Сказка Королева Гномов часть1

 
    Ах, когда это было, даже гадать не стоит, сказка эта прилетела  как из параллельного мира, а с земли этой.
   Где-то, когда-то,  в каком-то царстве из множества царств,
 случилась эта история и донеслась через сны красотой своей верному сердцу сказочницы.
    После ночной охоты на рассвете в дремучем лесу Король-одиночка потерял свою свиту и заблудился.
   Небо стало в обзоре уже, когда он поднимал голову, деревья-гиганты вдоль лесной  дороги своими верхушками стали застилать необъятность небосвода, так велики были и могучи лесные братья в этом месте.
  Такого размера деревьев Король никогда не видел, шёл пешим, отбился от охоты. В лес незнакомый его заманила неведомая птица. Увидев её прекрасное оперенье, грацию тела, король заворожено потянулся к луку и стрелам, но не тут-то было, поддался на её уловки и стал преследовать, ощущая удовольствие охотника, гоняющегося за добычей. Алчный охотник  и не заметил, как один углубился в незнакомую чащу лесных гигантов, без свиты, лошади, с луком, стрелами и в полном одиночестве.
  Птица скрылась, как только Король вышел ей влекомый из дремучего леса и оказался на незнакомой лесной дороге, по которой и двигался, как во сне. Немало удивлялся, он никогда не видел таких деревьев-великанов необъятного в диаметре размера. Тесно прижавшись друг к другу, выше самых мощных кедров, вдоль дороги стояли невиданные великаны-тополя. Стояли плотным строем, как воины, с корой, как кожа у драконов тёмных- чёрные тополиные гиганты.
  Тишину нарушал их явный шёпот, королю так казалось. Деревья говорили хором меж собой из шума, шелеста могучей густой зелени листьев, надменно не обращая на путника никакого внимания. С их густых зелёных веток, в небо уходящих могучими кронами, свисали гроздья белоснежного пуха, ветер разносил его по воздуху, и от этого вокруг парило множество пушинок, снегопад лета.
   Дорога была устлана пушистым ковром тополиного пуха. В этом сумрачном царстве с живым туманом белого снега лета царил сумрак утром,   нежная прохлада пахла смолой тополиных почек и щекотала ноздри, и откуда-то нежным веяньем свободы вдруг стал доноситься запах розы…
  Королю показалось, что это пригрезилось — в сумрачном тополином лесу гигантов запах утренней розы на рассвете. Запах становился ярче, ветерок приносил явный, тонко дурманящий аромат.
    Неожиданно тишину волшебного леса нарушил топот копыт лошадиный. Король обернулся, и из облака тумана тополиного пуха выскочила четверка лошадей в упряжке. Король отшатнулся, и видение проплыло мимо, как сон с волшебными загадками. Лошади были запряжены в странную повозку, напоминающую то ли терем маленьких духов, то ли трон величавый какой-то диковинной редкой Принцессы. Вся карета была в мелких деталях и украшениях, темно-черного цвета. Наверху суровыми охранниками сидели живые коршуны и, несмотря на скорость, прочно держались лапами за элегантную крышу повозки. Вместо кучера на изящном сиденье, обтянутом косами из  каких-то растений, сидел его величество Гриф и грозной тишиной правил лошадьми.
  Сами лошади сделали Короля безмолвным своим величием красоты и грации, их окрас напоминал нежность золота заката. Гривы косматыми золотыми локонами колыхались на ветру цепляя пух, представляя лошадей совершенно сказочными созданиями. Гриф вместо кучера сделал ум Короля совсем детским, его ноги не выдержали, подкосились от изумления и он присел на обочину дороги.
  Повозка, с дурманящим видом лошадей,  слегка притормозила проезжая мимо. Король, открыв рот, смотрел на диво завороженный. В окно кареты одним мгновением он увидел руки. Очень длинные пальцы женщины, да такой длины, что в два раза длиннее, чем обычно. Это не выглядело уродством, руки эти завораживали своей красотой сильнее лошадей. В руках незнакомки был деревянный, черный, пугающий своим видом, смоляной крючок, она им вязала из волшебных тонких, невесомых нитей, блестящих радужным свечением, замысловатое кружево, точь-в-точь похожее на паутинку. Длинные пальцы танцевали какой-то танец, черный крючок сновал послушно из петельки в петельку, рождая идеальный узор, который мог повторить только искусник-паук в этом мире и никто другой. Карета достаточно быстро мелькнула мимо сидящего на обочине короля, но для него это видение стало вечностью красоты в памяти, а не мгновением. Запах роз стал кружить голову, и король догадался, что этот запах пришёл  вместе с появлением кареты и незнакомки с удивительным занятием. Её лицо и тело рассмотреть он не сумел. Она была во всем чёрном, на лице плотная вуаль, скрывающая полностью лик хозяйки то ли повозки, то ли кареты, то ли домика духов. Была, и нет её. Лошади, карета исчезли. Лес тополиный по-прежнему потешался над ним в сумраке своей тени и щекотал лицо пухом. Запах роз исчез, и только терпко пахло тополиными почками вокруг.
   Король очнулся на крик диковинной птицы, которая снова объявилась. Увидел её и заворожено двинулся за ней. Сон продолжался как будто, лес вдруг кончился незнакомый, птица опять исчезла. Король узнал родные тропы и быстро оказался у своего замка. Его уж в окрестных лесах искали, всполошились, не было короля сутки. Он лишь заблудился на несколько часов, попал в лес, о котором никто не слыхивал, встретил чудо на лесной дороге, про которое всем рассказывать принялся, а его никто не понимал.
 Как? Его не было сутки, а он помнит только пару часов из этого времени и рассказывает о какой-то невидали, о невероятно прекрасной породе лошадей и  вместо кучера птица-  гриф. Явно в лесу дремучем в одиночестве Король умом повредился.
    Лекарь обеспокоенный принёс множество снадобий. Король же погрузился в молчаливые раздумья, уже почти веря, что всё ему пригрезилось: и лес из тополей-гигантов, и запах розы, и повозка, и странные, самые прекрасные руки на свете
с длинными чарующими пальцами, что вяжут
радужную паутинку танцами. Та, что пряталась под вуалью, — это призрак.
   Где же тогда он был целые сутки? Вот что его мучило. Помнил только лес и повозку, а это, оказывается, пригрезилось. Вот только запах роз теперь не покидал его. Он окружил себя цветами с милым сердцу запахом и при каждом порыве ветра вспоминал биение своего сердца при появлении трех лошадей из облака тополиного пуха в преддверии чуда...
А что было дальше, мы узнаем завтра. Свежесть розы на рассвете пусть приснится ночью, сердце пусть дышит свободой, в ровном дыхании нежного чуда. Спим сладко и безмятежно, счастливых сновидений... До завтра.