Хорошая работа - ЖИТЬ! 33

               
      (Часть 6. Гл. 9)

               Глава 9.
               Против семерых

    Дневниковые записи Алексея были опубликованы в Зиминской  районной газете "Приокская правда" к 25-летию Победы. А прислала их в редакцию его сестра, Вера Николаевна Жданова.

    Чётко, без лишних слов и эмоций, летчик  рассказывает  о том, что случилось с ним в небе. Но по сути ничего не говорит, каким же был сам бой.

   В подробностях его восстановили очевидцы и друзья Гринчика. А бой этот на самом деле был особенным.
   Вот как описывает его летчик- испытатель, тоже фронтовик, Марк Галлай.

   "... Но Гринчик сумел не растеряться. При каждой самой малой возможности он контратаковал! И небезрезультатно: за несколько минут боя, а это довольно долгий срок - минуты в подобных обстоятельствах кажутся очень долгими, - один
  "Мессершмитт" был сбит, а другой повреждён настолько, что вынужден был   немедленно выйти из боя и, оставляя за собой тонкий  дымный след, спешно ретировался восвояси.

   Самолёту Гринчика тоже доставалось порядком!  Одно попадание следовало за другим. И вот вражеский снаряд разрывается в моторе ЛАГГа.  Конвульсивная дрожь всей машины, грохот, скрежет и внезапно наступившая тишина - мотор заклинило!

   Продолжать бой было невозможно. Да и вообще - все невозможно, кроме одного - снижения. Причём снижения прямолинейного  и на умеренной скорости, так как бой незаметно переместился вглубь позиций врага, и иначе было не дотянуть до своей территории.

   Обрадованные фашистские летчики устроили - нет, не бой (это слово в подобной ситуации не подходит), а планомерное избиение беззащитной цели.
    Как на полигоне, поочерёдно заходили они на ровно, будто по ниточке плывущий в воздухе самолёт, и прицельно, безнаказанно избивали его очередями из пушек и пулеметов. Сжавшись за бронеспинкой, раненый в руку и ногу Гринчик мог только наблюдать, как от его машины буквально клочья летели.

   Крылья и фюзеляж были пробиты  в нескольких местах. Из пробитых трубопроводов бил бензин, вода, масло. Фонарь кабины сорвало. Вместо приборной доски осталась какая-то каша.
   Но... ЛАГГ - третий летел!.

   Летел. Хотя по всем правилам ему давно  было положено взорваться или рассыпаться на куски.

   Обозленные такой чуть ли не мистической живучестью, вражеские летчики стали бить в упор, с предельно малых дистанций. Один из них, увлекшись, не успел отвернуть и оказался на какое - то мгновение впереди полуразрушенного ЛАГГа.

   И тут произошло нечто не влезающее ни в какие нормы воздушного боя: используя запас скорости, Гринчик завернул едва слушавшуюся рулей машину, по -охотничьи навскидку, прицелился (оптический прицел был, конечно, давно разбит) и одной длинной очередью, благо беречь  стволы уже не приходилось, выпустил в зазевавшегося гитлеровца весь остаток боекомплекта.

    "Мессершмитт" взорвался и  рассыпался на куски. Гринчик еле успел отвернуть от внезапно возникшего перед ним облака горящих обломов.

   Этого нервы остальных немецких летчиков, по-видимому, не выдержали. Во всяком случае, они отвалили от заколдованного советского истребителя...
   Конечно, это был бой настоящего аса! "

   А народный комиссар авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин, в своей книге" Крылья Поьеды", отмечая несомненное мужество летчика, подчеркивал, что советский самолёт ЛАГГ - 3 показал в этом бою свои лучшие качества, в первую очередь - живучесть.

  ... Как и сколько он, раненый, шёл по зимнему лесу, где снега было  чуть не по пояс? Как ориентировался без компаса  в незнакомой местности? Когда вышел к своим, кто ему помог? Мне неизвестно. Известно только, что вели его  - воля; его, Гринчика, - характер; и невероятное самообладание.

             (Продолжение следует)