Борзовка. Не просто точка на карте

На покос меня начали возить, наверное, с трёх лет. В первый раз действительно везли на тачанке, это была двухколёсная повозка с оглоблями и большими железными колёсами. На ней мать возила дрова из леса, а иногда и сено.  Обычно тачанка стояла оглоблями вверх   возле ворот на огород. Перед покосом у тачанки снимали колёса, щепками и травой удаляли старую смазку и обмазывали ось и втулки свежим дёгтем из большой железной банки.

На тачанку сложили косы, вилы, грабли, топор, отбойный молоток, кастрюли, банки, мешочки с крупами и лапшой, а ещё мешок картошки, половики и одеяла для постели. Нашлось место и для меня. Везли меня два старших брата и мать. Сестра осталась дома, встречать из табуна и доить корову и двух коз. Ездить на тачанке мне приходилось и раньше, за сосновыми шишками, за камышом, за кислицей, но без вещей и без матери.

Так далеко от города мы ещё не выезжали, а тут целых 17 километров. Говорили, что наш покос возле Борзовки, но эту речку я увидел только через несколько лет,  и она на меня не произвела впечатления

Борзовка (устар. Барзовка)  начинается в урочище Дедов Лог на северо-восточном склоне горы Козий Увал. Течёт сначала на юго-восток среди леса и невысоких горок, а потом поворачивает на восток по болотистой равнине, это  Козье болото. Говорят, что речка дважды пересекает автодорогу  Кыштым — Касли (не проверял)и впадает в озеро Иртяш, лежащее на высоте 227 метров  над уровнем моря. У Борзовки  два притока, оба справа, со стороны Кыштыма, речки Цельникова и Саргина. Это сейчас в интернете всё можно найти, а когда я подрастал, никаких карт не было, провожатых не было, у случайных встречных узнавали дорогу,  выясняли название мест. Очень мне хотелось попасть на рудник, но встречалось много перекопанных пригорков со множеством ям, уже заросших травой и кустарником. В такую яму попадёшь – кто поможет?

Золотые промывки между Егозой и Сугомаком, бетонные основания взорванного динамитного завода, масса других ям – везде были опасности. И ничего интересного. Серьёзных артефактов добычи в прошлом ценных минералов  не было. А прошлое, похоже, было великим.

 На расположенном на реке Борзовском прииске в 1829 году Густав Розе нашел новый минерал — борзовит, считавшийся до него местными горными людьми за полевой шпат. В сети отыскал сведения о нём.

Густав Розе (нем. Gustav Rose; 18 марта 1798, Берлин — 15 июля 1873, Берлин) — немецкий учёный-минералог и геолог.
Член Германской академии естествоиспытателей «Леопольдина» (1860), иностранный член-корреспондент Петербургской академии наук (1829), иностранный член Лондонского королевского общества (1866).
Сын Валентина Розе-младшего, химика и фармацевта.
В 1815 году служил в прусской армии, участвовал в наполеоновских войнах.
Учился в Берлинском университете.
Был профессором минералогии в Берлинском университете, а с 1856 года также директором минералогического музея.
В 1829 году сопровождал Александра Ф. Гумбольдта в его путешествии по Сибири.
В 1850 году совершил вместе с Митчерлихом путешествие с геологической целью на Везувий, Этну и Липарские острова.
В 1852 году исследовал потухшие вулканы южной Франции.
С 1856 году занимался геологическими исследованием Исполиновых гор.
В области минералогии Розе установил кристаллохимическую систему минералов и производил исследования связи между формой кристаллов и электрической поляризацией, гетероморфизма углекислого кальция, зависимости формы кристаллов от обстоятельств, сопровождающих их образование, открыто месторождение лиственита в Берёзовском и др.
«Объять небо и землю» – именно так сформулировал цель своей жизни
Александр Гумбольдт, немецкий путешественник и естествоиспытатель.
В 1829 г. Гумбольдт совершил путешествие по России, побывал на Урале: посетил Миасс, Кыштым и Златоуст. Во время путешествия ученый составил коллекции растений, животных, горных пород Урала, собрал множество сведений о природе нашего края, пообщался с большим количеством южноуральских ученых. Был он и на Борзовской прииске.

