Медицинское

* * *
Что-то я последнее время все об медиков спотыкаюсь. То ругаюсь с ними, то обнимаюсь. То они мне давление меряют, а то трубочкой слушают. Или как поставят укол в вену, хоть стой хоть падай. А то, бывает, ещё реанимируют. Что хотят то и делают, просто безобразие, от них невозможно избавиться и нельзя отбиться. Куда не пойду, везде они, медики, так и шныряют вокруг, так и рыщут, высматривают, чтобы что-нибудь со мной сотворить. Только зазеваешься, так они сразу скальпель из халата вынимают, и давай что-нибудь вырезать, кровожадные какие. Просто невыносимые!

Я не могу пойти даже к самому безобидному врачу, даже у которого в руках ничего нет. Сейчас у него нет, а через минуту появится фонендоскоп, или того хуже - тонометр! Когда я вижу у врача тонометр, мне можно давление не мерить. На медкомиссии при устройстве на работу у терапевта тонометр не выдержал и отключился - дважды! Я уже не говорю про бормашинку - она работает в зубоврачебном кабинете, а голова трясётся у меня, сидящей по эту сторону коридора. Нет, не говорите мне ничего про врачей, достаточно того, что они в белых халатах!..

У меня есть один друг, который подъезжая к медучреждению, сразу падает в обморок, а если увидит белый халат, его уже надо реанимировать. Как-то я ему сказала: ой, какие у тебя вены красивые на руках... Заподозрив неладное, зная что я работаю в больнице, он насторожился. Из таких вен кровь удобно брать, - воодушевилась я. Недослушав меня, он осторожно вышел из комнаты, держась за стены...

* * *
Только с двумя врачами никогда не сможешь найти контакта - зубным и гинекологом. С зубным, потому что не сможешь ему возразить, рот же все время открыт. А с гинекологом - от ужаса и стыда, потому что он запросто смотрит туда, на что ты даже сам себе не дозволяешь смотреть. Ну и какой может быть после этого контакт?..

* * *
О венах. У меня очень хорошие вены, и поэтому когда попадаю в больницу, то хожу вся исколотая и в синяках, будто наркоман. Вены, как бесстыдные женщины, выступают и оголяются у меня на руках, всячески маня и призывая шприц к решительным действиям. Никогда не думала что на моих руках откроется такое обширное поле деятельности для практических опытов медсестёр. Помнится, одна пожилая медсестра делала такое глубокое проникновение иглой в вену, словно протыкала штыком вражеского солдата. Я то и дело боялась, чтобы вместе с иглой она не загнала туда и шприц. Но она была опытная и умела вовремя останавливаться... Я так впечатлялась забору крови из вены и другим медицинским манипуляциям, что загорелась желанием взять у себя кровь сама. Но не была уверена, что медсестры дадут мне добро. А с другой стороны - рука моя, вены мои, так в чем же дело?.. Но смогла бы ли я сама это сделать, вот в чем вопрос. Да, теперь я уже ни в чем не уверена.

Когда в ковидной больнице у меня заканчивалась капельница, я отключала ее свободной рукой, и безмолвно лежала со своими многострадальными венами в ожидании медсестры, борясь с недугом с помощью искусства. Я слушала песню Константина Беляева "Журавли улетели". Там были такие слова: "У большого окна/ моя серая койка/ за окном догорает/ багряный закат..." Песня была трагичная, там лирический герой умирает в больнице, и чтобы лишний раз не расстраивать соседей по палате, я слушала ее в наушниках. Ещё я полюбила песню "Люди в белых халатах", которой раньше не интересовалась, но сейчас было самое время. Я представляла, как врачи склоняются над постелью больных... и у меня по спине бежали мурашки.

* * *
Однако хотелось бы вернуться к гинекологу.
Очень стремительный и непредсказуемый врач. Пока сядешь в кресло, семь потов сойдёт. И кажется, что гинеколог разбегается из самой дальней точки, и без предупреждения втыкает в тебя что-то твердое, холодное, опасное. И рот твой открывается в немом крике, как на картине Эдварда Мунка. Да ещё эти вопросы дурные и бестактные: "роды были?", "половой жизнью живёте?.." - ну, как им не стыдно?
Но это было раньше, да, теперь уже не так. Теперь тебе постелят пеленочку, спросят, что беспокоит, не хочешь ли ты в туалет, и даже если не хочешь, предлагают сходить. И все это мило, с улыбкой. Нет, теперь все по-другому.

* * *
Как одеваться в больницу.
1. Одевайтесь в больницу, как на праздник, вдруг это ваш последний парад...
2. Как не одевайтесь в больницу, все равно вас сделают там голым. Еа-а!..

