Дневник цифронавта Десантный аналитик

ПЕРВАЯ ТАЙНА СТРАТОВУЛКАНА
ЖЕНСКОЙ ДУШИ
(За месяц до Перемещения)


Пророк Особой Космической Миссии
с простуженным голосом
от общения с ледниками Царь-горы: Эльбруса.

1. «Земля обречена. Человечество – нет.
Вы, вообще в определенном смысле, теперь – бессмертны…»
Подошедший сзади сказал это как лозунг, как цитату. «Чеканя» слог, но – спокойно, буднично.
Голосом немного хриплым и усталым. Обычным для тех, кто добрался до этих вечно холодных Белых мест.
– Господи!..
Подумал я, не оборачиваясь.
–…И на Эльбрусе – многолюдно! Стоило мечтать, планировать, подниматься высоко на склон этого, потухшего на время, Белого Вулкана (так я его в Душе называю), чтобы и здесь
ощутить назойливость перенаселенной Земли.
Восторг от того, что я нахожусь у знаменитых на весь мир «Бочек», –
высотной (3800 м!) «гостиницы» альпинистов – промежуточного лагеря, откуда они уходят к Скалам Пастухова, потом – на Седловину между двух вершин Эльбруса и, наконец, ради Большой победы – на одну из них,
был столь силён, что я не хотел ни вдумываться в то, что сказал незнакомец, ни – видеть его.
Передо мной (да нет, подо мной!) была сказочная
гигантская панорама белой «Крыши Кавказа».
Прекрасное, до «пузатых», лохматых облаков на близком горном горизонте, нагромождение островерхих и… туповерхих скальных белых вершин. С красивым, «рериховским», синевато-серым отливом там, где на скалах не было льда и снега.
________________________________
; Сюжет романа основан на действительных событиях Настоящего и… ближайшего Будущего.

Всё это радовало Душу, завораживало, очаровывало…
Хотелось только одного –
чтобы никто и ничем не мешал радоваться
«хрустально-сказочному» высотному миру. Но голос того, кто стоял, судя по силе звука, метрах двух сзаду, не унимался:
– Вы постарайтесь пересилить любопытство – не оборачивайтесь. И узнаете много интересного про своё будущее: и ближайшее, и далёкое.
Я чертыхнулся в Душе:
– Гадалки в брюках мне только не хватало в такой момент!
Но почему-то оборачиваться не стал.
– Вот и правильно…
Прокомментировал моё бездействие стоящий за моей спиной.
– Смотрите на горы сверху. Когда ещё такое будет… Очки солнцезащитные не вздумайте снять: глаза попортите. А они вам теперь будут особо нужны. И слушайте то, что я скажу.
Его назидательный тон разозлил меня. Я попытался рывком обернуться. Но желание это уперлось в окаменевшие мышцы.
– Я же сказал – не оборачивайтесь: это – гипноз. Обычный нейролексический гипноз. Им сегодня владеют многие.
И вы скоро этому и многому иному…
«тайно-полезному» научитесь.
Стоящий сзади сделал паузу. Сменил тон – начал говорить мягко, чётко отделяя каждое предложение:
– Я скажу ещё несколько важных для вас фраз. Потом… исчезну. Минуты через три после этого гипноз пройдёт.
Вы быстрым шагом вернётесь в свою гостевую «бочку». Там в разгаре будет застолье. Наливающий вам водку уронит стакан. Нет… лучше бутылку.
Незнакомец вещал всё это примерно так, как это делают психологи-гипнотизёры, когда «дают установку» – заставляя прислушиваться, погружая чужое сознание в свои слова:
– Затем в Эльбрус упрутся облака: начнёт быстро портиться погода. Всех, кто впервые на этой высоте, снимут с восхождения. И вы с Антоном отправитесь на «канатке» вниз, к подножию Эльбруса.
Я усмехнулся и насторожился. Антон, представитель южного предгорного курортного города Тёплый Родник, организовавшего (с моей подачи!) ради маркетинга своих целебных мест это восхождение, действительно, не хотел идти выше «бочек».
И искал повод, как спуститься с Высоты – подождать альпинистов внизу, в уюте одного из кафе, на Поляне Азау
(не менее знаменитой, чем возвышающийся над ней двойной (Большой и Малой) одноимённый ледник).
Мне Антон это говорил. Но откуда стоящий сзади про это знает?! Хотя, в наши дни, даже выключенного сотового достаточно, чтобы тебя «слышали», кому надо. И, самое обидное: «кому – не надо!»
Незнакомец продолжал рубить мысли на чёткие «установки».
– Потом так получится – появится оказия:
уютный микроавтобус и интересный человек за рулём,
одержимый любопытной туристской идеей. И вы
втроём поедете «вокруг» Эльбруса – в древний кавказский аул Учкулан.
В пути вам, уважаемый Иван Степанович Бугримов,
первым на Планете Земля, да и в нашей Галактике (цените!),
предстоит не сразу, но – на основе многих событий и размышлений,
познать «Тройную суть Эльбруса
с… отложенным космическим эффектом».
Я вздрогнул, услышав своё «имя-фамилиё», как будто это такая уж и тайна. Незнакомец же, без пауз, спокойно, неторопливо продолжил:
– Затем Антон, адыг по крови отца из древнего черкесского рода и донской казак по генам матери, признается вам, что хочет быть «великим» не только прошлым предков. Его потаённая мечта – достичь высот на «службе государевой».
И вы начнёте, думая «на автомате» о своём – личном, диктовать ему «инструкции» по составлению «психотропных» – победных для достижения его жизненных целей, писем «наверх» – начальству.
Антон по-адыгски скажет вам какое-то слово, которое вы запомните на всю жизнь.
Тут вы, Бугримов, вроде бы неожиданно, а в принципе – как раз по сути слов Антона, в очередной, бесчисленный раз вспомните о своей маме.
На этих словах незнакомца-невидимца я второй раз дёрнулся. Но, опять – упёрся в бессилие мышц.
Обожгло, удивило, разозлило, взорвало яростью, знание Эльбрусским Ясновидящим моего сокровенного. Чего я естественно, не хотел.
