Добрынины. Часть 5. Глава 45

  - "Зина не знала, от кого эти деньги, и думала, что это я сама стараюсь помочь ей. И отказывалась... - прочла Ляля. - Гордая была..."

     - Я бы не взяла, даже, если бы знала, что деньги от Гурама... - сказала женщина и тут же уточнила... - Тем более не взяла бы, если бы знала, что деньги от Гурама...

     - Почему? - поинтересовалась сватья.

     - Потому что, если бы он действительно хотел нас видеть и помогать нам, он нашел бы способ найти нас и войти в нашу жизнь. - одновременно с достоинством и обидой ответила Зинаида Васильевна. - Хотя бы в письмах... Которые он мог присылать матери, чтобы она сама передавала их мне... Он этого не сделал... А его подачки мне не нужны...

     - Молодец, теща... - одобрил Добрынин. - Правильно понимаешь, по-нашему...

     - Неужели ты меня похвалил? - грустно улыбнулась Зинаида Васильевна. - И пожалел, и похвалил, и выразил уважение с почтением... И все в один вечер... Это непременно надо отметить...

     - Семейство, вы можете посидеть тихо и дослушать спокойно? - поинтересовалась уже изрядно рассерженная  Ляля.

     - Лялечка, - ответила за всех свекровь, - там так много всяких разных буковок, и все они складываются в такое тяжкое повествование, что нам нужно временами немножко отвлекаться просто для того, чтобы не сойти с ума, тем более, не вполне трезвого...

     - "По-настоящему Зина приняла помощь только значительно позже, и только домашними консервами... - читала Елена. - А я не могла рассказать ей правду. Но я устроилась иначе - на деньги твоего отца я покупала тебе самое необходимое - школьную форму, тетрадки с учебниками, теплые кофточки, рейтузики, курточки и сапожки на все сезоны, и радовалась, что хотя бы от этого Зина не отказывается... Берет, явно радуется помощи, и даже смущенно благодарит."

     - Это правда... - вспомнила Зинаида Васильевна. - Каждый год Ирина Федоровна покупала тебе новую школьную форму и тетрадки, обязательно комплект новых учебников, натуральную шубку с обязательно теплой пуховой шапочкой, куртку, сапожки и все остальные теплые вещи, о покупке которых с одной моей учительской зарплаты можно было только мечтать...

     - Ляль, та шапочка, которую ты до сих пор надеваешь, когда идешь на веранду, из тех? Подаренных бабушкой? - сообразил Добрынин.

     Елена кивнула...

     - "Твой отец, Гурам Анзорович, сначала, после твоего рождения, долго переживал от того, что ты даже не знаешь о его существовании. - прочла она следующую фразу. - А после проведенного у нас с тобой отпуска он стал переживать о том, что ты забыла его."

     И вновь улыбнулась...

     - Плохо переживал... - с горечью отозвалась Зинаида Васильевна. - Если бы так уж испереживался, нашел бы способ найти нас...

     - Теща, бабка могла не дать ему твой домашний адрес... - ответил Добрынин. - Могла?

     - Могла... - согласилась женщина.

     - Тогда успокойся и не рассуждай о том, чего не знаешь...

     - А чего я не знаю?

     - Теща, ты совсем не знаешь, какие служебные обстоятельства сложились у Гурамчика после твоего отъезда... - отозвался Добрынин. - Он ведь и до того, как его разжаловали, служил далеко не в Москве, а в глухой тайге... А после разжалования он, наверняка, оказался вообще непонятно где, в совсем глухой тайге,  в пятидесяти или даже больше километрах от самой дальней станции, какая только есть на свете... И только матери не сообщал все подробности, чтобы лишний раз не нервировать барышню... Тем более, что помочь ей из той дыры, в которую угодил, он все равно не смог бы...

     - Да... - пролепетала Зинаида Васильевна. - Могло быть и так...

     - Вот и сообрази, что из такой дальней тьмутаракани ездить к тебе и к Лялечке на свиданки ему было несподручно... - продолжил Вадим-старший. - Самовольно покинуть часть он тоже не мог... Может быть, даже боялся... А письма писать - так бабка адрес могла не дать... И сама передавать тебе его письма она тоже могла отказаться...

     - Все? Побазарили? - немного раздраженно поинтересовалась Ляля. - Уже можно сделать очередную попытку дочитать до конца?

     - Да-да, солнышко, - спохватился Добрынин.

