и даже не на 7: никакого опыта у Ленина не было: 70 дней, а в идеале – 73, превзойти Коммуну и тем войти в историю. Камешки собрать, золотишко вывезли. Примитивно? Зато эффективно. Продержавшись 100 дней, праздновали, как дети.

Не только для Ленина, но и для его опекунов это была игра ва-банк. Люди, владевшие боевой организацией, повторно вложились в того, от которого уже плевались. Если не выгорит дело против США, то хотя бы грабёж должен был стать платой за ставку. Путч ему сделали. Даже два: фальшивый, так называемый «корниловский мятеж», вернувший большевиков из подполья, а потом Октябрьский. Ленин отдал всё.

Всегда возникает вопрос, а был ли Ленин знаком лично с архитекторами антирусского дела, которому служил? Не с верхними, конечно, а с рулевыми-управляющими? Называют Парвуса. Разных шведов. Но, конечно, это всё не то. Не получал Ленин, конечно, никаких прямых указаний, что делать, а чего не делать. И не потому что «много чести», а просто не было смысла ставить в копию. Потому и узнавал «революционер» о революциях из газет. «В гробу мы тебя видали».

В действительности, людей путает лишь один факт: мгновенное превращение оборотня из руководителя кружка-секты в премьер-министра огромной страны. Но это особенность технологии переворотов, когда во время войны боевикам нужна политическая крыша: так было и в Иране и на Кубе и много где ещё. Гуманитарии: журналисты, поэты, ораторы вдруг возглавляли революционные правительства после переворотов, которые осуществляли другие. И держалось всё не на публицистических талантах, на штыках спецслужб.

[Скажут, да Ленин иллюзий не строил, сам сотрудничал с «царской полицией», или, как минимум, потворствовал партийным двурушникам (кейс Малиновского). То есть, устройство понимал. Но обычно этот аргумент приводится в череде доказательств беспринципности вождя революции, но это лишь демонстрирует системный, а вовсе не революционный карьеризм: при помощи полиции Ленин регулировал внутрипартийную конкуренцию. Практически все видные социал-демократы Европы докладывали своим кураторам из органов политического сыска, часто и разных стран. Многие, так и прямо были созданы из этих органов. Ну и да, Ленин относительно своей власти иллюзий не строил, но другие почему-то строят.]

Поразительно другое: ненависть Ленина к Родине и своему народу. До полного уничтожения и массового истребления. Пишут о нарциссизме и самовлюблённости Ленина, – всё так, – но его страсть к себе была на порядок меньше ненависти к своей стране. Ненависть эта не врождённая, обусловленная темпераментом – и не вымученная в раннем детстве, которое часто накладывает отпечаток на всю жизнь. Это постепенное и планомерное культивирование, захватившее всё существо существа.

Впрочем... прошло столетие.
Покойся с миром, творец войны.