Некоторые лучшую одежку откладывают "на выход", или - "а вдруг в больницу положат". А кто знает в каком состоянии его положат больницу? Может тогда будет все равно что на нем одето и одето ли вообще. Поэтому выходя из дома надо надевать самое лучшее, и главное, не натягивать под джинсы рваные колготы. А ещё заглянуть под диван - на предмет случайно забытых нестиранных носков или... - о, нет, только не это, не говорите мне про трусы! Ведь мы же не хотим, чтобы потом наши близкие веником из-под дивана... ну, вы понимаете.

* * *
Никогда не соглашайтесь лежать в больнице в одной палате со старушкой, которая от скуки стучит тапками по полу. Она сведет вас с ума. И такая старушка лет за 80 оказалась со мной в ковидном отделении. Чтобы скоротать время, любимым её досугом было стучать тапками по полу. Если она не спала и не ела, то садилась на кровати, и стучала ногами в тапках по полу. И так могла стучать весь день, казалось, что тапки и старушкин мозг существуют отдельно друг от друга. Старушка день за днем методично выносила мне мозги, а я скрипела зубами и крепилась изо всех сил, чтобы не обижать старого человека.
Но самое страшное меня ожидало после перевода на реабилитацию в психушку. В один из дней открылась дверь палаты... и появилась знакомая физиономия старушки. Её могли определить в любую из множества свободных палат психиатрического отделения, но нет - она попала именно в мою. И мы радостно стали "реабилитироваться" вместе... Когда я выписывалась и неуверенно ступала слабыми ногами по ледяной корке из снега, она смотрела в окно и махала мне рукой...

* * *
Я никогда не называю умершего человека "трупом", и меня коробит когда это делают другие весёлые санитарки. Я называю его - "мертвый пациент", для меня он такой же человек как и все, только холодный, но никакой не труп. Он жил, страдал, любил, был счастлив, или не был, он все терпел, и шёл до конца. И вот теперь умер в этой больнице. Какой же он труп?.. Я поправляю простынь на пациенте, чтобы ему было "удобно", - ведь он только что дышал, был живым, на что-то надеялся... И когда мы отвозим его на каталке в "сумрачную комнату", то прежде чем уйти, я произношу короткую молитву о его упокоении...

* * *
Медицинского в моей жизни было сначала немного и эпизодически, а затем все больше и больше, пока я полностью не перешла работать в больницу и безвозвратно не канула в эту шизофрению и аццкую бездну. Работа в больнице стала моей доблестью и позором, моими кошмарными снами с продолжением наяву. Чем она для меня только не была, больница, и это отдельная грандиозная тема! Но именно в ней безжалостно и методично, как метроном, закалялась сталь моей души...
На пенсию я вышла лютой санитаркой Приемного отделения, а впоследствии - отделения реанимации, и бочковым огурцом ядерной засолки...

* * *
Как-то я задумалась, где бы мне ещё хотелось поработать. Я бы хотела поработать в психиатрической больнице, и в морге... Но психбольница оказалась мне не по зубам, дальше отдела кадров продвинуться не удалось. Видимо, у Господа на этот счёт были другие планы. Не имея о них никакого представления, я подалась в реанимацию, где за меня схватились руками и ногами. Наверно, они почувствовали, что я очень хочу прислониться к медицине, а у них как раз не хватало санитарок-киборгов, вот меня и пригрели на свою голову...

Однажды я подумала: хватит уже щемиться в медицинскую сферу, пора на медицине ставить точку и начинать её бояться как все нормальные люди. А то эту точку поставит кто-нибудь другой. Подумать-то я подумала, но у реанимации были свои планы, и она никуда меня не отпустила, оставив при себе на всякий случай. Я немного повозражала, но потом решила посмотреть что из этого выйдет. Впрочем, не вышло ничего хорошего.

В морг ещё не ходила, но думаю побывать и там. Конечно, в живом и более бодром виде, чем обычно. Но чтобы попасть в морг, надо сначала выбраться из реанимации, а это не так просто, оттуда даже пациентов не хотят выпускать, а не то что своих работников. Реанимация - настоящая ловушка, всунул нос - ловушка захлопнулось. А не надо было лезть!

Психбольницу я больше решила не "штурмовать", потому что методичное обозрение дементных старушек привязанных за руки к кровати однажды повредит мой мозг, или меня укокошит. Так что надо сидеть дома и пить чай.

* * *
Когда-то я не пошла учиться в медучилище, потому что в химии ни бум-бум. Да ещё кровь, из-за которой вечно падала в обморок. Если бы я только знала, с  ч е м  придётся столкнуться, работая в Приёмном покое клинической больницы!.. Но главным коварством была химия, которая подло ударила мне под дых и испортила всю будущую медицинскую карьеру, черт бы её побрал.

В следующей жизни я мечтаю стать реаниматологом или хирургом. Но думаю, этого не случится, потому что никакой следующей жизни не будет.
 
А пока медицина так и осталась для меня не собранным кубиком-рубиком, недосягаемым Эверестом, сверкающим на солнце своею вершиной. Но я хотя бы пыталась прикоснуться...