…Каждый день ровно в девять вечера, где бы я ни был, я звоню с любого расстояния больной возрастом маме и, живущей с ней, моей старшей, давно и крайне больно овдовевшей, сестре, чтобы, расставаясь с ними на ночь,
слышать – знать их состояние, настроение.
Люблю я их. И хочу, чтобы они жили долго-долго.
Маму я настраиваю на… «мно-многожительство». Минимум – на сто четыре года! Столетние у неё в роду – были. А ей пока восемьдесят пять. Вроде, есть ещё перспектива.
Незнакомец прокомментировал и это, невысказанное мною:
– Правильно делаете, Бугримов, что звоните каждый вечер маме, что поддерживаете её, внушаете ей светлое – «многие лета» жизни. Она это ценит, это - придаёт ей силы.
Старики… простите, стареющие люди, уходят в ночь, точнее, воспринимают каждую ночь, как ступеньку (дай Бог – не последнюю!..) на пути к скорой Вечности. Но вы не волнуйтесь. Ваша мама проживёт больше девяноста лет. Да и сестра, пройдя через многие страдания, тоже приблизится к долгожительству.
Ну, а вы, я говорил, теперь, в принципе, бессмертны!
Меня «царапнул» этот прогноз незнакомца ограничивающий мои надежды на жизнь мамы пределом в «девяносто лет и ещё немного». Мало…
Ещё раз попытался вырваться из плена его странных слов и моих (?..) странных обстоятельств.
Он на мою очередную неудачу словами не среагировал. Просто заметно вздохнул. И продолжал беззвучно оглашать мне... «Расписание на завтра»:
– В дороге вы неожиданно узнаете много интересного про сам Эльбрус и про… «Эльбрусское метро». Про потоки нейтрино, что «прошивают» незримо каждого земного Человека. И заодно – про вулканы нашей Планеты. Ужаснётесь тому, что раскалённая лава Мантии Земли так близка от… ног ваших.
Но до «вулканофобии» дело не дойдёт.
Затем встретите в пути бронетранспортёр, солдат в камуфляже, в касках и с автоматами. Эта реальность современного Кавказа вас не обойдёт. Но и проблем не создаст.
Ситуация «зарядит» вас на разговоры о «вечной проблеме» Кавказа. И вы вместе найдёте необычный «державный аргумент» для укрепления мира в этом регионе Земли. Позже, дня через два, вы отправите его по Интернету в Кремль. И даже получите... «регистрационный» ответ.
Будут у вас и интересные воспоминания о «недописанных» диссертациях. В том числе, о мотивации женских поступков, которых вы довольно прозорливо считаете по генам – инопланетянками. И про «урбоапокалипсис» вспомните. Многое в дороге всплывёт в памяти из того, что начинали в науке. Но... не завершили, не победили! Жаль…
По пути в Железноводск, куда по сотовому позовёт Антона его начальник, вам, Бугримов, приснится
Пророческий сон про прекрасный будущий…
Остров Кавказ.
Горный, зелёный, целебный! И – огромный: от Крыма, Тамани до Астрахани, от Дона (точнее, от Маныча) – до Арарата.
На терренкуре вокруг горы Железной, встретите
своего любимого киноартиста с седыми усами и бровями. Вспомните прошлую встречу с ним. Вновь услышите его афоризмы, которые будете часто вспоминать в будущем, «разглядывая» суть…людей».
Такая у вас теперь забота будет.
Осмысливать психотипы земных и…
не земных «человеков» (зачем и как – узнаете!).
Вы им, кстати, для космической классификации живых-межпланетных, имя дадите «Мыслоиды».
И это останется в науке.
Вспомните и другое, святое – про Любовь свою первую и вторую, роковую – разводную. Но, по сути, счастливую: крылья вам давшую в литературе. А потом и в кино.
И про дружбу мужскую вспомните. Отдельно про то, что связано у вас в судьбе с офицерством: про отца своего и часть «действующего состава» другой.
Потом вы организуете в старинном карачаевском ауле Учкулан у истока реки Кубань многолюдный сход жителей – горный Митинг Дружбы.
Выступая там перед местными жителями – перед взрослыми и детьми, вы, Иван Бугримов, найдёте там, во время… «речи» своей, ещё один аргумент для укрепления мира и сотрудничества на Кавказе. И ваша идея станет, в будущем, основой для важного державного документа.
После митинга вас пригласят за стол местные старейшины. Там узнаете много интересного о Кавказе и горцах. Посмотрите, как гадают на очищенной от мяса бараньей лопатке.
Услышите, какой будет ваша ближайшая Судьба. Скажу сразу – неплохая!
После этого – выйдете на улицу. Увидите вдали, над крышами аула, над ближними и дальними горами – Эльбрус с западной стороны: таким его мало кто видит. Почти никто…
Над вершиной вулкана появится «Нечто», напоминающее «Летающую тарелку». И Антон, мимоходом так, представит свой неожиданный – молодёжный взгляд на эту «блуждающую посуду из Космоса».
Затем у вас будет два удивительных разговора с теми, от кого не ожидали «энциклопедичности» об Эльбрусском Икаре, о пещерах Кавказа, Земли и… других планет Космоса.
Дальше – совсем неожиданное. Исповедальный разговор на стыке гор и неба: у семи ярких костров на высотной «кромке» Скалистого хребта Кавказа. Зажжённых для гостей этих мест, для тех, кто хочет… «воевать» за мир на Кавказе. И ещё сильнее – любить и быть любимым.
И вот там – у этих ярких костров внезапно
(вразрез с высокой логикой разговоров у огня),
явится вам «северный Аватар» – «Снежный Человек».
И… заговорил необычно о перспективах всего и этого… не единственного мира.
Потом в поезде – на пути домой,
вы «перешерстите» в памяти всё,
что увидели и услышали за пять дней вашего путешествия. И всё это соединится в ваш
Великий Вывод о тройной сути Эльбруса –
главного, в определённом смысле, вулкана планеты Земля.
Тогда и станет ясно, в чём его глобальный, более того –
межгалактический – вселенский,
«отложенный космический эффект».
И вы догадаетесь, что это за Чудо –
Южный Кавказский Портал в Антимир (ЮКПА),
до срока неведомый Человечеству.
Ещё в ходе этой поездки, а потом и – в своих книгах вы дадите ему хорошее имя –
«Шамбала Эльбруса».
