Похищение

Отношения с родной сестрой у Алеши Маркова складывались непросто, ведь между ними была шестилетняя разница в возрасте. Он, конечно же, любил её и даже придумал ей имя, когда родители обсуждали, как назвать девочку. Он настаивал на имени Людмила, и всем оно понравилось. Мама сказала, что сокращённое Мила тоже хорошее имя, а отец и вовсе не возражал.

Когда Людмилу принесли домой, мама предложила временно разместить её на детской кроватке в родительской спальне. Так и сделали. Мила была спокойным ребёнком, но если что-то было ей не по нраву, то берегись, окружающие! Она могла перекричать любого и долго не успокаивалась.

Мама, ставшая к тому времени доцентом кафедры факультетской хирургии Владивостокского медицинского института и кандидатом наук, была занята на работе, и её декретный отпуск был совсем коротким. Семейство всем составом воспитывало маленькую Людмилу, и это было непросто, но время шло, дети росли и учились общаться друг с другом.

Нередко Людмилу оставляли на попечение Алексея, как правило, когда он возвращался из школы и приступал к выполнению домашнего задания. В то время, как мама Рита Маркова была занята своими делами, дети оставались одни.

Алексей усердно работал над учебниками, будучи твёрдым хорошистом и стремясь избегать плохих оценок. Его отец, Кирилл Константинович, любил подшучивать над сыном, когда речь заходила об отметках, утверждая, что по пению и поведению у него всегда «отлично». Родители считали, что оценка «три» — это практически «два», поставленная за красивые глаза.

Алексей всегда горячо возражал, утверждая, что ему никогда не ставили оценки «за красивые глаза». Он подчёркивал, что по труду, физкультуре и пению у него всегда были отличные оценки, поскольку он был физически развит и занимался в спортивных секциях, а также неплохо пел.

У него были успехи в математике, но иногда всё же проскакивали тройки, а русский язык давался с трудом, поэтому он уделял этим предметам особое внимание.
Однако в тот день Людмила начала беспокоиться сразу после ухода мамы по своим делам. Она не могла заснуть, часто начинала плакать, приходилось менять пелёнки, и Алексей не мог сосредоточиться на занятиях. Он пытался её укачивать и петь песенки, но ничего не помогало.

Тогда он придумал нечто ужасное! Он схватил мамину чернильную перьевую ручку из письменного набора, раскрутил её и начал угрожающе шипеть на Людмилу, тихонько крутя рычажок подкачки чернил. На кончик пера выкатилась крупная капля синих чернил. Алексей поднёс ручку близко к носу Людмилы и громко закричал:
— Ага! Вот тебе сейчас достанется!
Людмила внезапно замерла и, глядя на каплю, висящую перед её носом, затихла.
— То-то же, испугалась? — Алексей был удовлетворён своим опытом и немного расслабился, и в этот момент капля предательски пошатнулась и полетела вниз. Алексей слегка дёрнул рукой, и капля шлёпнулась в сантиметре от головы Людмилы, прямо на белоснежную подушку. Алексея окатило холодным потом от мысли о том, что могло бы случиться, если бы чернильная капля попала на лицо Людмилы.

Хотя теперь подушка была испорчена, Алексей понимал, что родители будут недовольны и вечером устроят ему взбучку. Он расстроился и попытался вытереть пятно на подушке, не обращая внимания на протесты Людмилы. Он только размазал пятно ещё больше и совсем сник, не обращая внимания на малыша.

У Алексея выкатилась слеза, ему стало жалко самого себя, и он заплакал навзрыд.
Неожиданно Людмила затихла и ровно засопела, словно выполнив какую-то свою задачу. Алексей немного погоревал и вернулся к занятиям.

Вечером, конечно, он получил нагоняй по всем правилам за испорченную подушку. Чернила проникли сквозь неё и испортили бельё. В общем, был наказан. На вопрос, как здесь оказались чернила, он только смог промямлить, что хотел её успокоить, а в это время в руках держал ручку. Так и получилось, что капля вытекла прямо на постель.

