Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 6

ГЛАВА ШЕСТАЯ


Виолетта затащила меня в парфюмерный магазин.

– Я хочу пахнуть так, чтобы ты сходил с ума! – сказала она.

– С каких пор ты стала обращаться ко мне так фамильярно? – спросил я с улыбкой, поскольку мне понравилось эта новая форма общения, так как делала нас ближе.

– Ты же мой опекун, если уж не хочешь быть любовником, – ответила Виолетта. – Ты будешь самым лучшим опекуном в мире. Все опекуны стараются ограбить опекаемых ими богатых наследников, а у тебя нет никакого денежного интереса в опекунстве. Ты взял на себя эту обязанность добровольно, и вовсе не ради денег, а ради меня самой.

– Ну, во-первых, я вовсе не твой опекун, – начал я.

– Ты отказался от своей холостяцкой квартиры и снимешь новую, в которой будет место для нас обоих! – возразила Виолетта. – Рассказывай после этого что ты не опекаешь меня! Ты покупаешь мне подарки за неделю до моего дня рождения! Так не поступают даже крёстные отцы!

– Ну уж в крёстные отцы я тебе точно не гожусь! – рассмеялся я.

– А во-вторых, я же вижу, что тебе это приятно! – продолжала она.

– На людях это будет выглядеть подозрительно, – предположил я.

– Вовсе нет! – воскликнула Виолетта. – Подозрительно, когда ты называешь меня на «ты», а я тебя – на «вы»! Так не поступают ни опекуны, ни родители, ни родственники! Так поступают только сутенёры!

– Где ты взяла это мерзкое слово? – с возмущением спросил я.

– Только в романтических книжках встречаются пятнадцатилетние девушки, которые не знают, что такое мужчина, что такое женщина, и какие отношения возникают между ними в браке и не только, – сказала Виолетта. – Я не опытна в этих делах на практике, но если бы я не понимала о чём речь, меня следовало бы назвать идиоткой, которая отстаёт в развитии от своих сверстниц, как минимум, на четыре года! Послушай, знаменитый писатель! Если ты в своих романах изображаешь невинных девиц, которые при всём при том ещё и не осознают, что они невинные, ты пишешь неправду бог весть для каких наивных читателей! Должно быть твоим читателям двенадцать лет! Я не допустила до себя негодяя Эрнеста не потому, что я не понимаю, чего он хотел, а именно потому, что отлично понимаю, чего он добивался, и потому что ни за что на свете я не дала бы ему этого со мной сделать!

– Это упрощает моё общение с тобой, потому что я не знал, как подступиться к тому, чтобы объяснить тебе эти истины, которые пора бы уже знать юной девушке, вступающей во взрослую жизнь, – сказал я действительно с облегчением. – Какие ароматы ты предпочитаешь? Если уж мы зашли в парфюмерный магазин, надо купить что-то для тебя. Может быть, лаванду?

– Фу! Лавандой пахнут чистенькие старушки! – ответила она, скривив свои губки в очень милую гримаску. – Я хочу запах сирени!

– У вас имеется кёльнская вода с запахом сирени? – спросил я миловидную продавщицу.

– Имеется с ароматом жасмина, с ароматом розы, с цитрусовым ароматом и с ароматом фиалок, – ответила продавщица.

– Насколько я вас понял, кёльнской воды с ароматом сирени у вас нет, – подытожил я.

– Вашей даме очень подойдёт аромат жасмина, – продолжила своё наступление продавщица.

– Обожаю, когда мне отвечают на вопросы, которых я не задавал! – сказал я с иронией.

Но сударыня, очевидно, не уловила сарказма в моём замечании и продолжила с энтузиазмом свою атаку на мой кошелёк.

– Наш магазин предлагает вам уникальную возможность приобрести парные ароматы – мужской и женский, которые наиболее гармонично сочетаются друг с другом, – напирала она. – Вот, посмотрите, есть такая линия ароматов.

–  Прошу прощенья, сударыня, если запаха сирени нет, мы сами подумаем, что нам может заменить наш выбор, или направимся в другой магазин, – ответил я.

– Давай попробуем взять то, что предлагает эта милая девушка, – предложила Виолетта.

–  Бери, что тебе нравится, и поскорее сделаем нужные покупки и покинем это заведение, –  сказал я. – При всём том, что я весьма благорасположен к тонким ароматам, в этих залах, кажется, все они смешались с такой силой, что скоро у меня разболится голова или начнутся галлюцинации.

– Ты можешь подождать, пока я сделаю выбор, – ответила Виолетта.

Она перенюхала решительно все флакончики, которые были ей предложены наглой продавщицей. Поднеся одни из них к своему носику, она морщила его и кривила свой рот, другие запахи она, по-видимому, считала вполне сносными на её вкус, но всё же не настолько приемлемыми, чтобы пожелать приобрести флакон с жидкостью, источающей этот аромат. Иные ароматы, кажется, вполне нравились ей, но она всё же отставляла их в сторону, говоря, чтобы флаконы пока не были убраны слишком далеко, возможно, она к ним вернётся. Наконец, кажется, на последний из предложенных ей флаконов она отреагировала весьма оживлённо.

– Ну вот же!  – воскликнула она. – Вот то самое, что я хотела!

– Мадемуазель, это жасмин, – сказала продавщица.

Я отметил про себя её непрофессионализм. Ведь жасмин – это то, что она назвала в первую очередь!  И тут только я сообразил, что целью продавщицы было отнюдь не поскорее удовлетворить желания покупательницы. Она желала, чтобы покупательница обследовала весь ассортимент в надежде, что, быть может, она купит товаров больше, чем планировала, так как сыщется что-то ещё, что ей подходит.

В итоге Виолетта, действительно, выбрала целых пять флаконов и предложила мне выбрать те из них, которые понравятся и мне. Я решил, что если я отклоню больше одного флакона, она сочтёт меня скрягой, а если одобрю все пять, она решит, что у меня нет обоняния, или же что я совершенно равнодушен к её выбору. Но оказалось, что все отобранные ей флаконы, действительно были хороши и мы взяли все пять.

– Никогда бы не подумал, что во Франции научились делать такую неплохую кёльнскую воду! – сказал я.

– Напрасно ты не веришь в возможности Франции в этой сфере, – сказала Виолетта. – У нас, конечно, не такой большой выбор природных ароматов, но у французов тонкое обоняние и хороший вкус. Я уверена, что наступят времена, когда ароматные жидкости Парижа будут цениться больше, чем ароматные жидкости из Кёльна!

Она выглядела такой довольной от новых покупок, что я не стал объяснять ей, насколько она наивна и не сведуща в том предмете, о котором пытается рассуждать. Чтобы французские одеколоны были лучше германских? Право, это смешно!