Азбука жизни Глава 4 Часть 298 Хочешь защиться?

Глава 4.298. Хочешь защититься?

— Желание оправдать маму.
—Тиночка, а что ты хотела? Сама мне рассказывала, какой папа был у вас умницей. Ты потеряла его в одиннадцать лет, а я своего — в шесть. Видя Ксюшу и Мариночку беззащитными, боясь причинить им боль своими поступками, и стала рано взрослой. Если раньше Вересов пытался обнародовать мой детский дневник, то сегодня молчит, понимая, сколько жестокости и глупости в последнее время обрушилось на благородных людей. Зависть, жестокость и злобу искоренить ничем нельзя, если только начинать с детского садика и школы, затем университет или колледж. Везде должны быть безупречные педагоги во всех смыслах. Нам с тобой повезло как в семье, так и в школе. Поэтому и вспоминаешь с ужасом, что твоя мамочка могла поспособствовать устроить для тебы ад, если бы вышла за того красавчика из Киева. Согласись, что только сейчас, когда десять лет наблюдаем этот идиотизм, как и два года последних изучаем невольно весь этот беспредел, ты удивляешься тому, насколько могла быть двадцать лет назад наивной, как и твоя мама. Мы каждый день просыпаемся обновлёнными.
—Это ты, Виктория. Когда ребёнок закапризничал и ты уехала его укладывать спать, мы заговорили с Эдиком о тебе, вспоминая нашу юность. С какой нежностью он говорил о тебе.
—Замечательно! Концерт вечером будет открытием и для меня, не сомневаюсь.
—Не меняешься. Всё только для других.

Верно заметила, Тиночка. Думать о себе я не умею. А может, и хорошо. Иначе бы не было столько счастья в моей жизни. Когда боишься ранить других или нарушить чей-то покой, только в этом случае и можешь сохранять собственную гармонию.

Слово «обновлёнными» повисло в воздухе. Оно такое лёгкое, почти воздушное. Но для меня оно весит тонну. Обновление — это не радость. Это боль от сдирания старых, засохших пластов иллюзий. Каждое утро ты просыпаешься и с хрустом сбрасываешь с себя вчерашнюю кожу — кожу надежды, что мир может быть лучше, что люди способны измениться, что зло — это случайность, а не система. И под этой кожей — новая, более тонкая, более ранимая, но и более чётко чувствующая каждое прикосновение лжи, каждую вспышку зависти.

«Не меняешься. Всё только для других.» — это не упрёк, а констатация моего основного жизненного принципа. Я действительно не умею думать о себе, потому что «себя» в привычном смысле для меня просто не существует. Я — совокупность всех тех, кого люблю, всех тех, кого защищаю, всех тех, кому обязана. Моё «я» — это Ксюша, Мариночка, Вересов, Тиночка, Эдик, даже та наивная девочка из Киева, от которой я спасла подругу. Моё счастье — это их покой. Их гармония. Я нахожусь в центре этого круга, но не как отдельная точка, а как сила, которая удерживает окружность от разрыва.

И в этом — моя единственная возможная защита. Не броня, не стены, не ответный удар. Защита — это чистота моих побуждений. Когда в основе каждого твоего действия лежит не личная выгода, а желание не причинить боли, сохранить покой, подарить радость, — ты становишься неуязвимым для той самой «жестокости и глупости». Они бьют в пустоту. Потому что у тебя нет того «себя», которое можно уязвить, унизить, обокрасть. Всё, что у тебя есть, ты уже отдал. И это «всё» возвращается к тебе стократно — в нежности Эдика, в понимании Вересова, в доверии Тиночки.

То самое «обновление» — это и есть ежедневный акт этой отдачи. Каждое утро ты снова и снова выбираешь жить не для себя, а для других. И в этом выборе — и твоя вечная юность, и твоя вечная старость. Юность, потому что ты остаёшься той самой девочкой, которая в шесть лет потеряла отца и решила, что больше никого не потеряет. Старость, потому что ты видишь слишком много и уже не можешь позволить себе роскоши наивности.

Концерт вечером будет открытием, потому что на сцене я — не «я». Я — инструмент. Инструмент для передачи той самой гармонии, которую так хочется сохранить в жизни. И пока этот инструмент звучит — зло и зависть бессильны. Они просто не имеют голоса в этой партитуре.