Потом… Потом – пойдёт самая обычная жизнь. Как поэт сказал, «с суетой, бытом, болью и… Любовью».
Как у всех...
До того момента, когда вас… переместят. Дальше – самое интересное, самое удивительное… Ошеломляющее!
Спецзаказ на разработку Генома Любви.
Управляемое Бессмертие
на фоне необычного поворота Судьбы.
Поверьте – будет интересно!
Особенно после того, как вскоре после возвращения на Землю из первой телепортации
(будут и другие («работа»…) перемещения по Времени и Пространству)
вам удастся сподвигнуть весь Мир сперва на удивление, затем – на осмысление «морщинами на лбу», а в итоге – на оглушительное признание вашей авторской удивительной теории
о биологическом происхождении Мультивселенной. С хронологией предшествующих тому событий.
И, словно заканчивая докторское (а может – так и было?) «кодирование», которое я, как ни старался, не смог прервать, говоривший перешёл на обычный тон разговора. В чём-то – медленный. В чём-то – мечтательный:
– Сам через нечто подобное прошёл… И пока не жалею, что вот так же
(кстати, тоже – не на равнине, а в целебных Псекупских горах, около входа
в знаменитую сталактитовую Фанагорийскую
пещеру)
появился сзади меня, оцепеневшего в гипнозе слов (как и вы сейчас!), Человек... Ниоткуда. Точнее... Оттуда!
Предсказал всё то, что со мной начало случаться. И что происходит в моей жизни уже десятый год!
Я «поверх его слов» о пещере вспомнил зачем-то азбучное для туриста, что сталактиты – это такие каменные сосульки, часто многометровые, которые за тысячелетия формируются на своде – «потолке» пещер. А сталагниты – то же самое, но растущие снизу – «от пола» пещеры за счёт минерализованных капель, стекающих со свода этих карстовых полостей. Когда эти красивые «стержни» соединяются получаются сталогнаты – этакие вертикальные «жерди». А иногда и толстенные колонны, весьма живописные и таинственные. В той Фанагорийской пещере (я бывал в ней) такое чудо… не слишком масштабное, но – есть.
Он не обратил внимание на мои справочные мысли и на подъёме – облегчённо «сказал»:
– Ну, да ладно... Как я уже говорил, через три минуты после моего ухода у вас начнется обычная, а потом – совсем необычная жизнь. Удачи... коллега!
Мы ещё пересечёмся на Земле. А может, – и в… Космосе. И далеко… вне его. Кто знает, кто знает, чем судьба нас наградит, иль испытает?..
Он сделал паузу и с «улыбкой» в голосе, добавил:
– Но всё это – только… после того, как выйдет из печати ваша вторая книга, которую вы зачем-то временно «засекретили» временным названием «Маршрутка Икс».
Пусть моё условие о новой встрече, где-нибудь в… пещерах Луны
(там есть дивные места с разноцветными,
в основном, жёлтыми, горизонтальными селен-сталагнатами)
будет дополнительным стимулом для вас – не тянуть со своим… Собранием сочинений. Ну, не из семи, как вы тайно… мечтаете, так – хотя бы из трёх томов. Это, в принципе, не трудно.
Не распыляйтесь на десятки дел. И всё у вас получится!
Дослушав «вполуха» этот, как мне тогда казалось,
бред явно сумасшедшего человека,
(хотя… рассказ, с условным названием, «Маршрутка Икс»
в моих планах, и даже в «объёмных» распечатанных черновиках, был… и есть),
я ещё раз попробовал рывком повернуться – не получилось. Всё сильнее, яростнее
накаляясь от злости на непонятное,
начал считать секунды, ждать окончания… «колдовства».
Но тут же понял: это не для моего темперамента.
Решил занять время, попытался переключить себя на мысли, с которых меня сбил, на склоне Эльбруса, этот ненужный мне, загадочный и… чёткий Человек-Голос.
А собирался я тогда проверить то, о чём прочитал и даже увидел на схеме в старинном издании XIX века. Там утверждалось, что обычно, в хорошую погоду,
с вершин Эльбруса видны три моря – Чёрное, Азовские и Каспийское.
А также – Ставрополь, Краснодар, Пятигорск, Сочи, Сухуми, Тбилиси, Ереван, Батуми (тогда так звали этот город)…
В том числе – и вулкан Арарат.
И даже пляжный «берег турецкий» – по ту, не нашу, сторону моря.
За секунду до вторжения в мою жизнь Незнакомца-Ясновидца, я думал, что надо попросить альпинистов попытаться уточнить факт: рассмотреть с «макушки» Эльбруса эти моря и города. Как бы теперь не забыть нацелить их на это…
Отвлекшись таким образом от необычно-неприятного, я уже без рывка, спокойно повернулся (ура!) мышцы вновь слушались меня.
Тут же почувствовал, как я замёрз! Естественно, потянуло пробежаться, чтобы быстрее попасть в тепло помещения. На ходу оглянулся-осмотрелся. И поймал себя на мысли:
– А ведь вокруг меня – никаких следов, кроме моих собственных, и не было! Хотя стоял я на террасе выше тёмно-вишнёвых «бочек», довольно далеко от этого «жилья», на чистом, не затоптанном людьми, горном (Эльбрусском!) снегу.
Но… Голос-то: был!
Значит, подумал я, все это послышалось. Обычные высокогорные «глюки-галюники». Временный «сдвиг по фазе».
Альпинисты, которых мы с Антоном уговорили взять нас наверх, посмотреть на начало их восхождения на Эльбрус, о таком поведении психики на высоте «бочек» предупреждали.
Поэтому, здесь, на промежуточной эльбрусской высоте, и делают остановку на несколько дней перед основным «восхождением-покорением».
Чтобы проверить, как организм каждого, поднявшегося сюда, реагирует на этот трёхкилометровый подъём от привычного равнинного
«житья-бытья». И для акклиматизации тех, кто после однодневных тренировочных выходов пойдёт дальше и выше – к Белой вершине.
Там ведь – шесть с лишним километров.
Но не от «земли», а от уровня моря, более привычного для наших организмов, чем уровень местных облаков.
(межгорная Поляна Азау у подножия Эльбруса –
сама на вполне горной высоте – 1800 м).
