Два острова

Есть два крошечных островка в проливе напротив Южной бухты. Они настолько малы, что не имеют названий. Кто-то из владельцев близлежащих таверн пытался называть их Близнецами, но имя оказалось неудачным. Какие близнецы, если один остров в форме сердца, а другой напоминает квадрат со скруглёнными углами?
Островки круглый год сдавались в аренду. Обычно их снимали богачи для семейного отдыха. Но в тот год,  запомнившийся падением Голубого метеорита, островки были сданы одиночкам. Остров в форме сердца арендовал молодой сёрфер с кожей, загорелой, как скорлупа каштана. Он немедленно принялся носиться по волнам Южной бухты на белоснежном шортборде с острым носом. Юные девицы и солидные замужние дамы вздыхали при виде его мускулистых ног, гордо попирающих волны.
Через два дня после приезда сёрфера появилась временная владелица квадратного острова, до смешного похожая на фарфоровую статуэтку, какими украшают камины в старомодных домах. Такая же хрупкая, с тонким личиком и неестественно алыми кудрями. Она прибыла с пожилой горничной-мулаткой, которая то и дело приносила госпоже очередной коктейль. Красноволосая Ева целыми днями сидела на террасе и печатала в ноутбуке, таком маленьком и тонком, что он тоже казался сделанным из фарфора. Лишь изредка она оставляла работу и любовалась бухтой, кораблями и, конечно, своим соседом, сёрфером.
Местные донжуаны, в свою очередь, заглядывались на фарфоровую красавицу. Она казалась такой необычной по сравнению со смуглыми пышнотелыми дамами Южной бухты. Владелец харчевни «Бешеный краб» угощал Еву турецким кофе. Торговец устрицами подарил бусы из коралла, такого же цвета, как её волосы. Юный шулер Эрик отправил на квадратный остров корзинку редкостных лиловых орхидей.
Но больше всех старался капитан Каспер, водивший от Южной бухты до Гранд-порта четырехпалубный лайнер «Фата-Моргана». Это казалось странным, во-первых, потому что капитан уже разменял седьмой десяток, а во-вторых, потому что у него была верная толстая мулатка, прослужившая ему лет двадцать экономкой, стряпухой и подругой по ложу. Но фарфоровое чудо, кажется, совершенно помутила капитанскую голову, припорошенную снегами времени.
— Я сделаю для вас всё, что угодно, — говорил Каспер в рупор, останавливая лайнер у берега квадратного острова.  — Хотите, я продам свои корабли и на все деньги куплю для вас жемчугов и брильянтов?
Вся Южная бухта знала, что капитан Каспер владеет не только «Фата-Морганой», но и ещё семью судами, а также доходными домами в Гранд-порту. Наверняка, Ева тоже слышала об этом. Но она молча вставала, брала под мышку ноутбук и уходила в коттедж, скрытый в тени кофейных деревьев и кокколобы.
  — Не срамись, старикан! — кричали с берега шулер Эрик и его нахальные приятели. — Позор старому мерину!
Вскоре Каспер прекратил свои постыдные ухаживания. Молча проплывал мимо квадратного острова, а встречая Еву на берегу, кивал ей с мрачным вздохом. Фарфоровая красавица не замечала страданий капитана. Она уже сделала свой выбор — конечно, это был сёрфер Марат с острова в форме сердца.
За какие-то пару дней Ева и Марат стали неразлучны, словно парочка голубых попугайчиков, давно живших в ветвях огромного эвкалипта на набережной. Катались по городку во взятом напрокат ландо, лакомились мороженым и шампанским в ресторане «Чёрная жемчужина», целовались вечером под фонарями. И конечно, вместе носились по волнам на шортбордах. Сначал Марат обучал подругу, и они часто падали вдвоём в воду, хохоча и бесконечно целуясь. Но Ева очень быстро освоила искусство парения по морской пене. И вот уже вся Южная бухта наслаждалась зрелищем великолепного парного сёрфинга. Два безупречных тела, фарфоровое и каштаново-загорелое на изумрудном фоне — что может быть прекрасней?
