Марья Ивановна и счастье

      Когда мужу позвонили и сказали, что в наш деревенский дом залезли воры, он бросил всё, сел за руль и со звериным блеском в глазах  помчался с запрещённой скоростью по трассе в направлении обворованного дома. Я еле успела закрыть квартиру и запрыгнуть к нему в машину. Всю дорогу слушала , как он громко матерится, несмотря на врождённую интеллигентность и достойное образование. А всё дело в том, что в нашем деревенском доме хранились безумно дорогие вещи: коллекция всевозможных рыбацких удочек с поплавками и крючочками, в которых я ничего не понимаю, старые книги , не помещающиеся в городской квартире, и коллекция фирменных компакт-дисков любимых музыкальных групп, которая собиралась аж целых тридцать лет. Жаль ее было выбрасывать, поэтому отвезли на дачу. Да, ещё была где-то запрятана старая винтовка - дань детским мечтам игры в тире. Из неё муж всю дорогу клялся отстрелить грабителям двадцать первый палец.
    
     Подозреваемыми ворами оказались трое подвыпивших местных мужичков неопределенного среднего возраста. Их сибирское здоровье не давало им бросить пить на протяжении месяца. Таких долгих возлияний не выдержал лишь скромный бюджет. Денег больше не было, поэтому несчастным пришлось  влезть в чужие дома в поисках спиртного. Как они объясняли впоследствии, главными  виновными в этом поступке были гены родителей, наградившие бедолаг отменным здоровьем. Из-за этих генов организьму все время не хватало спиртного, чтобы хоть немного размякнуть и расслабиться после работы.

     Когда мы приехали, они уже сидели связанными на одной скамье в доме моего брата. Бледные, с синими кругами под глазами от страха, мужики с диким ужасом ожидали приезда хозяев "обворованных" домов. Они боялись поднять глаза и как следует разглядеть вошедших. В их лица, почти как в наших лучших фильмах про гестапо, бил яркий свет настольной лампы. По комнате нервно ходил из угла в угол председатель сельсовета. Его голос, такой же внушительный, как и вес, громыхал. Председатель гневно сокрушался, качая головой:

     - Вы опозорили нашу деревню! Как вы могли так низко пасть? В глаза смотреть, гады, в глаза!

     - Да мы чё? Да мы же ничего спиртного не нашли, поэтому ничего и не взяли - мужички затравленно жались, пытаясь уменьшиться в размерах, - Мы ж ничего не украли и вообще ни при чём...

     - Ни при чём? Серёга, неси верёвки! Сщас мы их вниз головой подвесим и узнаем, кто влез, кто тут при чём, а кто ни при чём! - с ехидной ухмылкой обратился председатель к моему брату.

     - Держи! - Сергей моментально "въехал" в воспитательный процесс и сделал злобным лицо, нахмурив выгоревшие от солнца брови. Он кинул к ногам председателя длинную и толстую льняную верёвку.
 
     - А-а-а! - мужики не сговариваясь, бросились бежать со связанными руками из дома врассыпную, чтобы тяжелее было поймать (служили, как никак).

     А в это самое время пятнадцатилетний сын Сергея, к своему неописуемому восторгу, нашёл в сарае спрятанную отцом охотничью винтовку и решил пострелять во дворе по банкам. Он поставил старые консервные банки напротив леса, где не было никаких домов и людей, и начал стрелять. Мальчишка даже не догадывался о том, что происходило в доме. Мужички же, услышав выстрелы, решили, что разгневанный председатель открыл по ним огонь. Их истошные вопли при беге зигзагами от невидимых пуль услышала вся притихшая деревня.

     Сергей с председателем звонко расхохотались, мы же с мужем не проронили ни слова, впечатлённые увиденным.

     - Даже не буду сына ругать! Как вы думаете, мы их достаточно напугали, или стоит ещё добавить? - спросил брат.
   
     - Думаю, что пока достаточно, больше не сунутся, - вытирая слезы от смеха, произнёс председатель.

     Через несколько минут в дом ввалилась полиция.
 
     - О-о-о! Ребята, вы вовремя! Проходите к столу. Все к столу, гости дорогие, - председатель радостно заулыбался, отчего его круглое лицо стало похоже на репку, и широко развёл руки для дружеских объятий.

     Полицейские, смущённо поглядывая на щедрый стол с выпивкой и салатами, затоптались на месте в полной нерешительности:

     - Мы, конечно, всё понимаем... это... ну... Воров надо наказывать... Да. Но пристреливать-то зачем?! Серый! Где... это... трупы?

     - Да давно уже в болоте гниют... вы их точно не найдёте! - как можно серьёзней ответил Сергей, еле сдерживая новый приступ смеха.

     Мы с мужем тактично решили ретироваться, сославшись на усталость после дороги и желание отдохнуть дома. Мне давно уже хотелось побыстрее убежать из этих "застенок гестапо". Не знаю, кто сильнее испугался: я или сбежавшие мужики.

     Дом наш оказался не разграбленным, так как спиртного в нем не было. Я приготовила ужин из того, что нашла в подвале, и вышла на крыльцо подышать свежим воздухом . Вечерело. С озера потихоньку выкатывались бочки тумана. На небе проявлялись равнодушные ко всему звёзды.

     Дружный хохот из Серёгиного дома эхом разносился над деревенькой. Через некоторое время он сменился многоголосым мужским пением про коня. "Мы пойдём с конём..." - запевал брат. Подвыпившие мужские голоса полицейских тут же подхватывали за ним слова песни с такой тоской и так жалостливо, что на мои глаза навернулись слёзы.

     - Эй, хозяйка! Эй!- тихий мужской голос откуда-то из кустов сирени заставил меня вздрогнуть.

     - Кто там и чего надо? - еле справившись со страхом, как можно суровее спросила я.

     - Хозяйка, разреши у тебя в сарае ночь отсидеться. Мы ведь ничего не украли, а всё равно пристрелят нах. У тебя точно никто нас искать не будет, а мы тебе за это потом отработаем, что хочешь сделаем, - по голосу я узнала одного из беглецов.     Уловив в его словах жуткий страх, я успокоилась. Даже жаль их почему-то стало. Не знаю, почему.

     - Да ладно, сидите,-  ответила я и отправилась в дом к мужу, пребывающему в счастливом экстазе от того, что ни одна удочка и ни один компакт-диск не пропали и не пострадали от рук грабителей.
   
     В мою голову зачем-то полезли мысли о значении слова "счастье". Раньше казалось, что определение этому слову ещё труднее дать , чем слову "любовь". Не знаю я, что такое счастье. Просто приходит временами что-то, от чего на душе становится светло и спокойно, что- то эдакое, что можно назвать этим словом. Сложно обьяснить, проще - почувствовать. Всё сразу  ясно становится, когда видишь сытое и довольное лицо мужа. Ну и много ли мне для возникновения этого самого счастья нужно? Лишь бы он улыбался.