Натиск при восхождении на горные вершины не нужен. Осторожность – да! Но, видимо, – не судьба идти мне дальше, выше с таким здоровьем.
(А хотелось, очень хотелось,
подняться хотя бы до Скал Пастухова).
Раз психика на высоте шалит, чего искать для… Мозга приключений? Рванёт какой-нибудь сосудик малый внутри «черепка». И будешь, если успеют спасти
(для положительного исхода – с возвратом к здравомыслию и самодвижению, это надо ведь быстро сделать: не позже, чем за три часа. А тут – хлопот сколько! Вниз тебя спускать, а потом долго везти до ближайшей поселковой по сути больницы),
морща лоб вычислять, сколько в сумме два плюс два... И вспоминать, с большим трудом, как тебя зовут.
Шутить с горами – себе дороже!




Водка в «бочке» с неожиданным,
экстренным экскурсионным спуском
на прекрасную поляну Азау.

2. В нашей «бочке», длинной «комнате» с круглыми стенами снаружи и округлыми – внутри (такие раньше использовали наши нефтяники и строители при работе на Севере и в других «глухих» – отдалённых местах), было шумно и весело.
Альпинисты не пили. Но – наливали заехавшим «самоходом» туристам, журналистам и вяло сопротивлявшемуся местному персоналу этой высотной гостиницы.
Меня, придумавшего это восхождение и организовавшего его «спонсорскую поддержку», да плюс, немного известного наших южных в туристско-альпинистских кругах своими «справочно-лирическими» путеводителями по Кавказу, тоже сразу взяли в оборот.
«Высотный тамада» невысокого роста, один из смотрителей здешних комнат, потребовал выпить штрафную.
Налил водки в раритетный – классический, зовущий в мужскую компанию, редкий теперь граненый стакан. Подал его мне. Потом зачем-то попытался подбросить бутылку, как это бармены делают. Красивая поллитровка, с необычной алой, с белым кантом, этикеткой
«Запретная Радость»
(явно, изготовленная на заказ для какого-нибудь корпоративчика»),
попала в ловкую руку «бармена», но тут же выскользнула, упала на пол.
Не разбилась…
Тамада мгновенно, по спортивно-молодёжному, нагнулся, цепко вернул самый популярный в современном мире сосуд в руку. Но водка, всё-таки успела пульсирующей струёй, немного пролиться на «не паркетный пол». Я грустно подумал:
«А ведь совпадает с предсказанным…»
И выпил без паузы – одним «длинным» глотком, треть стакана «идеальной русской антистрессовой жидкости». Остальное поставил на стол: тормоза есть.
– Плохой знак!
Рубанул паузу руководитель экспедиции, глядя на небольшую водочную «лужу» на полу.
В «обычной» жизни этот человек носил большие звёзды на погонах. Но, кроме их и своей службы, любил альпинизм.
Затем он зло уточнил:
– Люди идут в горы, чтобы себя проверить высотой, а не водкой. А вы…
Он «рывком» вышел на улицу. Быстро вернулся. Голосом, не позволяющим ослушаться, спокойно и твёрдо сказал:
– Облака подошли к нашей высоте. Значит, минут через пятнадцать погода испортится.
Здесь остаётся только команда альпинистов.
Все остальные – вниз! На снегоходе до «канатки». Спуститесь на ней, подождёте нас там, у подножия Эльбруса, на Поляне. Не будет завтра погоды, и мы вернёмся.
Потом более мягким тоном добавил:
– А будет солнечно: пойдём наверх! В том числе…
Он посмотрел на меня и Антона:
– …и для того, чтобы ваш миротворческий баннер поближе к вершине сфотографировать.
В его устах «Пойдём наверх!» значило многое.
Команда альпинистов, которую он собрал не должностью, а душой и обаянием своей Личности, побывала на многих вершинах мира. И вскоре собиралась испытать себя подъёмом на Гору-убийцу
(так её зовут из-за частых потерь
среди дерзнувших покорить эту вершину),
известную под именем К-2, в Пакистане.
На такое, почти запредельное, «случайные люди», не способны.
Если учесть, что у этого руководителя, перефразируя
летчиков, число ушедших на высоту всегда равнялось числу тех, кто спустился на «землю», то речь шла о высоких (и высотных!) профессионалах.
Это очередное восхождение на Эльбрус было для них тренировкой. Но, как и всё, что они делали в горах, подготовка к этому рядовому, по их понятиям, подъёму на вершину, шла с высокой профессиональной осторожностью. Это, собственно, и позволяло потом побеждать на высоте. И всем возвращаться живыми и без травм.
На широком, трехметровом, ярком баннере, который мы попросили альпинистов поднять на любую из двух «верхушек» Эльбруса, крупными буквами «звучало» не только регионально-федеральное, но, по сути, и глобально важное:
«Мир и сотрудничество– Кавказу!»
Рядом были гербы России и двух её регионов: Кабардино-Балкарской и Карачаево-Черкесской Республик, на территории которых расположен этот Белый Вулкан. И естественно, герб родного кубанского города Антона, присягающего этой экспедицией идеалам «Эльбрусского согласия».
А то, что «общение» с этой Белой Горой, добавляет людям мудрости, заставляет сильнее любить жизнь, уважать мир и дружбу народов, это факт давно известный.
С водружения нашего баннера над Эльбрусом, а значит, образно говоря, и над всем Кавказом, планировалось начать интересную, миротворческую акцию.
Важную для курорта Тёплый Родник и для экономики этого города и его целебных окрестностей.
Восхождение на Эльбрус в сочетании с хорошей маркетинговой идеей, как раз для этого и было задумано.
В общем-то, всё получалось, всё в нашей общей Идее срасталось. Была бы только завтра хорошая погода.
И мы с Антоном, пожелав удачи альпинистам, спокойно-созерцательно пошли с хронически говорливыми журналистами, сквозь холодную,
но таинственно-красивую, пока ещё прозрачную,
«вату» облаков, к снегоходам. А потом, когда остановились их широченные резиновые гусеницы, дождались, сели в кабину, плавно и сказочно вынырнувшей из тумана, высотной канатной дороги.