И никто не ревновал, не дразнил Марата, как это было со старым капитаном. Даже простые рыбаки понимали, что на их глазах создаётся Гармония — безошибочное совпадение душ, мыслей, тел, исключительно редко встречающееся в природе.
Впрочем, один человек всё-таки терзался тёмной ревностью. Капитан Каспер демонстративно отворачивался от влюблённой пары и мрачно ворчал что-то вроде: «Вот увидите! Вот узнаете!». Потом он подстерёг Еву в вестибюле ресторана, где она дожидалась Марата из мужской комнаты.
— Вы можете презирать мои чувства, но поверьте жизненному опыту! — быстро заговорил Каспер, схватив Еву за руку. — Этот юнец — аферист, жиголо, он оберёт вас до нитки и бросит!
Ева презрительно усмехнулась и вынула из сумочки карточку величиной с банковскую кредитку.
— Вы умеете пользоваться Интернетом? Изучите информацию... чтобы не валять дурака.
На карточке значилось «SurfHaven. Marat Russek. International coach/owner». Конечно, капитан сверился со всемирной сетью и выяснил, что Марат, действительно, был владельцем сети популярных сёрф-центров и курортов. Тут надо было бы стиснуть зубы и гордо удалиться, но Каспер не успокаивался.
Он подходил к зевакам на набережной, любующимся парочкой на волнах, и мрачно предрекал:
— Эта великая страсть добром не кончится!
Теперь уже над капитаном не смеялись, лишь бормотали за спиной:
— Жаль старика, Совсем свихнулся от ревности.
Но не прошло и недели, как Фортуна одарила капитана своей милостью. Ева явилась к нему прямо на лайнер, приплыла на взятом напрокат катерке. Лицо фарфоровой прелестницы было красным от слёз, нежные веки и губы опухли.
— Вы были правы, капитан, — сказала она без приветствия. — Он выманил у меня всё до цента и бросил.
Каспер провёл безутешную красавицу в свою каюту, сам смешал ей несравненный коктейль «Черчилль» — вода со льдом, лимонный сок, соль. И конечно, мята, для успокоения.
— Пейте, душа моя. Вы уже заявили в полицию?
— А что мне там заявлять? Я сама перевела на его счёт все свои деньги. Он говорил, что через два дня вернёт. А сам ушёл к вдове Снайдер. Говорят, она миллионерша?
Капитан трепетал от изобилия эмоций, охвативших его душу, кажется, всё на свете испытавшую. Нежность, жалость, страсть, ликование... и ни капли недоверия. Он чувствовал себя, как человек, сначал проигравшийся в пух и прах, а потом сорвавший банк в миллион долларов.
— Через два дня мне нужно выплачивать счета и кредиты, — стонала Ева. — Иначе моё издательство обанкротится. Дело, которому я отдала десять лет, рухнет из-за моей глупости,
Глаза её были закрыты, как будто сломленная красавица не хотела видеть этот подлый мир. Или её пугало обветренное лицо капитана, склонившегося в поцелуе над её рукой?
— Сколько вам нужно? — спросил он. — Я кое-что откладывал, чтобы пустить на расширение бизнеса. Конечно, можно продать корабли и недвижимость, но за два дня мы не успеем...
— Не надо ничего продавать, — прошептала она, не открывая глаз. — Мне нужно всего тридцать тысяч.
Каспер тут же перевёл ей двадцать тысяч. Больше не позволяло приложение, пришлось ехать в банк и снимать наличные. Ева была уже на своём островке — как всегда сидела на террасе с ноутбуком. Капитан подбежал, тяжело дыша, положил пачку банкнот на столик. И снова поцеловал фарфоровую руку.
Ева больше не выглядела сломленной. Скорее угасающей, как кострище, в котором остались только тлеющие угли.
— Вы спасли мой бизнес и мою честь, — тихо сказала она. — Невыносимо тяжело... больно и стыдно. Мне нужно побыть одной. Вечером я вам позвоню.