Отец был на ночном дежурстве, и вечерний скандал был не великий. Мама заменила всё бельё и поставила его отбеливать. На этом всё и закончилось! На следующий день он принёс две пятёрки по математике и русскому.
— Вот видишь, поработал, получил отличные оценки! Молодец! — Алексей совсем успокоился, когда отец пришёл после дежурства усталый. И вчерашний инцидент родителями даже не обсуждался.

Пролетели недели, и Алексей с переменным успехом продолжал справляться с обязанностями няньки. Однажды, когда Людмила особенно его доставала, он опять зашипел и взял в руки мамину перьевую ручку. К его изумлению, сестра вдруг тут же замолчала и, засопев, через минуту уже спала! Вот это фокус! Алексей впоследствии много раз использовал этот приём.

Через годы, когда он рассказывал сестре об этом его способе успокаивать её, она ни за что не верила, и они вместе смеялись, когда он показывал ей ту знаменитую мамину перьевую чернильную ручку.

Их многое связывало по жизни, например, даже то, что отец заставлял их бегать по двору по утрам в любое время года. Алексей бегал три круга, а Людмила сначала один, а когда подросла, то два круга. И она всегда его поджидала у подъезда, когда он закончит свои круги. Дворничиха Ильинична, которая в это время уже была во дворе, всегда жалела их, особенно когда в непогоду младшие Марковы выбегали на пробежку:
— Господи, да что же это такое? В такую непогоду детей выгоняют на улицу?
Мама Рита иногда укоризненно говорила отцу:
— Кирилл, да ведь снег идёт же, куда ты их гонишь?
Однако отец был непреклонен и растил из них выносливых и спортивных людей. После обязательной зарядки Алексей и Людмила должны были ежедневно обливаться холодной водой, стоя в ванне. Эта экзекуция была самой неприятной, и после обливания дети, насупившись, шли завтракать! Тут была уже мамина кухня, и частенько они ели всякие каши или омлеты, вкус которых Алексей запомнил надолго.

Когда Людмила была уже большой, года 3–4, она переехала спать в гостиную, а Алексея поместили в кладовку. По крайней мере, она была таковой, пока в неё не переселился Алексей. Папа Кирилл смастерил ему из старого дивана кровать, и Алексей помещался в ней ровнёхонько по своему росту. Над кроватью отец прикрутил мощную никелированную трубу между стенками, и Алексей подтягивался на ней каждое утро и вечер. Кирилл Константинович называл его «мясом на продскладе». Подтягивание давалось Алексею с трудом, но постепенно он выходил на норму, которую ему установил отец.

Алексей полюбил свою комнатку, которая больше походила на каморку папы Карло из известного произведения, так как на стене её тоже висел гобелен с красивыми птицами, бродившими по красочному саду с цветами и неведомыми Алексею деревьями. На самом деле, это было его личное пространство, куда никто не заглядывал, и он мог там просиживать часами. Самое приятное для него было — это процесс укладки на сон и медленное засыпание в тишине и, что самое главное, в полной темноте.
После нескольких лет, проведённых им в гостиной, когда засыпать приходилось со светом, так как и мама и папа большую часть вечера находились на кухне или в гостиной, где мама работала над диссертацией, а папа частенько помогал ей, раскладывал прямо на полу какие-то схемы и графики, Алексей чувствовал себя более чем комфортно. Теперь в гостиной спала Людмила, выросшая из своих детских кроваток, и он ей сочувствовал. Утром, когда они бежали вокруг двора, Алексей спрашивал её: «Ну как тебе в большой комнате, свет не мешает?» А Людмиле было всё равно, она засыпала мгновенно и вставала по родительскому будильнику ровно в 7.00.

Так что проблема не возникла, сестра молча засыпала в гостиной, а в комнатке брата они вместе играли, крутили там мультики на восьмимиллиметровом проекторе, вместе проводили время и были довольны судьбой. Так они и жили, и росли, в общем-то, мирно, помогая друг другу в чём могли.

