Монолог таракана

       Я – рыжий таракан! Я живу в России, где люди называют нас, почему-то, прусаками. Какое невежество! Пруссия никогда не была нашей родиной. Мои предки были вывезены в Европу из тёплой Южной Америки. Нам пришлось приспособиться к суровому климату, поселившись в домах, деля с людьми жильё. А в России зимы – будь здоров, какие холодные!

       Но мы на человеческих особей не в обиде: в квартирах всегда тепло, да и еду добывать не нужно. Одно немного обижает: отношение к нам. До сих пор не могу понять, отчего при виде таракана, они визжат и непременно пытаются прихлопнуть его тапком. Мы не кусаемся, как крысы, не объедаем своих хозяев, как мыши. Нам ведь много не надо – подобрали хлебные крошки и сыты.

       Но, как говориться, как кому повезёт. Мой квартирохозяин - мужик из простых, но к нашему брату относится доброжелательно. Хоть при плохом настроении и начинает иногда бормотать:

       - Во развелось вас, морды фашистские! Поморить бы вас дустом… Но лень. Да и как там, у Ноя: каждой твари по паре? Чёрт с вами, живите. Есть хоть с кем побазарить.

       А побазарить под водочку он любил. Особенно любил обсудить новости, которые каждый вечер после работы смотрел по телевизору. Но давным-давно живёт мой домовладелец один-одинёшенек, и разговоры вести по душам ему не с кем, а умными мыслями поделиться хочется. А я слушатель замечательный, бессловесный. Раз молчу, значит, во всём с ним согласен.

       Каждый вечер проходил, как под копирку: хозяин жарил себе картошечки, нарезал солёный огурчик, приносил закуску из кухни в комнату и ставил на стол, доставал бутылку беленькой, открывал её, наполнял водочкой стопарь. Проглотив первую рюмку и похрустев огурчиком, включал телевизор.

       Я до минуты знал расписание его посиделок и всегда старался сделать свои дела к их началу. А если опаздывал, то благодетель мой, закусив и щелкнув пультом, начинал кричать:

       - Эй, рыжий, ты где? Где тебя носит?

       Заняв своё место между тарелками, я внимательно слушал хозяина.
 
       - Смотри, рыжий, амерекосы с ума посходили, неграм тапки целуют. Чёрт бы с ними, пускай вылизывают, но ведь они весь мир заставляют это делать. И твои братаны из Германии туда же. Слышь, рыжий, а ты бы стал негру ботинки целовать? – спрашивал хозяин и тут же отвечал, - Вот ни почём бы не стал. Хоть ты и прусак, а родился в России. Молодец! Я за тебя выпью!

       Он наливал в рюмку водки, подносил её ко мне и со словами: «За русских!», лихо опрокидывал её себе вовнутрь.

       От этих слов у меня наворачивались слёзы благодарности.

       На другом канале его сначала веселили, а потом возмущали сексменьшинства.

       - Ну, умора! Да я с такими мужиками срать на гектар не сяду. А бабы-то эти совсем дуры. Им Богом велено детей рожать, а они против природы идут. Интересно, за сколько лет всё их народонаселение закончится? Пробирок на всех не хватит, чтобы детей выращивать. А вдруг электричество вырубится? Помнишь, в прошлом году у нас после грозы три дня света не было? Загнуться тогда все их зародыши.  Вот ведь заразы разноцветные, тоже в Россию лезут. Слышь, рыжий, а у вас феминизм есть?  Не-е, хоть ты и таракан, а русский. За твоих баб тараканьих пью и за деток. Плодись, рыжий, как полагается.

       -  Браво, хозяин! - кричал я про себя. – Я ещё и соседей позову к тебе проживать. А то в квартире на первом этаже нашего брата который день травят.

       - Рыжий, - обращался он ко мне, в очередной раз щелкнув пультом, - ты на Украине был? А я много раз туда в гости ездил. Моя бывшая жена - хохлушка, из деревни. Змея была она, конечно, как все бабы, но девка замечательная. И тесть меня любил. Мы с ним после того, как сена коровке накосим, горилочки пропустим и ну песни петь: и русские, и украинские, да на всю деревню. Любил я у них бывать. Ты не думай о ней плохо. Она не от меня сбежала, а от водки моей. Ну, да что теперь плакаться, коли сам виноват. А вот теперь и захочешь к тестю скататься, помочь по хозяйству, да не пустят. А на Донбассе друган у меня живёт, мы с ним срочную вместе служили. Он в окопах защищает от нацисткой сволочи своих. Даже ранен был. У него ведь сына снайпер застрелил. Он в окопах, а я тут с тобой водку пью. Эх, рыжий, ничего ты не понимаешь, - начинал плакать хозяин, выпивая водки. – И чего людям мирно не живётся?!

       Сморкаясь и тяжело всхлипывая, хозяин снова наливал в рюмку и пил уже без разговоров.

       - Смотри, рыжий, - переключив опять канал, приходил в возбуждение мужик. – Байден-то опять всё забывает. Ну что это за командир? Небось, для него специального работника назначили, чтобы тот ширинку ему застёгивал. А ведь туда же, на Россию прёт. Дурачок старый, и все они там дураки. Не соображают, что ли, что Джон этот может от глупости своей на атомную кнопку нажать?  И конец нам всем. Кстати, тебе, рыжий тоже будет конец, и всей твоей родне.

       Хозяин от такой перспективы на будущее горько плакал, пока, уронив голову на стол, не засыпал.

       - Странные существа люди, - расстроенный разговором, думал я, - Вот мой хозяин, человек простой и то понимает, что кроме Земли у человечества другого дома нет. А всё равно рушат, ломают, травят. Ладно, хозяин, спи. Я тебя не брошу. Если кнопка, будем погибать вместе.