От этих слов у капитана перехватило дыхание. Вечером! Это волшебный пароль, ключ к фарфоровой шкатулке, в которой таятся тайные сокровища Евы — её сердце, душа и мысли.
Он ждал, нетерепеливо следя, как южное небо постепенно меняет наряды — с голубого шёлка на розово-лиловый муар, затем на бархат цвета кобальта. Засияли звёзды. Стих гомон чаек над бухтой. Телефон капитана молчал.
Он позвонил Еве сам. Дважды. Трижды. Не отвечает. Капитана мутило от дурных предчувствий, словно после полувека качания на волнах его впервые настигла морская болезнь. Неужели Ева сделала с собой что-то страшное?
Не выдержав картин, которые рождались в его воображении, капитан сам спустил на воду боурайдер и помчался к островку Евы.
Терраса была пуста. Ни одно окна в бунгало не светилось. Входная дверь покачивалась на тёплом ветру, не запертая и даже не закрытая до конца. Каспер вошёл внутрь и обнаружил, что за стеклянной матовой дверью горит слабый свет, вероятно, от ночника.
Он бросился туда и застыл на пороге, поражённый страшным зрелищем. Вся кровь отлила от мозга, и голова стала холодной, лёгкой, как детский воздушный шарик.
Над кроватью горел фонарик с красным стеклом. Его странный свет придавал комнате жуткий и одновременно сладострастный флёр. Словно в похабных фильмах, которые Каспер смотрел в юности. Да и действо, разворачивавшееся в красном сумраке, вполне соответствовало. Неистовое сплетение рук и ног, блеск потной кожи, похотливые стоны. Капитану бы повернуться и уйти, а он стоял и смотрел, не в силах шевельнуться.
«Сейчас у меня будет инсульт», — единственное, что мелькнуло в голове.
Наконец, движения в красном полусвете прекратились. И голос Евы, истомлённый, сладко-горький, как дорогой кофе, вывел капитана из ступора.
— Любезный Каспер, и долго вы собираетесь тут стоять? Это, знаете ли, вторжение в частную жизнь.
— Некрасиво, старина, — поддержал Марат, укладываясь повыше, чтобы Ева могла прислониться к его плечу. — Вам же не тринадцать лет, чтобы подглядывать в чужих спальнях.
Капитан не находил слов. Просто смотрел на неотразимо красивую пару и думал — вот оно, будущее этого мира. Молодые, дерзкие, без страхов и упрёков. Правда, в красноватом сумраке, словно в отсветах адского пламени, но это уже мелочи.
Ева взяла с тумбочки электронную сигарету, щёлкнула, окутав спальню облачком пара с ароматом имбиря и лайма.
— А, я поняла. Вы не можете поверить, что я поступила с вами так гадко. Но вы же сами предупреждали меня насчёт Марата? Вы говорили, что людям нельзя доверять!
— Ваше недоверие вернулось к вам бумерангом, — усмехнулся Марат. — Считайте, что наш розыгрыш — это маленькое наказание свыше. Людей надо любить, уважаемый капитан.
Каспер побрёл прочь абсолютно ничего не чувствуя. Ни злобы, ни ревности — полный холод в душе. В таком же состоянии вернулся на «Фата-Моргану». Нет, инсульта с ним не случилось, даже когда вся Южная бухта заговорила о его позорном фиаско. Все восхищались остроумием Евы и Марата, которые без стеснения рассказывали эту историю во всех прибрежных ресторанах и барах.
— Доигрался, старый бабник? — шумела толстая мулатка на балконе, развешивая выстиранные тельняшки капитана. — Просрал тридцатку за просто так?
Капитан молчал, иронически глядя на линию горизонта. Он знал, что люди так же переменчивы, как море. Завтра Ева и Марат уедут, а через неделю все забудут историю о глупом влюблённом старике. Суета сует.
Он был прав. Через три дня после отъезда Евы и Марата в бухту свалился знаменитый Голубой метеорит. Вот это событие запомнилось навсегда.

Октябрь 2024
Медынь