Попутно заглянем в словарь Владимира Ивановича Даля, гнездо Приискивать:
Прииск, что приискано, найдено, открыто, отыскано, или место, где что-либо приискивается, находится.
Рудные прииски. Золотые прииски, россыпи, золотоносный пласт.
Приискной, к приисканью служащий, к иску относящ. Приискный или приисковый, к рудному прииску относящ.
Приискиватель, приискатель, -ница, ищущий что-либо; приискавший, нашедший искомое. Толковый словарь живого великорусского языка

В 1861 году в районе Борзовки   был открыт другой минерал — кыштымо-поризит. В конце XIX века Борзовский прииск славился как местонахождение редких минералов: синего корунда (в борзовите), цейлонита, венисы и других.

В начале 1800-х годов на речке Борзовка в Кыштымской даче существовал Борзовский золотопесчаный прииск. В 1823 году профессор Казанского Университета К.Ф. Фукс во время посещения прииска обнаружил в его отвалах корунд, вкрапленный в обломки пород. Эта находка явилась первым указанием о наличии на Урале корунда.


Металлург-оружейник Павел Петрович Аносов (29 июня 1796, Тверь — 13 (25) мая 1851, Омск), будучи в 1829 году в Кыштымском округе впервые применил «кыштымит» для полировки клинков белого оружия на Златоустовской оружейной фабрике, в намерении заменить им дорогостоящий иностранный наждак.


Долгое время Кыштымское заводоуправление не интересовалось месторождением, поэтому оно расхищалось случайными добывателями — «хищниками». «Хищники» (хитники) металлическим прутом прощупывали слой глины и где щуп упирался, там раскапывали и вручную выбирали лучшие сорта корунда. Вот этим и объясняется, что единого рудника по сути не было, во всяком случае я встречал множество ям и опасался случайно провалиться в одну из них.

В 1829 году были произведены первые и неудачные разведки с целью обнаружить коренное месторождение «борзовита».
 
Коренное месторождение обнаружили только в 1838 году перед посещением Урала профессором Щуровским. Севернее реки  Борзовки в 7-м лесном квартале было обнаружено коренное месторождение «кыштымита» в виде двух жил, проходящих в тальковом сланце, богатом кристалликами лучистого камня.
 
Первоначально порода, состоящая из анорита и корунда называлась «борзовитом» (Розе). В 1861 году на Борзовском прииске был открыт еще другой новый минерал — «кыштымо-поризит» («кыштымопаризит»).
Во время VII Международного геологического конгресса в 1897 году Борзовку посещает И.А. Морозевич, после чего подробно описывает «борзовские» корундовые породы. И.А. Морозевич дал корундово-анортитовой горной породе название «кыштымит». До этого времени «кыштымит» неправильно назывался «борзовитом».

В 1907 году А.В. Николаев устанавливает истинные размеры Борзовского месторождения (до этого были известны только две жилы). Разведки А.В. Николаева установили свыше 20 жил «кыштымита», расположенных в две параллельные друг другу группы.

На месторождении добывались различные сорта «кыштымита» как по размеру, так и по содержанию зерен корунда.

Добыча производилась на основе «сдельщины» силами местных крестьян. Благодаря сильной разрушенности пород  добыча производилась без труда – с помощью клина и кирки. Только при добыче крупных валунов от 2 до 10 тонн приходилось применять «поджоги» для их более легкого дробления.

Кыштымское заводоуправление платило крестьянам за добычу 2 копейки с пуда. Перевозка «кыштымита» с рудника на станцию «Кыштым» и станционные расходы выражались в 8 копеек с пуда, что очень увеличивало себестоимость «кыштымита».

Цена сырого корунда в Кыштыме составляла 32,21 копейки за пуд.

Определение содержания корунда производилось концентратором Вифлея, который был сконструирован В.Ф. Смирновым на Карабашской бегунной (цианистой) фабрике Соймановских золотых промыслов. Измельчение породы производилось бегунами, общим весом более 500 пудов в паре. Большие куски дробились с трудом за 2-3 раза. Далее порода поступала на вибрирующий концентратор, на котором под напором воды крупные частицы задерживались деревянными планками, а мелкие уносились водой. Корунд поступал в ящик для сбора и получался почти чистый концентрат.
 
Среднее содержание корунда в продажном «кыштымите» считали 30-40 процентов. Для изготовления точил порода только измельчалась, корунд не отделялся от анорита, а шел в смеси с ним.


До 1916 года Борзовское месторождение было единственным известным месторождением в Кыштымском округе.