В летние месяцы отец и Алексей проводили время на балконе, где они вместе занимались различными делами. Отец учил Алексея, как починить табуретку или сделать полку на кухне. Он также рассказывал ему о электричестве, как правильно чинить розетки, менять вилку или переключатель на настольной лампе. Эти уроки запомнились Алексею на всю жизнь.

Отец курил сигареты «Шипка» и «Солнце», сидя на балконе вместе с Алексеем. Эти моменты совместных занятий были особенно любимы Алексеем, когда отец выступал в роли наставника и учил его хозяйскому труду.

Однажды, когда они с отцом склеивали разбитую вазу на балконе, мама заводила тесто под беляши на кухне, а Людмила играла во дворе с подружками, произошло непредвиденное. Алексей не успел понять, что произошло, как отец сорвался и выбежал из квартиры. Он увидел, как отец босиком выбежал из подъезда и побежал вдоль дома мимо детского сада, куда ходила Людмила. Он помчался за фигурой, которая бежала к остановке и держала что-то подмышкой. Это была наша Милка!

Мама выскочила из кухни на балкон и спросила, что случилось. Она замерла, прикрыв рот ладонью, в глазах читался испуг и ужас. Они смотрели, как фигура бросила Людмилу на землю и побежала через насыпь к железнодорожным путям. Отец подбежал к Людмиле, лежащей на земле, поднял её на руки и осторожно понёс к дому. В этот момент мама выбежала из квартиры и подбежала к отцу. Людмилу поставили на ноги, и она медленно пошла с ними домой.

Когда все поднялись в квартиру, царила мёртвая тишина. Мама уложила Людмилу на диван и осмотрела её. Кроме двух царапин на коленках и застывшего ужаса в глазах ничего не было обнаружено. Все выдохнули с облегчением.
— И зачем ты пошла за ним, Людмила? — был допрос с пристрастием.
— Он мне котёнка пообещал отдать насовсем, и мы пошли его смотреть за гаражи. Потом он меня схватил и перекинул на плечо, и побежал, я очень испугалась! — Милка говорила не своим голосом. Алексею показалось, что она как-то повзрослела.
Отец был героем, мама вынесла ему на балкон красивую хрустальную пепельницу и налила стопку коньяка. Он сидел молча и курил сигареты одну за одной. К коньяку он не притронулся.
— Как ты его заметил? Он ведь мог её утащить навсегда! — мама, глотая слёзы, присела к нему рядом, и Алексей не стал встревать, сам он был тоже очень напуган.

Эти выходные в семье Марковых прошли под тихий разговор родителей и угрюмое молчание Людмилы. Она на все вопросы брата отвечала короткими односложными фразами. Мама сделала вечером их любимые беляши с мясом, и они ели их с большим удовольствием.

Людмилу мама забрала спать на родительскую постель, отец расположился на диване в гостиной, а Алексей долго не мог заснуть в своей небольшой комнатке. Его мысли вновь и вновь возвращались к образу, который прокручивался в его сознании, словно немое кино: отец с голыми ногами преследовал злоумышленника, затем склонялся над Людмилой, а преступник в этот момент запрыгивал в автобус!

Алексей представлял, как поступил бы отец, если бы настиг злоумышленника, ведь он был чемпионом Свердловска (ныне Екатеринбург) по боксу! В эти мгновения его охватывал ужас при мысли, что если бы отец не догнал их тогда, то утром он не увидел бы больше Людмилы и не увидел бы её никогда. Алексей неожиданно понял тогда для себя, что Милка ему очень, очень дорога!

Утром в понедельник мама предложила им не бегать по двору, а ограничиться только зарядкой, однако отец непреклонно заявил, что ничего не изменилось, все бегут свою обычную дистанцию!
Дети выбежали на пробежку, и Алексей спросил Людмилу:
— Ну как ты? Всё нормально?
— Ты о чём, не поняла? — ответила Милка совершенно спокойным голосом, набирая скорость на повороте. Да, просто кремень-девочка, подумал Алексей и побежал за ней, держась сзади. Дворничиха Ильинична только покачала головой, глядя на них, и проворчала:
— Ну надо же! Вчера только её похитили, а она наутро уже опять бегает! Вот сумасшедшая семейка!