Добрынины. Часть 5. Глава 43

 - Не так уж важно, что она написала... - задумчиво сказала Зинаида Васильевна. - Гораздо важнее, поняло ли начальство Гурама Анзоровича, как мужчины мужчину...

     - Чего захотела... - буркнул Добрынин. - Начальство потому и начальство, что поступает гораздо хуже подчиненных, но хорошо умеет скрывать свои похождения...

     - Ляля, там не написано, как поступило начальство? - спросила Зинаида Васильевна.

     - "Начальство поступило так, как обычно в таких случаях и поступает начальство, - продолжила читать письмо бабушки девушка. - недолго думая, оно попросту разжаловало Гурамчика из подполковника в капитаны, а заодно перевело его на другое место службы, еще на несколько сотен километров подальше от Москвы в сторону китайской границы, в совсем глухую тайгу, в гарнизон, находящийся в пятидесяти километрах от железной дороги..."

     - История с географией... Все как обычно... - отозвался Добрынин. - Никогда ни о чем нельзя рассказывать начальству... Главные меры воспитания офицера - разжалование и тьмутаракань... Только погорячились они сильно... Слишком даже сильно... Подполковника разжаловать в капитаны - очень уж круто... Тут, видимо, его Катя сильно "перестаралась"...

     - Очень может быть... - не стала возражать сыну Лидия Михайловна.

     -  "Через положенное время у Зиночки родилась ты. - продолжила читать Ляля. - Ромке твоя мама, естественно, ничего не сообщила. Он узнал об этом только, когда приехал поступать в академию. Тебе тогда шел второй годик...  Узнав, что Ромка скоро приедет в Москву, я потихоньку, не раскрывая подробностей, сказала своей сватье, Зиночкиной матери, что тебя и Зиночку  необходимо особо тщательно оберегать от Ромки и ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять вас дома одних..."

     - Она была права... - отозвался Никольский.

     - И что нам теперь с ее правоты? - спросил его дядюшка.

     - Анализ ДНК покажет, что этот чмошник твоей Ляле не отец...

     - И что?

     - Хотя бы от алиментов отбазарится...

     - "А потом настал тот день, когда Ромка приехал... - продолжила чтение Ляля. - Они с Гришкой тогда на радостях напились до невообразимого  свинства... И в этом свинском состоянии Гришка поведал своему сыночку о том, что у него родилась дочка."

     - Вот козел!!! - хором рявкнули Вадимы.

     - Не могу с вами не согласиться... - ответила Зинаида Васильевна.

     - "Разумеется, этот подонок решил немедленно ехать к Зиночке. - продолжила читать Ляля. - Я тогда испугалась так, как никогда не боялась даже во время бомбежек. Я понимала только одно - я должна добраться до тебя, моя деточка, раньше, чем это сделает Савельев-младший, и защитить тебя любой ценой. А со мной -  будь, что будет... И тогда я выдала этим двум пьяным Савельевским свиньям еще пару бутылок самогона, а потом, пока они спали, я побежала к Мишико-старшему с просьбой дать мне на несколько часов его  служебную машину."

     - Кто такой Мишико-старший? - спросила Зинаида Васильевна.

     - Дедушка Миши Берсенева. - ответила матери Ляля.

     - "Мишико, узнав, что Савельев-младший узнал о твоем рождении, и сообразив, что он может захотеть сделать, срочно отправил меня к вам, мои девочки, на своей директорской машине и пообещал, что в том случае, если я не приеду домой или не дам ему знать о том, что я жива, по телефону в течение трех дней, он обратится в милицию. Но он обманул меня..."

     - Как это? - удивилась старая дама.

     - "Он обратился в милицию сразу после того, как отправил меня к вам." - прочла Ляля.

     - Уффффф... - перевела дух Зинаида Васильевна.