После революции интерес к Борзовскому рудники вновь вернулся.
В 1925 году, в связи с практическим интересом на корунд, по заданию треста «Русские Самоцветы» изучением месторождения занимался Е.А. Кузнецов, которое в 1926-1927 годах продолжил В.С. Коптев-Дворников.

Попутная добыча производилась трестом «Русские Самоцветы» в нескольких шурфах. К 1928 году на Барзовском руднике работали шесть шурфов глубиною около 25 м и оборудованных ручным подъемом. Добычу и разведочные работы проводил трест «Минеральное сырье» (б. «Русские Самоцветы»).
 
Спрос на «кыштымит» был очень большой, поэтому к 1930-м годам месторождение было полностью выработано до уровня грунтовых вод (глубина 15-20 м). После ста лет хищнической эксплуатации, Борзовское месторождение дало в общей сложности около 10 тысяч тонн «кыштымита» с содержанием корунда 45 процентов.


В 1932 году на месторождении производились разведочные работы, по которым выяснилось, что оставшиеся жилы содержали очень небольшое количество корунда и не представляли промышленного интереса. До осени 1932 года «Уралграфиткорунд» производил добычу в отдельных шурфах, которая вскоре была приостановлена за отсутствием объектов разработки.
Сейчас месторождение промышленного значения не имеет и практически все выработки обвалились, но до сих пор привлекают лишь отдельных  любителей минералов.

Вообще, вся местность в районе шурфов сильно нарушена — много провалов грунта, поэтому приходилось  соблюдать крайнюю осторожность.

А теперь о том, что меня тревожит более 60 лет. В направлении речки Борзовки  наш покос при мне был 12 лет. Когда там начали косить наши родственники,  мне не известно, но дед Илья Михайлович Малышкин говорил, что косил он там  и до Гражданской войны и после. А мать уверяла, что самое лучшее сено в том краю. В нашем покосном билете стоял 17 квартал, но ни столбиков, ни тропинок вдоль просек уже не было. Дед сказал, что в 1921 или в 1922 году  на покосе появилась тайная могила, в ней что-то спрятали, а сверху ровно обложили дёрном. Можно пройти по могиле  и не заметить. Я попытался узнать уточняющие факты. Дед сказал, что эта могила была рядом с пересечением просек, к западу от большой сосны. А сосна росла к юго-западу от пересечения просек. А ещё примета – в подножии ближайшего холма рос плаун, несколько квадратных метров.

По плауну я и нашёл место захоронения. Именно тут просматривались просеки. От дерева остался трухлявый пень. Однажды я топором вырубил квадратик тёрна и под ним обнаружился сосновый сучок.  Я вставил тёрн на место. Каждый год я проверял это захоронение, раскапывать не решился.

В школе я поделился тем, что знал, с учителем истории Анатолием Николаевичем Пазиным. Он сказал, что правильно, что мы не стали раскапывать. Через несколько дней учитель изложил мне три версии.
В Кыштым везли типографскую технику вместе с кассой, но не довези и пришлось всё закопать. 
Возможно, что белые расстреляли двух большевиков и место убийства спрятали.
А третья версия связана с царским золотым обозом:  одна из телег с ценным грузом  исчезла. Её искали в районе Канифольного и Кувалжихи, то есть к западу от железной дороги на Уфалей. А покос – с восточной стороны.

С 1963 года мы косили недалеко от Слюдорудника. Это в другой стороне.

Прежде, чем поступить в институт, я поехал в сторону Борзовки. Покос косили совсем другие люди. Много берёз было вырублено на дрова, а на соснах появились стрелки для сбора живицы-смолы. Могила была нетронутой, я присмотрелся к местности. Просеку с запада на восток расширили и распахали  гусеницами тракторов. Искать стало проще.

В 2019 году на велосипеде я снова побывал в тех местах. Дорог в сторону Борзовки к востоку от ЛЭП нет. Весь лес, где был наш покос и многие соседние,   варварски вырублен. Деревья вывезены, но остались пеньки, сучки,  и уже поднимается подлесок. Отыскать что-либо невозможно. Надеялся, что в 2020 году снова приеду в Кыштым, организую команду, мобилизую городскую власть на поиски и раскопки, а ещё соберём многочисленных  родственников. Планы были на бумаге, да забыли про овраги. Пандемия ковида, а потом эпидемия санкций и русофобии  помешали. Моя сестра, которая знала всех родственников,  сказала, что составит список для встречи,  не пережила ковидного года.

Тайна осталась не раскрытой.