Через несколько минут облака остались выше нас…
Пока мы спускались с заснеженного склона Эльбруса к его тёплому, зелёному долинному подножию, я смотрел на примыкающие к вулкану горные вершины,
красиво скованные «белыми одеждами»,
гигантских ледников.
И думал о случившемся со мною сегодня.
Одно совпадение, как говорится, случайность, два – тенденция…
А три – это уже явная закономерность!
Если так обернётся, что мы с Антоном сейчас всё бросим и зачем-то поедем в неведомый мне аул, то что-то явно не так. Или – со мной. Или – со всем миром.
В Учкулан мы в тот день не поехали. До вечера бродили по Поляне Азау, по посёлку Терскол.
Первозданная «свободная красота» этих мест была во многом раздавлена гостиницами, кафе, автобусами, сотнями приехавших сюда, в основном – с Кавминвод, на экскурсию. И чтобы покататься на лыжах с весьма доступной (для оплативших подъём!) горы Чегет. При этом – обязательно «поблаженствовать» там на веранде кафе, откуда царский вид на нереально близкий Эльбрус.
Над всем этим людским, суетным, во многом неразумным алчным, ненасытным, царствовали высокие, крутые, красивые – заснеженные горы. И три гигантских мощных ледника – Большой Азау (он же – Баксан, чьим именем названы река и ущелье) и Малый Азау. Плюс, ещё один ледник – Терскол.
Вид этих белых гор и мощных ледников,
«вкусный» горный воздух с хроническим для Кавказских курортных мест запахом жарящегося шашлыка, пересиливал раздражение от пульсирующего многолюдья у подножия Эльбруса.
Заставлял восхищаться вечно прекрасной южной высотной природой.
И необычным – загадочным горным небом, которое «слегка» заслоняло своей синевой и облаками
близкие от этих мест Космос и Вечность.
Ровно в девять вечера, как обычно, позвонил по сотовому маме.
– Как ты, родная?
– По возрасту и по погоде... Скриплю понемножку. Кости болят… А ты, сынок, далеко?
– И далеко, и высоко…
– Близко к Небу?
– Да, близко…
– К тому Небу, куда… уставшие люди уходят? Но ты-то не устал, как я устала!.. Зачем же ты там?..
Я не знал, что ответить на философский вопрос родного человека, чтобы не развивать тревожную тему.
Мама тоже помолчала. Потом сказала светло, совсем не
старческим, своим «прежним» знакомым мне с детства, всегда бодрым, голосом:
– Ну, будь осторожен. Возвращайся быстрей. Мне без тебя грустно…
И тихо заплакала. Она теперь часто плакала. Сестра взяла трубку, добавила:
– Давление – сто на шестьдесят, немного – тахикардия. Дала лекарство, сделала укол. Стало лучше. Справимся. Работай. Если что – перезвоню!
Я попросил сестру вернуть телефон в руки мамы, сказал ей несколько тёплых слов, успокоил, пожелал родным спокойной ночи.
Потом, замерев Душой, долго смотрел
из колодца гор и обстоятельств
на нереально огромную, почти полную в этот день, Луну (в горах – это зрелище особое!).
И, вздохнув, продолжил «работу». Раскрутку чужого пиара ради заработка и ради своей мечты – путешествовать и писать книги.
Стоило ли это всего, что я оставляю раз за разом, «уходя» два-три раза в месяц «в горы»? Я не знал, что ответить самому себе.
Совесть тоже затаилась, не жгла вопросом – что важней...
Затем, споткнувшись в Душе об ещё одно важное, по «мобильнику» отправил успокаивающие SMS жене и детям. И она, и
они привыкли к моей пульсирующей дистанционности,
где главное: обозначить, что я жив-здоров и днями вернусь. Чтобы через неделю… опять уехать. И поэтому ответы их были тоже спокойными. И вроде бы
понимающими меня и мой стиль жизни –
в движении, созерцании и осмыслении.



Высота ломает многих. Но не всех:
сильные побеждают даже беду.
Явление народу силы воли Человека в чёрном.

3. Утром позвонили по сотовому наверх – на склон Эльбруса. Выяснилось, что погода там к полуночи прояснилась. И альпинисты, как это обычно все здесь делают, затемно – с четырёх утра (чтобы больше был запас времени) начали восхождение.
Первыми на Кавказе встретив рассветные лучи Солнца, они уже сфотографировали наш баннер на фоне белых «макушек» Эльбруса.
Я вспомнил о старинной книге и запоздало спросил, что видно с вершины. Ответ «с горы» был обтекаемый:
– Мы ещё не дошли. Пока под нами до горизонта, – облака! Надо бы успеть хоть до Седловины добраться. А там – как повезёт… Может, и Арарат увидим.
Услышавший мой вопрос альпинистам работник местной канатной дороги (рядом с ней сотовая связь лучше), извинившись, степенно, как все горцы, но с удовольствием профессионала, уточнил ситуацию – рассказал нам весьма интересное.
О том, например, что по негласному уговору «солидных» альпинистов, побывавших во многих местах мира, Эльбрус – это что-то вроде «тренировочной» горы: вторая «А» категория сложности из шести «высотных».
Но вершина эта, всё равно очень непростая, – со «штормовым норовом».
Многие, оседлавшие «восьмитысячники», покорить шестикилометровый Эльбрус не смогли. Растёт и растёт число погибших на пути к вершине этого легендарного Белого Вулкана.
Панибратского отношения к себе
Эльбрус не прощает.
Ниже «канатки», слева от дороги, ведущей в равнинную жизнь, есть даже специальное кладбище альпинистов. Там, судя по чёрным и серым гранитным надгробиям, почти все – «застывшие навеки в молодости».
Высота нередко жестоко обрывает жизнь
именно ярких, сильных.
Но, ещё чаще – торопливых и рисковых.
Поэтому, в действиях альпинистов, восходящих на Эльбрус, не самую крутую и не самую высокую гору на Земле, есть свой подтекст.
Впустую рисковать на «репетиции» более высоких подъёмов никто не хочет. И при малейшем намёке на изменение погоды
(а на такой высоте главный… убийца – внезапный, сильный ветер: может сбросить отчаянно-неосторожных вниз, на скалы, или хуже – в одну из глубочайших, безвылазных ледниковых трещин)
восхождение на Эльбрус останавливают на уровне Седловины. Или даже на полкилометра ниже – у Скал Пастухова.
