Я подумаю об этом завтра - Скарлетт ОХара

                Моей любимой рыженькой прелестнице Елене Ландер
     Он долго и нудно разоблачал секреты Полишинеля, небрежно кутаясь в  простреленную из эсминца шинель товарища Сталина, перелицованную раками Гиляровского из шинели Гоголя, пока репортер, видимо скучавший на стуле напротив, не прервал мордастого и наглого, как и все они, суки рваные, чрезвычайно насущным вопросом :
    - Что дидойцы ?
    Траволта встрепенулся, открывая глаза, надеясь увидеть перед собой гологрудую Хэлли Бэрри, но перед ним сидела, нагло положив ногу на ногу, смешливая и глазастая Ева Грин, а в дверь, чуть приоткрытую сквозняком, уже заглядывала Дита фон Тиз, грозя ему остро отточенным свинорезом.
    - Вот так, сука, - резюмировал Бегемот, усаживая Траволту на раскаленную сковороду рядом с Лео Перуцем, - тебе и станет понятна вся очень большая разница между кино и литературой.
    - А, мамыньки ! - ритуально вскричала Дита фон Тиз, завидуя новой краске для волос русской итальянки, новаторски придумавшей тысяча первый способ изменить свой облик. - Ухойдакали !
     Траволта всхрапнул и окончательно проснулся.
     - П...дец, - проговорил он, протирая глаза кулаками, - торкнуло же.
     Рыжий Эрик Штольц с любопытством смотрел на снявшего пробу приятеля. Розанна Аркетт, найдя еще один способ изменить имидж при помощи всякой металлической х...ни, усеивавшей ее выразительное лицо с навеки застывшей акульей усмешечкой, держала в правой руки здоровенный шприц.
    - Адреналин лысому мудаку Стэтхэму, - не оборачиваясь к жене прошептал Штольц, глубже запахиваясь в халат, как у народного артиста халатец - то, между прочим.
    - Это не адреналин, - ответила ему Розанна, медленно становясь Патрисией из самой первой части " Кошмара на Элм - стрит " , там еще Джонни Депп поучаствовал краями и чутарик, - это шприц из  " Четырех комнат ".
    - И здоровенный револьвер, - продолжил за нее Траволта, вынимая огромный дробовик двенадцатого калибра из заднего кармана зауженных по стилю моды шкер. - Вам не кажется, товарищи, что мы делаем что - то не так ?
    - Все не так, - мрачно заметил Самуэль Л. Джексон, негр, удерживая локтевым сгибом брыкающуюся Миллу Йовович. Голую.
    - Голая Куриленко, - высунулся репортер, закуривая, - Оля и всегда. А вы снимаетесь в одном и том же кино.
    " Все смешалось в голове корнета Облонского ", - подумаешь, но не скажешь, ты, моя Елена прекрасная, но нет, это было бы слишком просто, это получился бы плагиат из меня же, к тому же обязательно присутствие, как всегда у коварного коалы, некоторого подтекста и второго дна, без коих скучно.
    - Сегодняшняя развертка, - сказал Ребров, снимая с себя мастерски изготовленный из фанеры короб. Нервно тряся озябшими яйцами прошел на кухню и, тяжело вздохнув, отпил затхлой воды, припав к носику закопченного чайника.
    - Слева триста, - бубнел Штаубе, сверяясь с записями Нефедова, добытыми Олей в катакомбах Красноярска, - справа сто. Абрам Семеныч ! - закричал старик, вбегая на кухню. - Не получается. Вы как хотите, но я так работать не могу. И не буду. Кому ? Что ?! Х...ло, х...ло, х...ло.
    - Знать бы еще, - шепнул в рыжий лобок Оли Сережа, накрываясь дюве, - что именно имел в виду Сорокин, когда писал все вот это вот все.
    Вот именно. Но, знаешь, Елена, получилось просто хорошо, а уж что там имел или не имел в виду писатель - вопрос десятый, как, примерно, о дидойцах.