     - "Как выяснилось позже, он поступил правильно. - прочла Ляля. - Хоть я и опередила Ромку, хоть и загородила вместе с Зиной и ее мамой тебя, моя деточка, от этого зверя в человеческом обличье, но долго против него одного мы бы даже втроем не продержались. Избил он нас тогда зверски. И, если бы милиция не приехала вовремя, он убил бы нас."

     - Маменька, тебе не кажется, что... - начал Добрынин.

     - Кажется... - ответила Лидия Михайловна и попросила. - Давай оставим это "на потом"...

     - "Потом я долго уговаривала Зину обратиться в военный суд, но она отказалась это сделать. Тогда я не поняла этого отказа, но сейчас, спустя годы, я считаю, что Зиночка тогда была права."

     - Молодец бабушка... - отозвался Добрынин. - Умеет признавать свою неправоту...

     - "Романа тогда удалось обезвредить и посадить за хулиганство на пятнадцать суток. - продолжила читать Ляля. - Конечно, это было совсем непросто, но даже такой небольшой срок в тюрьме несомненно пошел ему на пользу. Более он не предпринимал попыток физической расправы над тобой и твоей мамой. Насколько я понимаю, он пошел другим путем, но это была уже другая история."

     Зинаида Васильевна горько усмехнулась...

     - "Шли годы. - продолжала читать Ляля. - Ты росла. Когда тебе было три года, сильно заболела Зиночкина мама. Девочке нужно было ухаживать за ней, а с ребенком, кроме меня, помочь было некому. И тогда она привезла тебя ко мне больше, чем на месяц."

     - Она тогда очень помогла мне... - очень тепло, с благодарностью сказала Зинаида Васильевна. - И я буду благодарна ей за эту помощь до конца жизни...

     Ляля улыбнулась и продолжила читать...

     - "Я тогда была так счастлива... - с грустной улыбкой прочла Ляля. - Но Бог приготовил мне в то лето еще одну большую радость. Приблизительно через неделю после того, как Зина привезла ко мне тебя, в отпуск приехал Гурамчик. Его жена поехала отдыхать в Сочи, а Гурамчик предпочел отдохнуть у меня. Если бы ты видела, сколько  любви и радости было в его глазах, когда он впервые увидел тебя, впервые взял тебя на руки, впервые вышел с тобой на прогулку, впервые покормил, впервые искупал... Из него получилась прекрасная нянька для маленького ребенка, но не только это потрясло меня, но и то, что он сам пошел в храм и договорился с батюшкой о крещении. Более того, он потребовал, чтобы в приходской книге было указано, что твоим отцом является он, Гурам Кипшидзе."

     - В это я поверить не могу... - отозвалась Зинаида Васильевна. - Чтобы политрук, член партии, крестил своего ребенка и добровольно признал себя отцом... Так не бывает...

     - Мы с Лялечкой обе видели эту запись... - скзазала Лидия Михайловна.

     - Когда ходили договариваться о крещении... - улыбнулась Ляля.

     - А каким образом... - начала Зинаида Васильевна.

     - Да священник служит в здешнем храме тот же... - улыбнувшись, ответила старая дама. - Он и вспомнил, как сам крестил нашу деточку, и книгу принес, запись показал... Там написано, что отец младенца Елены - Гурам Кипшидзе, а мать - Зинаида Савельева.

     - "Все эти годы я была мостиком, связывающим твоего настоящего отца с тобой." - читала Ляля.

     - Правда? - радостно охнула Зинаида Васильевна. - Гурам интересовался тобой не только в отпуске? Как хорошо...

     - "Помнишь, как часто я фотографировала тебя, родная?  - прочла Елена. - Все эти фотографии я отправляла твоему папе."

     - Надо же! - воскликнула Зинаида Васильевна. - Я, оказывается, сильно недооценивала собственную свекровь! Ребята, я крупно ошибалась на ее счет! Жаль, что я не могу сказать это ей самой и попросить у нее прощения...

     - Подожди, мама, это еще не все... - улыбнулась Ляля. - Давай дочитаем...



Продолжение следует...