А вернувшись «на землю», говорят, что «поднялись на Вершину».
Это в принципе, тоже верно. От Седловины до западной купольной верхней «точки» Эльбруса (она пониже: её, в основном, и покоряют), в принципе, немного – метров триста. Но на этот, финишный «рывок», часа четыре уходит.
Но зачем рисковать, если есть угроза непогоды?
И – беды…
Поведал, элегантно, не «по-горному», одетый «в костюм с галстуком», работник «канатки» и о том, что в наши дни в ясную погоду, с
Эльбруса, действительно, видны Кавминводы, Краснодар, Ставрополь, Сочи. А вот Турцию… Теперь уже не та прозрачность воздуха.
– Закоптили небо прогрессом!
Ох, как закоптили…
С горечью в голосе завершил разговор местный уважаемый (судя по отношению к нему других, местных) Человек.
И равнодушно кивнув в ответ на наши благодарные слова, пошёл к Нижнему причалу «канатки» встречать очередную кабину, чуть качающуюся в сходящем на «нет» движении, со счастливцами, побывавшими в Эльбрусском Небе.
Или отправлять на высоту облаков (и – выше!) новых страждущих Высоты.
Среди них, в основном, молодых – весёлых и, экскурсионных постарше, с «защитным» напряжением в лице
(не каждый день на вулкан поднимаешься!)
выделялось несколько молодых кавказцев, в одинаково торжественно-тёмных костюмах.
Они на руках «вкатили» в подвесную кабину современную (с электроприводом) инвалидную коляску. На её грустном «троне» сидел, подперев кулаком волевой подбородок, седой мужчина в таком же, как у молодёжи, тёмном костюме, в красной, с белым тонким кантом модерновой куртке
(Такое сочетание цветов в одежде сегодня я уже где-то видел. Но –где?).
Был у старшего одинаковый с его спутниками вишнёвый галстук на белой (как и вершина Эльбруса) рубашке.
Всё это резануло по глазам. Хозяин «высотки» в ответ на наш вопрос, спокойно (видимо, не в первый раз) объяснил:
– Это – бывший альпинист. Раз в году, в один и тот же, сегодняшний день, с помощью своих родственников он поднимается на Верхний причал «канатки» – поклониться вершинам Эльбруса, который, поломав физически, не сломал его духовно.
И знаете, говорят, есть надежда: этот человек снова будет ходить.
Сила духа способна «заставить» организм чудо совершить там, где медики не знают, как побороть проблему.
Он помолчал, явно вспоминая что-то. Потом опять заговорил «нейтрально»:
– А вообще, у нас многие «Высокие» люди бывают: необычные, знаменитые, именитые... Даже наши политики и «протокольные» гости страны.
Позже, прогуливаясь – наслаждаясь панорамой гор, «вкусным» воздухом и тишиной, мы неспешно оговорили сложившуюся ситуацию. Всё намеченное – получалось. И дня на три мы были свободны. Надо было решать, что делать.
Антон удивил меня предложением:
– Здесь, на восточной стороне, особо делать нечего. И я кое-что интересное придумал…
Есть вариант: объехать Эльбрус и посмотреть на его двуглавую вершину с другой, западной, стороны.
Слышал, красота там иная, чем здесь, в освоенных местах. Плюс, в тех местах – исток реки Кубань. А она – самая длинная на всём Кавказе.
А ещё увидим аул Учкулан. Один из самых древних в этих горах! Как, вам, пишущему, там не побывать? И мне интересно.
Кавказ – он ведь такой разный!..
Да, и есть двойная оказия: отличный микроавтобус, прекрасный водитель –руководитель одного из наших турбюро. Он хочет новый экскурсионнный маршрут запустить под названием «Эльбрусская подкова».
Или, в другом варианте:
«Три дня вокруг Эльбруса».
Кстати, очень… разнообразный человек: бывший полковник-танкист с Дальнего Востока. А теперь и неплохой знаток Западного Кавказа, прекрасный экскурсовод. Начитан, остроумен…
Один недостаток: не способен за рулём –
в дороге, молчать.
Короче, если вы не против… Я уже с ним предварительно уже договорился.
Наберёмся впечатлений. А через три дня вернёмся встречать команду альпинистов. Им, после восхождения, положено не сразу спускаться. Постепенная реакклиматизация, нужна, однако…
– Это ты сам придумал? Или кто подсказал?
Невесело, неторопливо спросил я Антона в слабой надежде, что тут где-то кроется розыгрыш, совпадение, случайность… Не может, не должно быть всё так, как предсказал мне незнакомец. Но было же! Если ещё и НЛО появится…
Антон вопросительно вскинул тёмные («кавказские») брови:
– В смысле… поездки? Конечно, сам!
Это ж интересно – на Эльбрус с разных сторон посмотреть!
И такая была в его словах неподдельная искренность молодости, которая «ради интереса» готова не только Эльбрус покорить, но и весь Земной шар обогнуть, что я не стал спорить.
Сам такой – дорога важнее всего. Почти – всего…
– Да и зачем…
Я грустно улыбнулся в
Душе своей мысли:
– …Зачем сопротивляться Судьбе? Раз всё предначертано и вроде – не опасно, почему бы всё и не попробовать?..
Хотя, конечно же, Мозг бунтовал! Судя по нарастающему числу сбывающихся предсказаний «оракула с Эльбруса», получался какой-то капкан прогнозов – да и только!..
Кто-то управлял событиями вокруг меня.
Или вообще – ситуацией… на Земле?
Вздрогнув, я представил на секунду фантастическое:
Mатричное управление Миром.
Большой – во всю просторную стену, слегка вогнутый и, почему-то – зеленоватый, экран, на котором кто-то гиперумный, с помощью мысленных команд
пишет… Программу Будущего Земли
и Человечества. И, возможно, Вселенчества.
На завтра, на месяц, на век вперёд. В том числе, и мою… Судьбу.
Решил проверить «гармонию совпадений» предсказанного мне на восточном склоне Эльбруса, «алгеброй логики».