     - "Тем более, что ты - единственный его ребенок. - продолжила читать Елена Гурамовна. - Его жена Катя, очень хороший доктор, так и не смогла родить ему ребеночка. Почему - не знаю. Видишь ли, деточка, Катя была человеком весьма своеобразным, совсем не расположившим меня к задушевному общению с ней. Могу даже сказать, что мы обе совсем не стремились к обоюдному общению. Более того, я никогда не могла понять, почему из всех женщин Гурамчик выбрал именно Катю... Но это был его выбор, с которым мне приходилось мириться. Я не могу сказать, что мне было легко приспособиться к очень сложному характеру Кати... Я даже не могу сказать, что у меня вообще получилось хоть как-то приспособиться к ее характеру. Уж очень она была своеобразной..."

     - Теперь я понимаю, от кого из родственников ты унаследовала свой ангельский характер, моя деточка... - заметила Лидия Михайловна.  - Тебе он достался от бабушки... Назвать эту дьяволицу Катю, явно загубившую карьеру Гурама, всего лишь своеобразной... На такое может быть способен только ангел земной...

     - Неужели такая... - начала Зинаида Васильевна, и осеклась.

     - Разве ты не была с ней знакома? - удивилась сватья. - Она же была начальником госпиталя...

     - Мне не довелось побывать у нее на приеме... - ответила Зинаида Васильевна. - А с другими женами офицеров я вообще не общалась...

     - Твое счастье, Зиночка... - отозвалась Лидия Михайловна. - Твое счастье... Катю не всегда могли выдержать даже ее собственные родители...

     - Откуда ты знаешь? - тревожно спросила Зинаида Васильевна.

     - Отец этой женщины во время войны служил с моим мужем в одном медсанбате... - дипломатично ответила старая дама, сообразившая, что расслабилась и сболтнула лишнее, стараясь вывернуться. - Они столько беды хлебнули вместе, что  подружились на всю жизнь... Иногда он вместе с женой приезжал к нам на городскую квартиру только для того, чтобы хоть немного отдохнуть от тараканов и закидонов своей дочери, а также от  ее весьма своеобразных прибабахов... Когда он рассказал моему мужу, что его дочь вышла замуж за армейского политрука-грузина и уехала с ним в очень дальний гарнизон, было явно, что он не только испытал облегчение, но и от всей души пожалел новобрачного... Впоследствии от ее родителей мы узнали, что Катя стала начальником гарнизонного госпиталя... Хотя... С ее привычкой не считаться ни с кем, интриговать и вообще "ходить по головам"... Неудивительно...

     - Надо же... - только и смогла сказать Зиночка. - Как тесен мир... А с ее мужем ты была знакома?

     - Девушки, давайте почитаем письмо. - спасая мать, перебил тещу Добрынин. - Может быть, бабушка расскажет нам еще что-нибудь очень интересное...

     - "Но надо отдать должное Гураму и его чуткости. - продолжила читать Елена Гурамовна. - Он очень быстро понял, что не то, что дружбы, но даже хороших отношений у меня с его женой не получится, и устроил все так, что в тех случаях, когда Гурамчик хотел провести свой отпуск со мной, Катя никогда с ним не приезжала. Она в таких случаях ехала отдыхать или в Пятигорск, в свой любимый санаторий, или в дом отдыха в Сочи, либо  к своим родителям на их Подмосковную дачу в одном из специальных, закрытых для простых людей, профессорских поселков. Почему? И этого я тоже не знаю. Знаю, что она хорошо знала о том, что у Гурама есть ты, поскольку именно она своим подробным рапортом начальству сильно подпортила ему военную карьеру. Она знала, что я принимаю посильное участие в твоем воспитании и даже, насколько мне известно,  скандалила из-за этого с Гурамом. Знала она и о том, что Гурамчик получает от меня  письма и твои фотографии... Конечно, нравиться ей это не могло... Наоборот, очень сильно раздражало... Но, поскольку сама она родить ему ребенка не смогла, то, видимо, со временем, увидев, что все ее попытки помешать Гураму провалились, почла за меньшее зло смириться с тем, что муж заимел ребенка от женщины, не претендовавшей на него самого."

     - Вполне возможно, что Гурам нашел какую-то весьма убедительную аргументацию, заставившую его мадам заткнуться... - задумчиво сказала Лидия Михайловна.

     - Наверное, от этого она и бесилась так сильно... - отозвалась Зинаида Васильевна.



Продолжение следует...