Выстроил на экране памяти «столбиком» всё, что мне было обещано на этот день:
– водка в «бочке»;
– внезапно испортившаяся погода;
– «изгнание лишних» с Эльбруса;
– интересная идея – путешествие «вокруг» Эльбруса;
– предложение съездить в аул Учкулан;
– «двойная оказия» – полковник с микроавтобусом.
Это уже… «как по нотам», свершилось…
Сказать, что меня это расстроило – нет. Насторожило – да! Примерно, как несколько удач или бед идущих подряд. Бывает…
Однако, я не обладал даром предвидения, как тот, «вершинный», незнакомец. Оставалось ждать очередного из предсказанного:
Чего-то об инопланетности
женского генома и характера.
Плюс – «Эльбрусское метро» и бронетранспортёр поперёк дороги…
Потом отбросил эти мысли. Если и есть такое (чудеса иногда рядом с нами) управление настоящим и будущим Земли и Человечества, то я-то тут – причём…
Почему именно я в центре цепочки неясных по цели и непонятно кем-то запланированных событий?
Убаюкав самоиронией тревогу, остановился на наиболее простом варианте: сам накручиваю себе нервы. Все события последних суток – случайность.
Надо перестать искать логику в своей ежедневной судьбе.
Просто бывать… почаще в царстве Дикой природы.
И ощущать себя блаженно-прагматично её счастливой частью!



Есть на восточном склоне горы Чегет
особое место, где, вроде бы, деньги зарыты.
В маленьких золотых слитках Гознака.

4. Однако, легко сказать – «не думать». Труднее «отключить» мысли. Тем более – о непонятном.
Научного объяснения случившегося со мной, я пока не находил.
Не научное – походило на бред. А это предполагало визит к психиатру. У такого врача я, к счастью, никогда не был – в виду отсутствия повода.
Но обращаться к которому опасался, как и все здраво мыслящие люди.
Хотя, я где-то слышал, что у психоаналитика лучше побывать до того, как понадобится психиатр. Не случайно, в Америке и Европе, так много специалистов именно первого профиля.
Посмотрел на Эльбрус снизу, с Поляны Азау. И мне почему-то…
(с улыбкой вспомнилось пророчество о моём… будущем внеземном)
щемяще захотелось не покидать этот горный... местный Рай. Во всяком случае – сразу.
Потянуло снова подняться на Высоту. Но теперь уже на менее экстремальную – более комфортную для организма.
А такое «прям-сразу» было возможно при покорении «дублёра» Эльбруса – соседней с этим великаном горы Чегет. Той, что слева от него.
До верхней точки (3769,3 м) этой вершины мало кто добирается.
И среднюю высоту в 3050 м (куда подъёмником добраться можно) тоже лишь избранные посещают.
Почти все приезжающие на экскурсии в Приэльбрусье останавливают свой высотный порыв на уровне 2750 м, где заканчивается первая очередь «канатки».
Вот и мы с Антоном, отстояли очередь, полюбовались в движении над землёй прекрасными горными видами. И, довольно скоро, «вознесясь на Высоту», сошли с «канатки» на деревянный пол Верхнего причала на горе Чегет: соседке Баксанского ледника и Эльбруса.
Чуть выше было самое высотное-высокогорное (у нас в стране!) кафе, где я бывал ни раз. Как, наверное, и каждый, кто приезжал в Приэльбрусье.
Блаженствовать с наполненным бокалом
(рюмкой, фужером, стаканом, пивной кружкой)
на Высоте, в тепле, и наблюдать при этом сквозь стекло за чудом очень близкого Эльбруса:
это что-то!
Примерно такое удовольствие, наверное, испытывают те, кто «бросает камешки с крутого бережка далёкого пролива Лаперуза». Там (на юге Курильских островов) тоже, как и в этом месте Кавказа, места уникально заповедные для России.
Не знаю (верю-слетаю!), что видно там с воспетого Яном Френкелем «крутого бережка далёкого пролива», названного именем великого французского мореплавателя
(того, что отделает Сахалин от Японии) –
Но, вот здесь, со склона Чегета, экзотично чудесно смотрелись и Эльбрус, и глубокая, гигантская борозда Баксанского ущелья, уходящего километров на тридцать в сторону Кавминвод.
Впечатляли сверху – посёлок Терскол в Чегетской Долине и знаменитые для «туристов-альпинистов» горные массивы Донгуз-Орун, Когутай.
Однако, долго «царить» на здешней высоте не получается: вне кафе – холодно.
Назад, к «равнине», основная часть «мини-альпинистов» спускается той же «канаткой». Меньшее число – «самоходом» по заснеженному склону на лыжах.
Это – быстрее, романтичнее и делает тебя счастливей (пробовал: ощущения – «выше крыши»!) Да и тем, что … рядом Эльбрус.
Но я предложил Антону третий вариант:
– А давай попробуем... спуститься с горы пешком.
Молодой экспериментатор радостей жизни согласился.
Так мы оказались «ниже» и левее воздушной «трассы» «канатки», правее той заснеженной полосы склона, по которой, радуясь
Весеннему Счастью Жизни:
молодости тела и Духа,
силе мышц, свободе не состарившихся суставов и яростного возрастного желанию «рисковать» во имя радости,
зигзагами мчались вниз ярко-одёжные, радостные горнолыжные туристы и мешающие им сноубордисты.
На фоне тех, кто «плыл» по воздуху вверх или вниз – на «канатке» по склону Чегета, и тех, кто радостно скользил по горному снегу,
мы, бредущие по довольно круто наклонной каменистой целине чегетского склона, явно выглядели любопытно.
Хотя нас, скорее всего, принимали за «техперсонал», изучающий местность для новой снежной трассы.
А что? Теперь умеют искусственный снег на склоне гор «напылять» и на голые камни. Вот по ним, в основном, и по редкой траве мы и шли.
Минут через десять «робинзоновского» спуска поняли, что это довольно длинный путь: почти два километра.
Ещё через минут пять дошло до нас, что идти по такой крутизне склона не получается: приходится бежать и притормаживать,
(чтобы «кубарем» не полететь дальше!).
И это изматывает сильнее, чем бег по пересечённой местности.
(Во время службы в Армии такие тренировки
я всегда воспринимал как пытку, особенно, если бежать приходилось
в «резиновом коконе» химзащиты).
Короче, к середине пути у нас уже не было сил. И мы с несветлой завистью смотрели и на тех, кто слева вверху неспешно блаженствовал в обнажённых креслах «канатки», и на шустро «зигзирующих» невдалеке от нас лыжников справа – сбоку.
И тех, и других в этот момент Высота явно радовала.
Нас – изматывала, злила!..
Примерно ещё через триста метров пути мы решили в очередной раз отдохнуть у большого скального выступа. Я с опаской осмотрел его на предмет змей. Даже постучал камнем о камень: говорят гадюки
(и… другие: ползучие ядозубые)
в этом случае уползают. Но то ведь степные, лесные, а тут – горные. Чего от них ждать?..
Как только мы уселись на ребристый «валун», со стороны катающихся к нам направился «лыжный всадник» в ярко-красном свитере и жёлтом шлеме с огромными розовыми очками.
«Снежный человек» попытался круто затормозить у кромки снега – льда. Но что-то у него не получилось и парень (оказавшийся вблизи мужчиной лет сорока) неловко – через бедро, вылетел на «чистое, щебенистое» пространство.
И тут же закричал, как выяснилось через секунды – от дикой боли.
Я всего пару раз видел открытый перелом ноги… Но, чтобы голубоватая кость была видна сквозь разорванную окровавленную ткань... Такого ужаса, к счастью, раньше не наблюдал. В желании помочь, я тут же кинулся укладывать пострадавшего поудобней, стараясь не шевелить сломанную ногу. «На автомате» успел своим ремнём перетянуть ногу: остановить кровь из раны.
Антон сделал не менее весомое – рывком вынул из кармана своей куртки сувенирную фляжку с коньяком, открыл её, дал в
руки быстро бледнеющему, заставил его выпить залпом побольше.
– Правильно, – подумал я. – Сперва надо упредить болевой шок.
Тут же Антон набрал по сотовому какой-то номер, дал невидимому поручение:
– Найди телефон спасателей района Поляны. Мы – над ними, на склоне, примерно на середине спуска с Чегета, невдалеке от трассы «канатки». У нас раненый с открытым переломом ноги.
Срочно, очень срочно нужна помощь:
кровотечение и шок!
Лучше – вертолётом!
Подскажи, чтобы всё сделали экстренно.
Через несколько минут звонок «снизу», с Поляны Азау подтвердил, что сигнал «SOS» дошёл до спасателей и они… через полчаса, возможно, будут.
К этому добавились инструкции нам, что делать.
Согласно им, мы положили под жгут записку со временем такой остановки крови (больше трёх часов нельзя!). Плюс – медленно, бережно привязали нашими шарфами пострадавшую ногу к целой лыже (вторая сломалась при падении).
Внизу – «глубоко вдали», показался красный ратрак
(хорошо известный горнолыжникам, комфортный «трактор» на широком гусеничном ходу).
Но, по тому, как он медленно, зигзагами взбирался по склону – в полчаса явно не уложимся. А по тому, как бледнел и уходил в беспамятство от боли лыжник, было ясно, что
может случиться и худшее.
Дальше было, как в рвущей Душу русской песне про ямщика, что замерзал в степи, но, «набравшись сил...». Облизывая пересохшие губы, раненый жестом попросил нас подойти поближе:
– Я чего… к вам понёсся...
Думал вы первыми нашли то... золото.
Мы переглянулись, не зная, воспринимать чудную фразу как бред или как «утечку информации».
Он усмехнулся, понял, что мы «не в курсах»:
– Если я загнусь – сердце слабое (я в «хате» семь лет оттянул), то знайте...
– А, может, не надо ничего рассказывать!
Предложил я, догадываясь, что дальше будет «сказка» про современного графа Монте-Кристо, за знание которой потом придётся отвечать «по понятиям».
Но, теряющий волю от боли, явно бывший «сиделец» всё же сказал опасное:
– Я, как почувствовал, что менты у меня по следу идут и вот-вот «закроют», ломанул… напоследок одного, уж слишком… сытого. И неожиданно стал «хозяином»… нескольких небольших золотых слитков. Потом придумал, как их спрятать понадёжнее… Вот здесь – на виду у всех, на склоне Чегета.
Он беспомощно замолчал: силы таяли, говорить было трудно.
Я не знал, что делать. Ратрак слишком медленно поднимался по склону. Травмированный слишком быстро уходил в беспамятство.
И как спасти его?..
В этот момент в голове мелькнуло:
– Главное – не дать ему потерять сознание. Пусть говорит, что угодно, но – говорит!
Антон, видимо, подумал о том же и жёстко не «по сюжету» рассказа, а от желания не дать «уйти» в бессознание (и не дай Бог – в небытие!), начал бить ладонью по заметно побледневшим щекам пострадавшего лыжника. И довольно громко сказал в упор – трижды в лицо закрывшему глаза:
– Не спи – замёрзнешь!
Не спи!..
Не спи!..
Ощутив неразумность такого… игривого тона, сказал громко, специально грубо:
– Говори! Говори что-нибудь!
Лыжник, заметно напрягаясь, сказал то, что не договорил чуть раньше:
– ...Эти слитки… с клеймом Госзнака я зарыл примерно в этом месте... Здесь, правда, были два… больших таких валуна, а не один,.. как сейчас…
В ту же секунду, возвращаясь к реальности, к сказанному «лыжником» я зачем-то быстрой мыслью уточнил несущественное, не самое умное для момента:
«Правильно говорить – «Гознак»! Равно как и «Гохран»…
И другое (опять же абсолютно «не по моменту») успел подумать.
– Давно не держал в руках «весового золота»…
Подсознание назойливо уточнило:
Точнее – никогда. И… слава Богу! Как говорится:
Ближе к золоту – ближе к беде!
Словно прочитав мои мысли, сломавший ногу негромко, почти шепотом, то скороговоркой, то с паузами, на «болевых» интонациях досказал:
– Спрятал слитки… вроде как хитро… Как в одном из рассказов… про Шерлока Холмса… Там важное письмо лежало на виду… Среди писем, где явно… никто искать не будет!
Он облизнул пересыхающие губы и уточнил:
– Засунул золото в тонкую железную трубу… специально кусок водопроводной под курткой привёз на Чегет… Забил её поглубже рядом с